Мила Раш – Мой властный босс (страница 1)
Мила Раш
Мой властный босс
Глава 1
Офис встречает меня запахом свежесваренного кофе и ароматизатора воздуха, как в лобби дорого отеля. С самого входа здесь все говорит о владельце компании — Владиславе Марковиче. О порядке, качестве и роскоши.
На ресепшене Света, наш администратор, красит губы, держа в руке с классическим «френчем» карманное зеркальце, и даже не поднимает головы.
— Привет, — говорю я, прижимая к себе папку с судьбоносным отчетом.
— Ага, — отвечает она, складывая губы бантиком.
Сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я иду дальше. Опенспейс на третьем этаже еще пустой — только темные квадратные мониторы, да принтер в углу, который тихо гудит, пережевывая чью-то распечатку. Я люблю это время. Пятнадцать минут тишины, пока никто не пришел, можно выдохнуть, поправить блузку, расстегнуть верхнюю пуговицу, чтобы дышалось свободнее, и настроиться на новый рабочий день.
Я открываю отчет и начинаю проверять цифры. Наверное, это уже в сотый раз. Почему именно над этим отчетом я так чахну? Дело в том, что мне впервые доверили составить отчет для одного из наших ВИП-клиентов. Все должно быть сделано на высшем уровне. Я не могу облажаться, просто не имею права. Это мой прямой билет к повышению — до уровня сопровождения премиум клиентов нашей компании.
«Идеальная Аня не ошибается», — повторяю я про себя, как мантру. Та самая Аня, которая с детства слышала от мамы: «Хороших не замечают. Замечают лучших».
Отвлекшись на секунду, я бросаю взгляд в окно и на парковке внизу замечаю черный BMW с тонированными стеклами. Сердце делает предательский кульбит.
«Даже не думай», — напоминаю я себе. — «Он твой босс. Мудак. Высокомерный, холодный мудак, по которому сохнут все женщины в этом офисе и не только».
Да. Признаю: я — такая же, как и все. В свое оправдание скажу, что я всего лишь женщина и не могу игнорировать очевидно сексуального властного мужчину, которого вижу каждый чертов день.
В девять ровно в конференц-зал начинают стекаться сотрудники. Я сажусь на свое обычное место сбоку, чтобы не пересекаться с боссом взглядами. Кладу распечатанный отчет перед пустым креслом во главе стола.
Он входит ровно в девять. Как всегда. Уверенная походка, идеальная белая рубашка с закатанными рукавами, жилетка, подчеркивающая широкие плечи. Владислав Маркович — тридцатипятилетний самородок, построивший компанию с нуля. И человек, которого боится и хочет одновременно почти весь офис.
Владислав Маркович не говорит ни слова — никаких приветственных речей. Он сразу садится, открывает папку с моим отчетом и начинает листать. Вот так, без прелюдий.
Его темный взгляд изучающе скользит по бумагам. Тишина в зале становится густой.
Я вижу, как его брови медленно сдвигаются к переносице. Наконец он поднимает взгляд — холодный, тяжелый.
— Аня.
Одно слово — и у меня внутри все сжимается.
— Это что? — голос ровный, почти вежливый. Но я уже знаю этот тон. — Ты серьезно думаешь, что «Юнайтед» примет эту… — он делает паузу, будто подбирает слово, — эту кашу?
Зал замирает. Ленка из продаж поворачивает голову. Слава делает вид, что смотрит в ноутбук.
Я молчу, будто язык проглотила.
— Цифры не сходятся в трех таблицах. Структура развалена. Выводы — пустая вода. Анализ поверхностный, как у стажера на первой неделе. — Он закрывает папку с тихим хлопком. — Я ожидал большего от человека, которого лично рекомендовал на этот проект.
Щеки горят. Под столом ногти впиваются в ладони так сильно, что остаются следы.
— Но в пятницу вы сами сказали…
— Я сказал «доработать». — Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня с легкой, почти презрительной усмешкой. — А ты, видимо, решила, что это значит «переставить запятые и добавить пару красивых слов». Если ты не в состоянии сделать нормальный анализ для ключевого клиента — может, стоит подумать, на своем ли ты месте?
