Мила Синичкина – Невеста не всерьез, или Истинная для дракона (страница 12)

– Члены правящей семьи лишь удачно подыскивают себе тех, кто может произвести на свет наследников, мама, у дяди супруги нет, если ты забыла, – злится блондин, – а мне не нужен суррогат.

Я ошиблась, что–то все–таки может вывести его из себя.

– Зато у твоего отца есть супруга, – парирует мадам.

– Была. Отца–то у меня нет, – мрачно отбривает Эйдан.

Мне неуютно присутствовать при семейной ссоре, она не предназначена для чужих ушей. Никому не понравится, если у столь личного разговора будет ненужный свидетель, таких обычно потом стараются избегать. Но неприглядная сторона жизни драконов не оставляет меня равнодушной.

Как там говорил мой дядя? Для драконов все самое лучшее? Когда пугал меня врачами. Может, у них в жизни и впрямь все самое лучшее, но вот счастливы ли они, если ни с кем, кроме истинной пары не складывается?

Но тут карета резко останавливается, а следом открывается дверь.

– Приехали, господин и дамы, – объявляет кучер. – Выходить изволите?

Глава 24

С любопытством всматриваюсь в пейзаж за спиной кучера: величественный дом, художественные клумбы, деревья, высаженные по четкой схеме, это заметно невооруженным взглядом, высокая ограда. Здесь чувствуется вкус и богатство. И само поместье, хоть по размерам и не превосходит дядиного, однако выглядит изящнее, что ли.

«Держу пари, здесь обитает мадам, пора бы уже узнать титул и фамилию Эйдана, хотя бы к его матери смогу обратиться, как положено, имя мне она свое не пожелала назвать».

– Матушка, выходи, спасибо, что встретила, было приятно тебя увидеть, мы приедем с Анастасией на приветственный чай до бала, приличия соблюдем, не переживай, все, как ты любишь, – произносит тем временем Эйдан, подтверждая мою догадку.

Дракон снова лучится благожелательностью и хорошим настроением, а вот его мать не очень. Невольно ежусь под ее недовольным взглядом, мне кажется, если бы она могла, то уничтожила бы меня взглядом, испепелила на месте, а пепел развеяла бы тут же, не сходя с места. Дядя бы ей в благодарность пожал руку, а мачеха преклонялась бы.

Но вот разве можно так откровенно отбривать собственную мать? Не должен ли Эйдан быть более почтительным? Невольно чувствую себя виновной в происходящем.

– Вот, значит, как ты заговорил, сын, – кивает мадам, – что ж, я запомню. Я говорила твоему отцу, детей нельзя баловать, у Генриха никогда не было такой свободы воли, как у тебя, и к чему это привело?

– К тому, что я счастлив, а мой брат развлекается тем, что то ли окучивает мою поклонницу Офелию, то ли издевается над ней и косвенно и надо мной тоже? – отвечает вопросом на вопрос дракон.

«Да нет, я не при чем, – моя совесть успокаивается, – у них проблемы в семье глубже и начались они гораздо раньше моего появления. Я лишь очередной повод. Хотя это тоже неприятно».

– Если бы не посторонние, – Мадам бросает на меня еще один свирепый взгляд, наверняка объяснив самой себе, что виновата во всем именно я, а не ее младший сын, – я бы с тобой обсудила поведение Генриха, но сейчас не время и не место. Буду ждать на приветственном чае, сын, надеюсь, к тому времени ты наиграешься и одумаешься, – она кивает Эйдану и изящно выскальзывает из кареты.

Кучер все еще здесь, рядом, но он и вида не подает, что как–то заинтересован в разговоре, как будто он его и вовсе не слышал, даже ухом не повел. Хотя, может, и не слышал. Я видела и чувствовала мощь Эйдана во время шторма, когда он спасал корабль и всех нас, ему ничего не стоит сделать происходящее в карете достоянием только тех, кто в ней присутствует.

– До свидания, мадам, простите, мы так толком и не познакомились, не знаю вашего имени, – спохватываюсь в последний момент и прощаюсь с матерью Эйдана.

Вежливой быть не помешает, тем более когда я крошечный неразумный муравей в большом мире аристократов.

Мать дракона замирает на ступеньке кареты, а потом медленно оборачивается. У нее на лице нечитаемое выражение, но интуитивно я чувствую, что мои слова возымели совсем не тот эффект, на который я рассчитывала.

– Вы издеваетесь, Анастасия? Или мой сын подобрал вас на какой–нибудь сельской ярмарке, и вы и впрямь не знаете, с кем имеете дело? – спрашивает она, прищурившись. Уже хочу ответить, что и впрямь не знаю, но мадам продолжает. – Не нужно, просто не нужно больше слов. Вы отвратительны, но роль отыгрываете хорошо. Искренне надеюсь, что больше мы с вами никогда не увидимся, прощайте.

Дверь резко хлопает, отрезая нас с Эйданом от улицы, а я вздрагиваю.

