Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 67)

Внутри меня царило какое-то невероятное спокойствие, глубокое и тёплое. Вся прежняя суета, все тревоги и сомнения исчезли, уступив место единственному чувству – полной и абсолютной гармонии. Я никогда не думал, что способен настолько глубоко ощущать связь с другим человеком, настолько ясно понимать, что моё сердце теперь принадлежит только ей.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к её дыханию, к тихому биению её сердца, чувствуя, как моя собственная грудь поднимается и опускается в унисон с ней. Её близость казалась естественной, будто мы всегда были вместе, будто и не было времени, когда она не была частью моей жизни.

– О чём ты думаешь? – тихо спросила она, и её голос звучал почти шёпотом.

Я улыбнулся, прижимая её к себе крепче:

– О том, как счастлив, что ты со мной. Что теперь в моей жизни есть ты.

Она приподняла голову, заглянув мне в глаза. В её взгляде я увидел столько тепла, столько доверия, что моё сердце болезненно сжалось от нахлынувших эмоций. Я не мог выразить словами, насколько сильно любил её в этот момент, насколько остро чувствовал её хрупкость и силу одновременно.

– Я тоже счастлива, – прошептала она, нежно коснувшись моих губ коротким, но таким важным поцелуем.

Я осторожно гладил её волосы, перебирая пряди между пальцами, ощущая их шелковистость. Она была самой красивой, самой желанной и самой родной женщиной на свете. Моё сердце, моё дыхание, моя жизнь – теперь всё принадлежало ей.

В этот момент я осознал окончательно и бесповоротно, что уже не представляю свою жизнь без неё. Каждый её взгляд, каждый жест, каждое её слово было теперь самым дорогим и важным для меня.

Она снова уютно прижалась ко мне, и мы лежали в тёплом молчании, не нуждаясь в словах, чувствуя полное и глубокое единение друг с другом. И я понял, что именно это и есть любовь – быть рядом, дышать одним воздухом, делить одно сердце на двоих и не представлять себе ничего другого.

Сафия

Утро встретило меня мягким солнечным светом, льющимся сквозь полуприкрытые шторы. Я открыла глаза, чувствуя себя невыразимо счастливой и одновременно совершенно растерянной. Вспоминая прошедшую ночь, тепло разливалось по всему телу, заставляя меня зарыться лицом в подушку, улыбаясь от смущения и радости.

Кровать была пуста – Бека уже ушёл, и я с облегчением и лёгким разочарованием поняла, что не придётся прямо сейчас встречаться с его взглядом. Я осторожно встала, закутавшись в его халат, вдохнув ставший таким родным аромат. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, словно не могло поверить в произошедшее.

Я долго стояла под горячим душем, позволяя воде расслабить напряжённые от волнения мышцы. Всё ещё стесняясь собственных чувств и воспоминаний, я наконец оделась и медленно спустилась на кухню, внутренне готовясь к расспросам или хотя бы к заинтересованным взглядам.

К моему удивлению, внизу оказалась только Зумрат. Она спокойно стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле и тихонько напевая себе под нос. Её волосы были аккуратно убраны под платок, лицо освещала тёплая, почти материнская улыбка.

– Доброе утро, – тихо сказала я, садясь за стол и стараясь не смотреть ей в глаза.

– Доброе, – ласково ответила она, тут же подавая мне чашку горячего чая. Я прижала чашку к груди, ловя взглядом клубящийся пар.

Зумрат некоторое время молчала, просто наблюдая за мной с улыбкой, отчего я начала смущённо теребить край платка.

– Ты чего такая тихая сегодня? – наконец не выдержала она, чуть подмигнув. – Или ночь была слишком… беспокойной?

Мои щёки тут же загорелись огнём. Я судорожно глотнула чай и едва не подавилась, закашлявшись.

– Нет, я просто… устала, – пробормотала я, чувствуя, как горячая волна заливает лицо.

