Мила Романова – 5 + 7: сожженные письма (страница 2)
Сердце словно открылось мировой боли. Все песни были про меня. Все надрывное, острое. Все, где вспаханность кровоточащей души, густого яда, выдавленного из разбитого сердца – все обо мне.
«Сколько в моей жизни было этих самолетов никогда не угадаешь»
«Я люблю того, кто не придет»
«Падал теплый снег»
На репите, круглосуточно, в разодранные глаза, в крик, в вой.
И все внутри.
Потому что ты сказал: «Давай никому не будем говорить. Просто поживем какое-то время раздельно».
!!!
А я и правда старалась делать вид, что все в порядке. Расставляла вещи так, чтобы тебе было удобно. Готовила еду на двоих. Рассказывала знакомым, как у тебя дела. Продолжала носить обручальное кольцо. О, этот мнимый хранитель иллюзий!
Сейчас я знаю, как это называется, а тогда я жила, словно ничего не изменилось. Ничего не изменилось. Ничегонеизменилось.
Вчера заходила к соседям. Приятная семейная пара, лет двенадцать вместе. За столом часто говорили о пятилетнем сынишке, жена, в основном говорила. И какой он непоседа, и что они начали учить французский. Показали его комнату, обычная мальчишеская комната, плакат с «человеком-пауком», раскрытые книжки со сказками, штанишки на стуле.
Сегодня я зашла к ним снова, дома был только муж. Предложила учить пацана французскому, бесплатно – хороший повод вспомнить язык. А муж, пряча глаза, сказал, что их сын утонул. Год назад. И жена это знает.
Но не готова с этим жить.
Не готова жить…
А как же комната? Зачем? Плакат? Штанишки?
Мумификация. Так психологи называют эту стадию потери. Когда делаешь вид, что ничего не изменилось. Застыло. Не трогаешь вещи. Говоришь о человеке в настоящем времени. Создаешь мумию из останков: вещей, рисунков, смс. Когда комфортнее жить с мумией, жить с мертвым, чем без.
Мумификация. Я тоже не знала, что так бывает. Как и многое из того, что связано с болью.
Сегодня я по привычке спешила домой. Первый снег, первый лед. Поскользнулась. Упала. Больно. А потом подумала, Господи, а куда я спешу? К кому?
Так не может больше продолжаться. Не должно. Не должно!!!
***
Уехала к маме. Не знаю, почему. Чего я ждала?
Открыла дверь, показная радость. Похудела сильно. Катя с Дашей. Сестры. Не могу их сестрами называть, росли без меня, не зная меня. В то время как я думала, чем виновата… Чем виновата, что мама ушла, почему мама не любит меня? У детей ведь просто – все из-за них, все. Если мама ушла значит в том их вина…
Мама суетилась, наигрывала. Достала из холодильника колбасу, сало, сделала бутерброд с маслом. Толстый такой кусок… И в глаза все время норовила заглянуть. Заполняла тишину словесным потоком – про Катькин садик, Дашину двойку, «а ты в детстве такой же непоседой была»…
Откуда знать-то тебе, мама?
Ты меня в три года у бабушки оставила. На время. Не обманула, время – понятие относительное.
Вторая стадия. Лечить можно. Нужно! Иначе… Нужны лекарства, обследования, химия… «Не думай, не думай, у меня все справки есть…»
Бухнула передо мной папкой. Да и раньше у тебя «все справки» были. И микрокредиты. И пирамиды.
Мама, мама…
Когда крутила в руках конфету, заметила, как загорелись у Кати глаза. Протянула ей конфету, а тут Даша. Даша в крик, Катя в слезы, а мама в этот момент решила сделать семейный портрет. Сестрички.
Гвалт, крики, плач. Одна конфета. Три сестры.
Кто виноват?
Успокаиваешь их.
Настоящая мама. Мама. Кто виноват, мама, что ДЛЯ МЕНЯ ты мамой не стала?
А теперь и для них можешь не успеть…
Дома тихо. Кому шуметь? Кричать? Бегать?
Тихо.
Шкатулка щелкнула, зажужжал механизм завода часов. Твоих. Которых нет.
Как и тебя. И Человека-Паука. И надежды.
Отключила. Вытащила из розетки.
Дрожали руки. Словно отключила аппарат искусственного жизнеобеспечения, который поддерживает надежду, что пациент проснется. Вернется.
Будет рядом ЖИВЫМ.
И все будет как прежде.
Нет.
Время смерти: 23.32.
Пациент мертв.
Я каждый день убиваю тебя. Я каждый день умираю вместе с тобой.
Это только кажется, что ушел только ты. Что больше нет тебя.
Все много хуже.
Сначала ушел ты. Не стало нашего настоящего.
Потом – будущего. Потом – прошлого.
Не стало нас. А потом не стало меня.
За что? В чем я виновата?
Мама прислала фото. Я, Даша, Катя. За секунду до драки.
Трое твоих дочерей.
И одна из них – сирота.
И никак этого не изменить.
Но для этих двоих… Разве виноваты они?..
…
Перевела маме деньги. Похоже, придется брать проект с продавцами электротехники. И переходить на продукты по акции. К чему деликатесы? Без тебя я не чувствую ничего. Не чувствую вкуса, не чувствую жизни.
Ни. Че. Го.
ВТОРОЕ ПИСЬМО
– Хочешь, я тебе полижу?
Оу. Мне показалось, или мой новый знакомый действительно сказал это? Медленно перевожу на него глаза. Кажется, они существуют отдельно от головы. Громкая музыка, фосфорицирующие изображения Шивы и еще кого-то индийского на стенах.
Мой новый знакомый гладит меня по ноге. Я не чувствую ничего.
– Нет, – это правда мой голос? – не хочу.