– Я ведь взаправду не знаю, – произношу заторможенно, чужие оскорбления неприятны, они деморализуют, и я выбрала не лучшую защиту.

С такими, как она, нужно нападать, а не пытаться оправдаться и говорить правду. Я неправильно поступила, не ту линию выбрала.

– Прошу тебя, извини мою мать, она никогда не встречала такую, как ты, уж поверь. Хах, – смеется дракон, – не могу больше сдерживаться, ты бесподобна. Так искренне и незамутненно оскорбить мою матушку даже не мне по силам.

– Но я не хотела, я, наоборот, хотела сгладить углы, – снова оправдываюсь, но кому это интересно.

– Неважно, матушка не оценила бы в любом случае, любое твое прощание с ней воспринялось бы в штыки, не расстраивайся, – утешает меня Эйдан. – Матушку проводят, и мы отправимся дальше. Лучше расскажи свой план, сейчас самое время признаться, чем ты планировала заниматься в столице, и куда тебя подвезти. На причале тебя не встретили, ты солгала, да и как бы тебя кто–то встретил, если мы причалили не там, где должны. Но больше не нужно мне лгать, прошу, расскажи все, как есть, и я помогу, – договаривает дракон проникновенно, даже слишком проникновенно, резко меняя свое настроение.

Глава 25

Вопросительно смотрю на Эйдана. Мне сложно его понять, мои сердце и душа тянутся к дракону, замечают только его положительные качества, которые он выставляет на показ, а уж трудностями поиска любви у драконов я и вовсе прониклась, как своими. Но!

Но что он на самом деле от меня хочет? Чего добивается? Можно было сказать матери правду, момент был подходящий, но он предпочел солгать.

– Серьезно? Вот так возьмешь и отпустишь меня? Свою невесту? – из меня вырывается смешок при взгляде на округлившиеся глаза Эйдана. – Все хорошо, не нужно переживать и нервничать, я не собиралась набиваться тебе в пару, плотная конкуренция меня не привлекает. Вот только почему ты матери правду не сказал? Мне не понравился этот момент.

Дракон отвечает не сразу, опускает глаза и принимается педантично очищать свою одежду от несуществующих пылинок. Попутно он еще сильнее выпрямляет свою и без того идеально прямую спину, а на лице появляется нечитаемое выражение. Я не понимаю, что скрывается за его фасадом, дракон оскорбился?

– А я сказал матушке правду, – наконец произносит Эйдан, поднимая свой взгляд на меня и упрямо сжимая челюсть.

Что–то в его поведении останавливает от спора.

– Хорошо, – пожимаю плечами, видимо, мне не суждено понять игры местных аристократов, или опыта надо набраться, не знаю, – как скажешь. Высади меня, пожалуйста, в центре города, хочу посмотреть достопримечательности, никогда не бывала в столице, впрочем, тебе это известно. И еще, ты наверняка знаешь, у вас тут вроде есть какая–то большая библиотека, да? Она ведь в центре расположена? Моя мать увлекалась книгами, я бы хотела посетить библиотеку в дань уважения к ней.

Теперь моя очередь потупить глазки. Такое ощущение, что все аристократы не попали в детстве в театр и теперь устраивают его в своей жизни. И я становлюсь такой же, учусь потихоньку.

– Библиотека? Интересный выбор, но хорошо, я покажу тебе, где находится самая выдающаяся библиотека.

К этому моменту возвращается кучер, и карета трогается. А я не могу поверить, что все настолько просто по итогу. Что в скором времени я окажусь на свободе, живая, относительно здоровая и предоставленная самой себе.

И тут же вместе с радостью в душу закрадывается тоска. Ее причина непонятна, неразумна, к чему грустить по тому, чего на самом деле никогда не было?

Но мне тоскливо, а еще обидно.

Что за харизма такая у драконов, что, пообщавшись всего–ничего, тянет продлить общение. Я начинаю понимать Офелию все больше и больше.

– Темнеет, – замечаю я, выглядывая в окно.

Тишина давит, дает моим мыслям слишком большую свободу, подобие разговора должно спасти хоть ненадолго.

– Смеркается, согласен, – кивает Эйдан, чопорно поправляя манжеты на своей рубашке.

Он словно в кокон залез, теплоты в его взгляде больше нет. С трудом заставляю себя не спросить, что случилось, почему такое произошло.

«Мое дело добраться до Библиотеки и затеряться там среди книг, – твержу сама себе, – я должна думать о себе, больше некому обо мне подумать и позаботиться».

– Спасибо, – решаюсь выразить благодарность, ведь это правильно. – Огромное тебе спасибо за все, ты не был обязан, но помог.

– Ты мне тоже помогла, Анастасия, – обворожительно улыбается Эйдан, снова становясь похожим на прежнего открытого себя. – К тому же не торопись прощаться, за окном темно, все приличные заведения в столице закрыты, сейчас открываются неприличные. Боюсь, прогулка по столице ждет нас завтра.

Тут карета снова останавливается, кучер открывает дверцу, и передо мной вырастает новое поместье.