Мила Морес – Четвертый муж не нужен (страница 31)

Лост виновато склонил голову, затем поравнялся со мной глазами и ответил:

— Я не хотел бы, чтобы наши дети вели счет, скольких ящеров они убили… Если есть шанс, что наш мир может измениться, мы должны его использовать, — после встречи с ящерами я легко с ним соглашаюсь. — Может случиться так, что проклятье не исчезнет после того, как ты опустишь кувшин в воду. Это лишь освободит Крайта, его дух навсегда обретет покой, но наша жизнь не изменится. Классия хочет спасти только его, а не нас всех. Я прочитал много книг на эту тему, заказывал из других государств, покупал все, что привозили купцы. Во всех источниках сказано, что подобное проклятие снимает только любовь.

Лост замолчал, его плечи поникли, чувство вины налицо.

— Дурак, — рявкнул Лайт, — мы и так можем жить в этом мире. Мы привыкли. Зачем ты нас подставляешь? — впервые младший так злится, даже вскочил, выхаживает по траве, дергается, он боится, что я их покину. — Она хочет уйти от нас из-за тебя, — Лайт присел и обреченно обхватил голову руками, затем резко подскочил ко мне, стал на колени, тянется к ладоням, целует, а у меня из глаз стекают капли. — Не бросай нас, пожалуйста. Я буду делать все, что ты захочешь, только не бросай.

— Успокойся, мальчик мой, присядь, — поглаживаю место рядом с собой, он повинуясь садится, обнимает меня, ласкается, я улыбаюсь сквозь слезы. — Я люблю тебя, Лайт, — целую его волосы.

— Не надо со мной прощаться, — отвечает обиженно, стискивает меня до визга, я дергаю плечами, чтобы сбросить натиск. — Я тоже тебя люблю и никуда не отпущу.

— Значит, ты хотел, — продолжаю, обращаясь к Лосту, — чтобы я трижды переспала с Крайтом, и тогда наверняка все сработало бы. Так? Что-то мне подсказывает, что «любовью» в ваших источниках называют именно это.

— Нет, но три соития равнозначны чувству любви. Это неточно, версия Крайта, ему сказала Классия.

— Как у вас все просто, — я хмыкнула. — Не пойму, ты хотел, как лучше для наших детей или думал в первую очередь о себе? Хочешь иметь три жены? — это прозвучало злобно, хотя я сдерживалась, лишь бы не накалять обстановку. Понимаю, что если сейчас рассорюсь хотя бы с одним из мужей, то вынуждена буду нырнуть в озеро, а я этого не хочу.

— Нет, Талья, — второй муж присел поближе, стоит на одном колене, тоже собирается целовать руки. — Мне не нужен никто, кроме тебя. Я готов был делить тебя даже с собственным дедом, лишь бы ты осталась с нами. Но если ты не хочешь быть с Крайтом, не нужно, мы сможем защитить тебя и наших детей.

— Ты считаешь меня падшей женщиной, Лост? — цепко ухватилась за его глаза, читаю в них ответ.

— Я не совсем понимаю, что это значит, — покачивает головой, он растерян, как и его братья. — Крайт не захотел объяснить…

— Это то же самое, что проститутка. Так называют женщин, которые продают свое тело, занимаются сексом со всеми подряд.

— Зачем кому-то продавать тело? — с полным непониманием спросил младший. — Разве такое бывает?

— Ты не ответил, Лост. Так ты считаешь меня продажной женщиной? Такой, которая ложится в постель с любым, кто предложит? Ты считаешь, если я одновременно сплю с вами тремя, то четвертый лишним не будет? Одним меньше, одним больше… — Я раздражена собственными домыслами, чувствую отток сил, трачу энергию впустую.

— Нет, Талья, я люблю тебя, — все-таки достал мои ладони, подносит к лицу, а сам виновато-виновато смотрит из-под ресниц, хочется дать ему по носу тапочками, а потом зацеловать. — Когда я увидел у тебя ожоги… И ты сказала, что у нас будут дети… А если они вот так выбегут под дождь, не зная, что это опасно? А если ты снова окажешься за дверью, и мы не сможем тебе помочь? И это еще не все опасности нашего мира! Я не переживу, если с тобой что-то случится. Прости меня, пожалуйста, прости. Пойми меня…

Отыскала глазами тот самый камень, о котором мне говорил Крайт, взяла кувшин с прахом, иду в том направлении. Мужья всполошились, боятся, что я натворю глупостей, но я лишь хочу сделать то, ради чего мы пришли. Будет, как будет. Если проклятье не исчезнет, нам еще предстоит пробираться сквозь жуткий лес, и желательно делать это при свете Мея.

— Что ты решила? — за мной быстрыми шагами идет Лост, подхватывает под локоть, с другой стороны за меня ухватился Лайт, Лос проверяет дорогу впереди.

— Я брошу кувшин в воду с того камня и все, — мы уже подошли к нужному месту, Лос заслоняет мне подходит к краю, другие продолжают удерживать.

— Талья, не делай глупостей. Помнишь, ты говорила, что не любишь, когда мы что-то скрываем, утаиваем. Так вот и мы тоже этого не потерпим. Скажи нам, что ты задумала, мы вместе сможем все решить.