– Ага, устала, – засмеялась Зумрат, мягко и по-доброму. – Конечно, устала. У нас тётя уже два дня как уехала, а ты всё ещё в комнате своего мужа живёшь, – сказала она с нескрываемым лукавством.

Я подняла на неё ошарашенные глаза, чувствуя, как мои щёки становятся ещё горячее.

– Зумрат, я… я не…

– Да ладно тебе, – перебила она меня с мягкой улыбкой. – Что ты так переполошилась? Всё нормально. Даже хорошо. Давно пора.

– Правда? – тихо спросила я, глядя на неё с осторожной надеждой.

Она улыбнулась и мягко взяла меня за руку, легко сжав её.

– Правда, Сафия. Вы с Бекой не просто так встретились. Я давно вижу, как он смотрит на тебя. Не надо ничего бояться. Это нормально и правильно.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Тёплые, от облегчения и счастья.

– Просто я ещё сама не до конца понимаю, что со мной происходит, – призналась я тихо.

– А ты и не торопись. Просто слушай себя и своё сердце. Оно редко ошибается, – ответила она ласково, погладив меня по ладони. – Бека хороший. Очень. Я знаю его. И знаю, что он тебя не обидит.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение внутри постепенно отпускает меня. Слова Зумрат согревали, давали уверенность, успокаивали.

– Спасибо тебе, – прошептала я, вытирая слёзы. – Мне правда стало легче.

Зумрат улыбнулась шире и снова вернулась к плите, продолжая помешивать кашу.

– Ну и отлично. А теперь давай завтракать. А то силы ещё понадобятся, – подмигнула она, не удержавшись от очередной подколки.

Я снова покраснела, но на этот раз просто рассмеялась, чувствуя себя легко и свободно.

Потому что именно сейчас, в этой уютной кухне, рядом с такой родной Зумрат, я впервые по-настоящему поверила, что у меня может быть счастливая жизнь. И, кажется, она уже началась.

Глава 16

Бека

Раннее утро застало меня в конюшне, куда я отправился почти на рассвете. Ещё вчера вечером Рашид напомнил прислав сообщение, что нужно закончить сарай – в последнее время он всё чаще говорил о расширении хозяйства, и мои обещания помочь стали как никогда актуальны. Я вздохнул, глядя на стопку досок и инструменты, не испытывая ни малейшего желания этим заниматься сегодня. Особенно сегодня.

Проклиная собственную глупость, из-за которой пообещал брату закончить дела именно сегодня, я принялся за работу. Руки двигались автоматически, быстро и точно, но голова была совершенно в другом месте. В мыслях снова и снова всплывал образ Сафии, её мягкая улыбка, чуть застенчивый взгляд, то, как она с доверием прижималась ко мне ночью. Сердце сжималось от воспоминаний, а в груди разливалось тепло – настоящее, тихое, глубокое.

Пальцы скользили по доскам, но мысленно я снова ощущал её кожу под своими руками – нежную, словно лепестки цветов, чуть прохладную и такую родную. Я невольно улыбнулся сам себе, вспоминая, как она вчера уткнулась лицом в моё плечо, как доверчиво выдохнула моё имя. Этот звук до сих пор стоял в ушах, заставляя сердце биться чаще и чаще.

– Бека, ты вообще здесь? – окликнул меня голос Алима, заставляя очнуться от мыслей и вздрогнуть.

– А? Что? – растерянно поднял я голову.

Он стоял в дверях сарая, сложив руки на груди, внимательно и с долей насмешки глядя на меня.

– Ты уже минут пять держишь одну доску и улыбаешься, – заметил он спокойно. – Что-то случилось, или ты так, по жизни счастливый?

Я почувствовал, как лицо теплеет, но лишь пожал плечами, делая вид, что всё нормально.

– Просто задумался. Много работы ещё осталось, вот и думаю, как всё успеть, – уклончиво ответил я.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Алим. – Ладно, не буду отвлекать тебя от глубоких размышлений. Только если совсем заработаешься, дай знать. Помогу.

