Мила Романова – 5 + 7: сожженные письма (страница 5)

Жарко.

– Тебе будет хорошо, – шепчет он мне и тянет в душ.

Мы голые под струями воды. Он намыливает меня, приговаривая:

– Чувствуешь, как хорошо? Чувствуешь воду, пузырьки?

Я не чувствую ничего.

Механически фиксирую, что он молод, у него красивое тело и отличная эрекция. Нестерпимо сладкая жвачка. Холодно. Во рту ожог от горячего чая.

– Не надо париться, давай лучше пороться, – он вкладывает мне в руки член.

– Хороший ты парень, – говорю я и пожимаю член, словно в рукопожатии.

Выхожу из душа. Я отчаянно хочу к тебе в этот момент.

– Дура! – кричит мне вслед. – Без них не сможешь!

Не смогу. Не могу. Без ТЕБЯ – не могу.

Ненавижу тебя за то, что без тебя – не могу.

Верить не могу. Верить – после такого – быть дурой. Ненавижу быть дурой.

Хочу, чтобы стерлось все, весь этот невыносимый, черный год. Хочу, чтобы ты меня обнял. Чтобы поцеловал запястье, пальцы. Чтобы сказал: «Пчелка, я люблю тебя».

Хочу к тебе. К тому, кого больше нет.

Господи, не помогает ничего, Господи, ты оставил меня. Это просто черная дыра, воронка пиздеца.

Помнишь, как я звонила тебе и рассказывала, сколько заданий мне надавала гадалка, чтобы исправить происходящий пиздец?.. И вот полночь, я рассыпаю соль на перекрестке. Меня накрывает бред происходящего, я звоню тебе и говорю, что я делаю все это для нас, чтобы исправить происходящий пиздец, но чувствую себя жалкой дурой. Помню прямо дословно – жалкой дурой. Дурой без надежды.

А ты еще сказал, что «не надо так говорить, время покажет».

А ведь ты уже знал. ЗНАЛ!!! Что не вернешься, что все бесполезно, смешно. Знал!!! Что я веду себя как жалкая дура.

Ненавижу тебя за то, что сделал меня такой. Ненавижу за то, что не могу.

А все, что могу, дура.

ТРЕТЬЕ ПИСЬМО

Потеплело. Бренчит капель. Скользко. Только рассвело, выключили фонари. Девочка лет восьми с мамой на светофоре. Мама в шикарном белом пальто, у нее звонит телефон. Отпускает руку, достает телефон. Зеленый свет, девочка выбегает на пешеходный переход и ее сносит джип. Стоп-кадр. Звук с отставанием.

Глухой удар. Не вырвавшийся крик матери. Раскрытые в ужасе глаза прохожих. Хруст проломившейся грудной клетки. Три тоны по костям. Кровавые следы шин по грязному снегу.

Девочка еще жива.

К ней подбегает мать и случайные свидетели.

– Держись!

Девочку хлопают по плечу. Она кричит от боли.

– Ну, ну, будь сильной.

Девочка продолжает кричать. Ее лицо – сплошная кровавая каша, не понятно, это слезы или кровь.

Прохожие хмурятся. Мать прикрикивает:

– Давай же, соберись!

Люди переговариваются: «И чего разлеглась, машины проехать не могут», «У многих и посложнее ситуация в жизни», «В Африке так вообще дети голодают, а тут всего лишь джип переехал».

Грузная тетка с тележкой подходит совсем близко к девочке. Она, кажется, плохо видит и слышит. Поэтому наклоняется и громко произносит:

– Вставай! Как тебе не стыдно! Посмотри, ты и так маме белое пальто кровью запачкала!

Бред, да?

А ведь именно так себя и вело большинство людей. Разница лишь в том, что в моем случае боль была эмоциональная. Не видимая человеческому глазу. И все, больше нет разницы.

А ты, конечно, молодец. Поступил не только как подлец, но и трус. Уехал, вынудив меня первой сообщать общим знакомым, что мы расстались. Ненавижу тебя и за это тоже. Ты хоть понимаешь, как жестоко ты поступил? Ты хоть понимаешь, что говоря фразу «мы разошлись», я начинала рыдать?

Людям нравится верить, что они хорошие и добрые. Но когда вдруг они видели, что дежурные фразы типа «Держись» и «Ты – сильная», не работают, хмурились. Злились даже. Реально не понимали, что поддержка такого рода может сработать, только когда птичка накакала на пиджак.

«Держись».

«Ты сильная».

Что это вообще? Кому помогают такие фразы? Культуристам на соревнованиях?

«Соберись».

И правда, чего это я?

«Ты не можешь говорить ни о чем другом».

А я смотрю на смс тебе.

«в воскресенье я меньше всего понимаю, какой смысл жить дальше. мои друзья веселятся и подбадривают, думая, что у меня хандра и все пройдет. ко мне никто не приехал сегодня, хотя я просила, мне реально важно, чтобы меня держали за руку, мне кажется, что еще немного и я уже не смогу вспомнить ничего хорошего из своей жизни. наверное бог отвернулся от меня».

Палец на кнопке «Отправить». Я кусаю губы, я говорю вслух: «Я сильнее, чем кажусь. Я сильнее, чем кажусь. Ясильнеечемкажусь, ясильнеечемкажусь, ясильнеечемкажусь».

Прямо сейчас мне кажется, что отрезать палец легче, чем не нажать им на кнопку «Отправить».

Я сильнее, чем кажусь?

Ищу людей, человеческого контакта, понимания.

«Нет, мы тебя на вечеринку не возьмем. Зачем нам конкуренция?))»

Я не тех людей принимаю за людей.

Мне казалось, я переношу депрессию на ногах, так же как многие переносят грипп. Я много пыталась делать из того, что «надо делать», но меня не покидало ощущение, что я ношу на ногах свой будущий труп. Why bother? Из-за чего напрягаться?

«Слушай, хватит грузиться. Люди, вон, руки-ноги теряют и живут».

По-хуй.

Мне похуй.

И мне не стыдно.

Когда человек переживает Боль, ему, честно говоря, посрать на других. Боль не может уменьшиться от осознания, что кому-то больнее.

Когда ты в центре боли, ты не можешь думать ни о чем, кроме этой боли. Боль в тебе, боль заглатывает тебя, сливается с тобой. Становится ТОБОЙ.

«Все будет хорошо».

За эту фразу хочется убивать.

За фразу «многим хуже» хочется убивать медленно и мучительно.

Я хожу словно пьяной, контуженной, телом обстукиваю стены. Как зомби. Меня постоянно толкают в метро. Ватное тело, не мое, я не владею им, я вообще «не в себе». Очень правильное описание. Душа словно отказывается влетать в тело. Потому что ей не нравится, ЧТО это тело теперь окружает. Не нравится, ЧТО это тело чувствует.

Да и в душе солнца нет даже лучом.