В зале повисает мертвая тишина. Кто-то кашляет. Мне кажется, что все слышат, как стучит мое сердце.
— Переделай. К завтрашнему утру. И чтобы это было достойно имени нашей компании. — Он встает. — Все. Свободны.
Он даже не удосужился обсудить другие вопросы, которые стояли на повестке дня. Самодур.
Я выхожу из конференц-зала последней. Ноги дрожат. Внутри все кипит.
Весь оставшийся день я переделываю таблицы, переписываю выводы, бегаю к Ленке за уточнениями. Каждый раз, когда он проходит мимо моего стола, я чувствую его взгляд — тяжелый, цепкий, скользящий по моей шее, по вырезу блузки, по обтянутым юбкой бедрам. Ненависть смешивается с чем-то горячим и стыдным. От этого «чего-то» между ног становится влажно и жарко, хоть и так неуместно.
В шесть вечера офис почти пуст. Я все еще сижу над отчетом.
Владислав выходит из своего кабинета без пиджака и жилетки, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Он останавливается у двери и смотрит на меня в упор.
— Еще здесь?
— Доделываю, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Перейди в мой кабинет. Закончишь на моем компьютере. Я хочу сразу проверить лично.
Сердце ухает куда-то вниз. Я повинуюсь.
К восьми вечера в офисе уже никого. Только я и настольная лампа. Я дописываю последний абзац, когда слышу шаги.
Дверь открывается.
Владислав Маркович входит и тихо закрывает ее за собой. Щелкает замок.
Меня передергивает.
— Домой не собираешься, Аня? — низкий голос обволакивает меня.
Я пытаюсь сохранить деловой тон, хотя сердце колотится в горле.
— Хотела закончить, чтобы утром вы могли сразу отправить.
Он обходит меня медленно, становится сзади. Близко, так, что до меня доносится запах его парфюма — древесный, с теплой ноткой мускуса — и тут же ударяет в голову.
— Покажи, что получилось.
Я открываю файл. Он остается стоять у меня за спиной, но вместо того чтобы просто смотреть, наклоняется ближе. Одна рука ложится на спинку моего стула, вторая тянется к мышке. Его тело почти касается моей спины.
От долгого сидения вторая и третья пуговицы моей блузки расстегнулись. Когда он нависает надо мной, я сжимаю плечи и вырез открывается гораздо сильнее, чем следовало бы. Моя грудь поднимается и опускается слишком быстро.
Он начинает говорить про таблицу на третьей странице, но голос постепенно становится ниже. Пальцы замирают на клавиатуре. Я слышу, как он тяжело сглатывает.
А потом его ладонь медленно скользит с моего плеча вниз, по ключице, к вырезу.
— Аня… — выдыхает он, и в этом слове столько сдерживаемой похоти, что у меня все внутри сжимается. — Ты так сидишь весь день? В этой блузке… в этой юбке… Я весь день пытаюсь быть профессионалом. А ты…
Никогда не слышала его таким…
Его горячая ладонь уже лежит на моей груди через тонкий кружевной лифчик. Большой палец проводит по затвердевшему соску.
Но тело предает меня мгновенно. Я невольно выгибаюсь навстречу его руке.
— Это плохая работа, Аня, — произносит он тихо. — Очень плохая. Думаешь, если выглядишь так сексуально, имеешь право работать спустя рукава?
Я молчу, вцепившись пальцами в край стола. Хочется высказать ему все, что я думала о нем днем, хочется оскорбиться, ведь он так несправедливо обесценил мою работу, но я не в силах ничего сказать.
Не сейчас, когда его мощная, горячая рука собственнически играет с моим соском, а между ног все пульсирует.
Но вдруг он медленно убирает руку и обходит меня. Садится в кресло напротив своего стола, откидывается на спинку и смотрит снизу вверх тяжелым, оценивающим взглядом.
— Подойди.
На ватных ногах я делаю шаг. Потом еще один. Останавливаюсь между его широко расставленных ног.
— Подними юбку.
У меня перехватывает дыхание. Я понимаю, насколько это унизительно. Стоять посреди его кабинета, после всего, что он сказал обо мне и моей работе, и выполнять такие приказы. Но тело предает меня — между ног уже горячо и так влажно, как давно не было.