– Спасибо, – бросил я вслед его удаляющейся фигуре, стараясь унять улыбку и вернуться к работе. Но мысли снова предательски ускользали к ней, к моей Сафии.

После того, как Алим ушёл, я принялся за дело с удвоенным рвением, желая поскорее вернуться в дом, чтобы проверить, как она себя чувствует. Мне казалось, что её нужно оберегать, окружить заботой и нежностью после всего, что она пережила, после всего, что мы вместе испытали. Я не мог перестать думать, не испугалась ли она чего-то, не пожалела ли о случившемся. Эти мысли больно задевали, заставляя нервничать, но глубоко внутри я знал, что вчера всё было правильно, искренне и необходимо. Для неё, для меня, для нас обоих.

Работа наконец закончилась, и я, торопливо убрав инструменты, быстрым шагом направился обратно в дом. Сердце билось учащённо, словно я подросток, впервые бегущий к любимой девушке. Но разве сейчас всё было иначе? Я чувствовал себя именно так: молодым, немного неловким и бесконечно счастливым.

Когда я вошёл в дом, в воздухе витал аромат свежего хлеба и кофе, который всегда по утрам варила Зумрат. Я прошёл на кухню и остановился в дверях, увидев Сафию за столом рядом с Зумрат. Она была в простом домашнем платье, волосы аккуратно убраны под платок, лицо казалось чуть сонным и от этого особенно красивым. Заметив меня, она сразу улыбнулась, и эта улыбка заставила моё сердце вздрогнуть.

– Доброе утро, – сказал я, подходя ближе и едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней сразу же.

– Доброе утро, – тихо ответила она, робко глядя мне в глаза и снова смущённо опуская взгляд в чашку.

– Сафия говорит, что она сегодня плохо спала, – улыбнулась Зумрат, бросив на меня лукавый взгляд, отчего Сафия покраснела ещё сильнее.

Я почувствовал, как сам начинаю смущаться, и с лёгким кашлем пробормотал:

– Наверное, непривычная кровать. Или матрас неудобный.

Зумрат негромко рассмеялась, покачав головой, и снова отвернулась к плите, предоставив нам немного личного пространства.

Я осторожно присел рядом с Сафией, накрыв её ладонь своей. Её пальцы тут же переплелись с моими – тёплые, маленькие, дрожащие от смущения и волнения. Я невольно улыбнулся, чуть сжав её руку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я тихо, чтобы слышала только она.

– Хорошо, – прошептала она, поднимая на меня взгляд. – Немного растерянно, но… счастливо.

Я почувствовал, как сердце наполняется таким теплом, что дышать стало труднее.

– Ты правда счастлива? – не удержался я.

– Правда, – кивнула она, чуть покраснев. – Никогда не думала, что могу чувствовать себя вот так. Спокойно и уверенно.

Я осторожно убрал выбившуюся прядь волос, заправляя её под платок, позволяя себе лёгкое прикосновение к её щеке.

– Я тоже, – тихо признался я, касаясь её губ едва ощутимым поцелуем. – Всё время думаю о тебе. Даже пока работал, мысли были только здесь.

Она улыбнулась, и эта улыбка согрела меня сильнее любых слов.

– Ты даже не представляешь, как я ждала, когда ты вернёшься, – смущённо призналась она, потупив взгляд. – Мне казалось, прошла целая вечность.

– Я тоже торопился. Мне хотелось увидеть тебя, почувствовать, что всё это не сон, – проговорил я тихо.

– Это не сон, – серьёзно сказала она, чуть сжав мою руку.

Мы сидели так ещё долго, почти не разговаривая, просто наслаждаясь этим тихим единением и нежностью, которая теперь связывала нас так прочно. Время словно остановилось, давая возможность осознать, насколько важным стало всё, что произошло.

