Мила Младова – Запретная для авторитета. Ты будешь моей (страница 36)

— Да, например друга получше. Я помню, как ты названивала ему по пьяни. Почему бы тебе просто не пойти потанцевать на шесте снова? По крайней мере, на такое ты годишься.

Я попыталась проскочить мимо нее, но успела сделать всего один шаг, как рука схватила меня за плечо, острые ногти больно впились в кожу.

Быстрым, плавным движением я положила ладонь на внешнюю сторону ее локтя, перехватил запястье, поставила свою ногу перед ее ступней и выставила ей подножку. Она с грохотом упала на пол. Все еще держа ее запястье, я присела на корточки, вывернула ей руку за спину и прижала ее, упершись коленом в спину.

— Отпусти меня! — закричала она.

— Устраивать драку в день рождения одного своего друга с девушкой другого друга — и делать это в доме, где присутствует ребенок... Лик, ты не только достигла дна, ты его пробила.

— Доигралась ты, Лик, — сказал другой голос.

Я вскинула голову. Влад, прислонившись к дверному косяку кухни, наблюдал за происходящим. Интересно, как долго он там пробыл и как много услышал? Вернув свое внимание к Лике, я сказала:

— Я собираюсь отпустить тебя. Если ты снова набросишься на меня, то еще раз окажешься на полу — и во второй раз будет гораздо больнее. Поняла?

— Да, — обреченно выдохнула она.

— Что за...?

Я снова вскинула голову. Там были Герман, Софа и Макс, проходящие мимо Влада. Чудесно.

Я медленно отпустила Лику и встала. Не обращая внимания на ладонь, протянутую Максом, Лика поднялась на ноги, потирая руку.

— Что случилось? — спросил Герман.

— Лика хотела получить несколько уроков по самообороне. Правда?

Она посмотрела на остальных, выглядя пристыженной, но я на это не купилась. Ее глаза сузились, когда она заметила, что Софа ухмыляется.

— Агата, что случилось? — упорствовал Герман.

— Она расстроена тем, что ты рассказала мне все, — объяснила я.

— И она хочет тебя, — сказал ему Влад. — И она верит, что ты предпочтешь дружбу с ней, а не отношения с Агатой. Ей не понравилось, что Агата поставила ее на место, и Лика решила воспользоваться физическими методами убеждения, что не закончилось для нее ничем хорошим.

Судя по всему, Влад многое подслушал.

Лика бросила на него взгляд, кричащий «предатель».

— Все было не так. Мы разговаривали. Разговор накалился, и я сказала кое-что, о чем сожалею. Я прошу прощения, Агата.

В этот момент появились Элеонора и Егор. Очевидно, почувствовав напряжение, Элеонора спросила:

— Что-то случилось?

Лика с натяжкой улыбнулась.

— Спасибо за прекрасный вечер, ребята. Было отлично. Приятно было собраться вместе. Мы не так часто это делаем. И еще раз с днем рождения, Егор, — она повернулась к Владу. — Пойдем?

— Вызови такси, — сказал он ей. — Элеонора, спасибо, что пригласили меня. Было приятно познакомиться со всеми вами. Береги себя, Агата.

Как только Влад собрался пройти мимо нее, Лика схватила его за руку.

— Что значит «вызови такси»?

Он подошел к ней вплотную.

— Мне не нравится, когда меня используют. В следующий раз, когда тебе захочется поиграть в игры, не втягивай меня в это. Я видеть тебя не хочу.

Как только за Владом закрылась дверь, Элеонора подняла руки.

— Так, кто-то должен объяснить, что только что произошло.

Я не ответила. Я была слишком занята, наблюдая за тем, как Герман направляется к Лике. К ее чести, она подняла подбородок, отказываясь трусить.

Герман уставился на нее холодным взглядом.

— Я говорил, когда ты закатила истерику по телефону, что тебе лучше не ругаться с Агатой. Так ведь?

Лика отвела взгляд.

— Я не собиралась ругаться. Как я уже сказала, разговор накалился...

— Этого разговора не должно было случиться. Я сказал тебе оставить ее в покое.

— Мне просто не нравится, что она ставит тебе ультиматумы. Это против правил.

Его брови сошлись.

— Кто сказал, что она поставила мне ультиматум?

— Только так ты мог бы ей все рассказать, — настаивала она. — Полностью обнажить себя можно только перед кем-то очень дорогим, только когда полностью к этому готов. Если бы она любила тебя, то не стала бы загонять в угол. После всего, через что ты прошел, ты не заслужил такого отношения. Неужели ты не понимаешь, что подсознательно выбрал человека, который тебе не подходит, чтобы у тебя не было шансов стать счастливым? Ты не хочешь быть счастливым, Герман. Ты предпочитаешь страдания и чувство вины.

— Нет, Лика, все как раз наоборот. Это ты саботировала все шансы на счастье, которые у тебя были после смерти брата. Ты бросила все силы на месть, чтобы избежать жизни, потому что просто не можешь справиться с чувством радости. Если ты хочешь так жить, хорошо, это твой выбор. Не мой.

— И не мой тоже, — вклинился Макс, опустив взгляд. — Печально это, Лик, но ты свой собственный злейший враг. Я потратил годы, пытаясь поставить тебя на путь истинный, но понял, что тебе нравится именно то, что есть. И помочь тебе невозможно.

Ее губы сжались.

— Забавно, что ни у кого из вас не было проблем со мной, пока не появились эти две шаболды, — отрезала она, бросив короткий взгляд на меня и Софу. — Они отравили ваши умы, настроили вас против меня, потому что знают, насколько мы трое близки, и видят во мне угрозу.

— Нет, Лик, это не так, — Софа покачала головой.

— Ты сама де всех против себя настроила, — сказала я ей. — И для чего? Чтобы сохранить их для себя? Их отношения не означают, что ты их теряешь. Они все еще могут быть тебе друзьями. А просить их выбирать между тобой и теми, кого они любят, будет верным способом все разрушить.

Лика медленно мотнула головой. А потом рассмеялась. Это был тихий смех, который становился все громче и интенсивнее.

— Ты думаешь, Герман любит тебя? О, ну да.

— Это правда, — спокойно заявил Герман.

Ее лицо осунулось, а плечи сгорбились. Она посмотрела на Германа широко открытыми неверящими глазами.

— Это неправда.

Элеонора шагнула вперед.

— Не заставляй их выбирать, Лик. Пожалуйста, не ставь их в такое положение. Ты всегда будешь жалеть, если сделаешь это.

Лика отступила назад, прижав руку к горлу.

— Прошу прощения. Мне нужно идти, — она поспешила выйти из дома, и я вздохнула. Мне не нравилась эта стерва, но я не могла не пожалеть ее, хотя мне все еще хотелось врезать ей прямо в рожу.

Я повернулась к Егору.

— Извини.

Он покачал головой.

— Почему ты извиняешься?

— Это твой день рождения и...

— Брось, это было даже весело.

Я кивнула, благодарная за то, что он понял и не разозлился.

Элеонора вздохнула.