— Вчера я сосала Крайту, пока он был в теле Лоста, — говорю, глядя перед собой, будто обращаюсь к озеру, — он очень просил и немного шантажировал. Прощаете?

— Ты ни в чем не виновата, — Лайт поглаживает мою руку.

— Он тебя обижал? — слышу, как скрипят зубы Лоса.

— Нет, мне было его жаль. Он ведь нас сейчас слышит? — приподнимаю урну с прахом перед собой, держу на вытянутых руках, слегка ступаю вперед.

— Думаю, слышит.

— Ну все, отойдите, мальчики, я сама должна бросить его в воду, — я все ближе к краю камня, Лосы отпустили мои руки, но все готовы кинуться на меня, если я сделаю резкое движение. — Успокойтесь, я не собираюсь прыгать, я не хочу возвращаться в тот мир. Я хочу остаться с вами, хотя мне обидно из-за всех этих проверок и созданных проблем. Но я думаю, мы все уладим.

Мужья непривычно затихли, осматриваются, прислушиваются. После секундного затишья, из кустов вырулил ящер, но на этот раз в размере стандартной коровы. Быстро виляя длинным хвостом, он двинулся на нас, с другой стороны вышел еще один, затем еще и еще. Я попятилась, забыв, что стою на камне. Мальчики распрямили складные мечи, вышли вперед. Я поняла, что это лучший момент, чтобы попытать удачу и попросить богинь снять проклятие со всего рода Крайта.

За спиной завязался бой, новые ящеры прибывают, а нам бежать некуда, пути отхода только вперед, то есть, прямиком в озеро.

— Надеюсь, ты будешь счастлив, Крайт, — вытягиваю руки с кувшином, он уже висит над голубоватой сияющей водой, я стою на краю. — Я все тебе прощаю, и я бы правда могла тебя полюбить, если бы мне сразу сказали, что четыре мужа — тоже нормальное явление, — я горько усмехнулась, даже слезу утерла. — Ты хороший, хотя и делал всякие вещи, но я не в обиде… Покойся с миром, — ваза выскользнула из моих ослабевших пальцев, я проводила ее взглядом, увидела, как она ударилась о воду, не разбилась, стремительно начала погружаться. Я наблюдала за тем, как прах Крайта соединяется с озером, показалось, что над водой в этот момент поднялся легкий туман, но может это уже мои мистические домыслы. Я развернулась, чтобы приободрить мальчиков, слыша, что они все еще сражаются. К счастью, они живы, к сожалению, ящеры не исчезли. Пока я крутилась вокруг своей оси, ноги неестественно заплелись, я опустила глаза на кроссовки и поняла, что те самые странные шпоры, неуместные на такой обуви, зацепились. Металлические звездочки никак не хотели разъединяться, пришлось наклониться. И в тот момент, когда я склонилась над обувью, над озером пронесся мини-шторм, меня качнуло мощным порывом ветра, и я потеряла равновесие.

— Ло-о-о-ос! — Прокричала в полете, спина ударилась о воду, успела заметить три летящих за мной мужских фигуры. С того самого камня голодными глазами вниз посмотрели три ящера. Я почему-то подумала, что и животные в этом мире плодились все это время тоже по трое, поэтому их так много.

Меня накрыло прозрачной водой, тело безвольно начало погружаться, и я поняла, что больше не могу им управлять.

Глава 27

Открыла глаза.

Первая мысль: почему я еще жива? Вторая мысль: где я? Третья мысль: где мои мальчики?

— Наташа! Наташенька! — прозвучал рядом отдаленно знакомый голос. — Господи! Она очнулась! Скорее врача!!!

— Ч..ч..что? — губы не мои, лица нет, тела не вижу, лампочки над головой, рядом что-то шумит, какой-то прибор, заходит человек в белом халате. Я могу двигать только глазами.

— Она очнулась! Очнулась! — плачущий голос срывается, я начинаю узнать в нем свою маму.

— Отойдите. Не мешайте, — бородатый мужчина в белом склоняется надо мной, светит в глаза, растягивает вокруг них кожу, показывает мне пальцы, предлагает сосчитать, водит незнакомым предметом перед лицом.

— Пришла в себя… Пришла в себя, — повторяют голоса где-то рядом.

— Нет, нет, только не это, — бормочу, получаются бессвязные звуки, слов не разобрать.

— Вы в больнице, — говорит доктор, все еще делая какие-то манипуляции с моим телом, — рядом с вами обрушился столб с электропроводами. Это чудо, что вы выжили.

— Наташенька, — слышу мамин голос, от этого нелегче, только угнетает больше. Слезы стекают из глаз, но тут же впитываются в повязки, которыми покрыто все лицо. Я плачу не от того, что слышу мамин голос, а потому что я вернулась в мир, в котором не хочу жить.

— Пожалуйста… Классия, — стараюсь шевелить языком, с каждым словом это дается мне проще, во рту появляется влага, — верни меня к Лосам, пожалуйста, верни меня к ним, — повторяю, как молитву, смотрю вверх перед собой на белый неровный потолок, замечаю каждую трещину.