И я наконец-то осознал, что больше не представляю своей жизни без неё. Без Сафии, без её улыбки, её взгляда, её доверия. Я знал наверняка: это и есть счастье, которого я так долго не мог найти, а теперь не намерен был отпускать ни на секунду.

Потому что теперь она стала для меня всем. Моим домом, моим сердцем, моей жизнью. И ничего другого мне больше не нужно.

Сафия

Вечер был прохладным и тихим. Я сидела на качелях во дворе, медленно раскачиваясь, но в мыслях не было никакого покоя. Прошло три дня с того момента, как я случайно встретила Амину в городе, и с тех пор чувство вины не отпускало меня ни на минуту. Я снова и снова вспоминала её испуганные глаза, её дрожащие руки с синяками и ожогами, её сломленный взгляд.

С тех пор как мы вернулись домой, я словно находилась в тумане. Вместо того чтобы действовать, пытаться что-то предпринять, помочь ей, я просто наслаждалась своим тихим счастьем с Бекой. Как я могла? Ведь там, в доме моего брата, страдала моя лучшая подруга, а я…

– Почему ты здесь одна? – тихий голос Алима отвлёк меня от мучительных мыслей.

Я вздрогнула, резко подняв голову. Он стоял совсем рядом, его лицо было спокойным, но внимательным, в глазах – лёгкое беспокойство. Он только что вышел из мастерской и остановился у качелей, глядя на меня внимательно.

– Просто думаю, – сказала я тихо, опустив глаза и снова медленно качнувшись.

Алим молча подошёл ближе, слегка опёрся рукой на деревянную балку качелей.

– О чём? Ты неважно выглядишь, – сказал он мягко, но твёрдо.

Я помолчала секунду, стараясь сдержать слёзы, которые тут же подступили к глазам. Но сдержаться оказалось невозможно.

– Я встретила в городе Амину три дня назад, – начала я дрожащим голосом. – Это моя лучшая подруга… и жена Башира. Я пыталась отговорить её от этого брака, но… она меня не послушала. Теперь… теперь он мучает её, Алим.

Голос сорвался, и я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как слёзы неудержимо катятся по щекам.

Алим нахмурился, его взгляд стал серьёзнее.

– Что ты имеешь в виду? Что именно с ней происходит?

– Она была в ужасном состоянии… – тихо всхлипывала я. – На её руках синяки, ожоги, раны. Я даже не представляю, что он с ней делает… А я вместо того, чтобы помочь, просто наслаждалась своим счастьем здесь… Как я могла?

Алим осторожно коснулся моего плеча, стараясь успокоить.

– Сафия, не вини себя. Ты не знала всей правды. Теперь, когда ты знаешь, мы обязательно ей поможем.

В этот момент во двор вышел Бека. Увидев нас, он нахмурился и подошёл ближе, внимательно глядя на моё заплаканное лицо.

– Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил он с тревогой.

Алим посмотрел на него и кратко объяснил:

– Сафия рассказала про Амину и Башира. Нам нужно что-то делать.

Бека сжал кулаки, его лицо мгновенно стало мрачным.

– Я знаю. Все время об этом думал. Мы не можем оставить её в беде.

Я почувствовала облегчение. Их решительность вернула мне надежду.

Бека сел рядом на качели, крепко обнял меня за плечи.

– Прости, что не сразу начал действовать, – тихо сказал он. – Но теперь мы обязательно придумаем, как ей помочь. Она больше не будет одна.

– Спасибо, – прошептала я, прижавшись к нему. – Спасибо, что вы со мной.

Алим стоял рядом, глядя на нас, затем молча кивнул.

– Завтра поговорим с Рашидом, – сказал он сдержанно. – Нужно действовать аккуратно, но быстро.

Я закрыла глаза, чувствуя, как ко мне возвращается спокойствие. Теперь я не одна, рядом люди, готовые помочь и поддержать.

И я верила – Амина будет спасена.