Мила Младова – Запретная для авторитета. Ты будешь моей (страница 49)

Услышав звонок своего мобильного телефона, я застонала. Это был Макс, который звонил мне только тогда, когда не мог найти Софу после их ссоры.

— Похоже, в раю проблемы. Опять.

Герман вздохнул.

— Я сказал ему, чтобы он не впутывал тебя.

— Ты же знаешь, он паникует, когда не может ее найти. А она мастер прятаться.

Самое забавное, что... на самом деле отношения Макса и Софы были крепче, чем когда-либо. Они были полностью преданы друг другу, и она даже переехала к нему. Черт, они даже купили вместе щенка, которого Софа брала с собой, когда исчезала. Но Макс был из тех людей, который может сделать что-то не подумав, а Софа была из тех, кто не терпит глупостей, поэтому они часто ссорились.

После того, как он соврал, что пил кофе с матерью, Софа заставила его страдать несколько недель, прежде чем согласилась выслушать. Когда он рассказал, что причиной его встречи с Ликой в кофейне в тот день стало желание выйти из проекта и начать жить, Софа простила его.

Что касается Лики... она извинилась перед всеми и до сих пор вела себя прилично. Теперь, когда больше не существовало проекта, связывающего ее, Германа и Макса, они почти не виделись.

Артур в последнее время тоже вел себя прилично. Из-за расследования я видела его время от времени, и он всегда был вежлив со мной. И это, я уверена, втайне злило Германа, потому что у него больше не было повода вмазать ему.

Я не стала рассказывать матери о том, что Артур узнал о Марке, поскольку это означало бы поставить под сомнение все, что она о нем думала. Это разрушило бы ее маленький мир. К тому же Марк уже давно перестал иметь для нее значение. В ее жизни есть люди, которые ей действительно дороги, поэтому она была счастлива.

Кстати, о людях в жизни моей матери... Андрей все время просил познакомить его с Германом. Как будто это когда-нибудь случится. Ничего хорошего из этого не вышло бы, и я не хотела, чтобы Андрей видел его...

— Неужели, — пробормотал Герман, когда мой телефон наконец перестал звонить. — Поговорю завтра с Максом, чтобы он прекратил доставать тебя, — он провел рукой по моей ноге. — Такая гладкая, — затем эта же рука нежно коснулась меня между ног. — Но не такая гладкая, как здесь.

Мое тело автоматически выгнулось в его сторону, как будто он был магнитом. Это элементарное притяжение было между нами с самого первого дня, и у меня не оставалось ни единого шанса ему противостоять.

Как Герман часто говорил, я просто борюсь с неизбежным...

Глава 43

Я провела пальцами по спине Германа, а он оставлял мягкие поцелуи на моем лице. В то же время он плавно двигал бедрами, скользя членом по моему клитору. Расплавленное вожделение захлестнуло меня, казалось, заполнив до кончиков пальцев рук и ног.

Со стоном я раздвинула бедра шире, намекая на то, чтобы он вошел в меня. Но он не стал этого делать. Он проигнорировал это требование, нежно проводя пальцами по моим волосам.

— Герман…

Задержавшись на моем рте, он хмыкнул и одарил меня знающей ухмылкой.

— Я знаю, чего ты хочешь. И скоро ты это получишь, — он погрузил в меня два пальца и покрутил ими, разжигая покалывания от серии умопомрачительных оргазмов, которые он подарил мне ранее. — Давай, милая.

Прижавшись к нему, я приподняла бедра.

— Вот так, хорошая девочка.

— Я бы предпочла твой член.

— Думаю, пришла пора дать моей девочке то, что она хочет, — он взял мои руки и сцепил их над головой. Его хватка была не настолько тугой, чтобы причинить боль. Но достаточно крепкой, чтобы я почувствовала, насколько он сильнее меня. — Не своди с меня глаз, Агата, — он с силой вошел в меня, погружая свой член внутрь по самые яйца.

Шок от его мгновенного проникновения заставил меня резко вдохнуть. Наполненная до краев, моя киска сжалась и затряслась вокруг него. До Германа мне никогда не нравилось, когда меня держали. Но было что-то дико возбуждающее в том, что я не могла двигаться, что я была вынуждена брать только то, что он решил дать мне, это еще больше разжигало мою потребность в нем.

— Обожаю, что ты такая горячая и тугая, — он медленно отстранился. Затем снова вошел в меня, застонав. Глаза потемнели от потребности и чистого мужского собственничества, он делал это снова и снова — медленно отстраняясь, а затем резко погружаясь.

Обычно «медленно» не вызывало у меня такого сильного возбуждения. Но ощущение его сильных рук, обхватывающих меня, и его члена, скользящего по моему клитору, заставляло меня сжиматься невыносимо туго. Моя киска пульсировала и трепетала.

— Еще. Мне нужно кончить.

Мучительно медленно он отстранился, пока только головка его члена не осталась внутри меня.

— У тебя есть веская причина, почему я должен тебе это позволить?

Я зажмурила глаза.

— Не совсем, — я почувствовала, как он улыбнулся мне в ухо.

— Ты любишь меня, Агата?

— Да.

Он глубоко вошел в меня, выбив дыхание из моих легких.

— Ты моя?

— Да, — вздохнула я, раздвигая ноги, когда он снова медленно вышел из меня.

— Ты останешься моей?

— Да, — я застонала, когда его член вошел глубоко, снова заполняя меня до отказа.

— Моя хорошая девочка. Такая идеальная, — трахая меня медленно и глубоко, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Он ласкал мой язык своим, побуждая к игре. Мы обменивались дыханием и стонами, пока его язык танцевал с моим. Он не торопился. Нет, он наслаждался.

Мое тело выгибалось в его руках каждый раз, когда он глубоко вводил свой член.

Затем он вернулся к нежным поцелуям. Двигался лениво. Никуда не торопясь.

Он каждый раз делал все по-новому, выводя меня из равновесия и запутывая мои мысли. Все это было восхитительно и... и... и что это было, черт возьми?

Я открыла глаза, осознав, что на моем безымянном пальце находится что-то холодное и гладкое.

— Что ты только что сделал?

Его рот растянулся в нежной улыбке.

— Заявил права на то, что по праву принадлежит мне.

— Ты не можешь просто...

— Ты сказала, что любишь меня. Ты сказала, что ты моя. Ты сказала, что не уйдешь.

— Я не говорила, что выйду за тебя, — он даже не спросил.

— Ты выйдешь, детка. Иначе и быть не может, — он задвигал бедрами, трахая меня жестко и быстро, глядя на меня глазами, в которых сверкала яростная решимость. — Ты выйдешь за меня замуж, Агата.

— Герман…

— Ты выйдешь за меня.

— Я не...

— Ты выйдешь за меня. Правда?

Я сжала губы.

Его хватка на моих руках усилилась.

— Посмотри мне в глаза, Агата. Разве похоже, что я сдамся? Разве похоже, что я приму любой ответ, кроме того, который мне нужен?

Нет, не похоже. Я зарычала.

— Я заставлю тебя надеть самую нелепую бутоньерку, какую только смогу найти.

Приняв это за «да», он одарил меня веселой, самодовольной улыбкой.

— Все мое.

Затем он стал вбиваться в мою киску, словно хотел, чтобы я почувствовала его в своем горле. Я бы возмутилась, но мне было все равно.

Мое тело напряглось. Содрогнулось. Оно кричало о разрядке.

Он крепко поцеловал меня и прорычал мне в рот.