Мила Младова – Муж моей подруги (страница 39)

- Володя уже заходил. Пришли его результаты. Он является носителем гена.

- Вот так штука. - Максим со стуком ставит стакан на стол. - У него двое сыновей. У меня нет ни одного.

- Это неправда.

- Что значит неправда?

- Максим, ты не присядешь? Давай спокойно обо всем поговорим.

- Нет смысла ворошить прошлое, - говорит Максим. - Мы ничего не можем изменить. Что сделано - то сделано. Нам нужно двигаться дальше.

- Да, - с готовностью говорю я, наклоняясь к мужу. - Точно. И нам нужно подумать о Ване.

- Я подаю на развод.

- Максим…

- Я не собираюсь бросать Риту. Все имущество поделим поровну, за исключением, конечно, дома в Сочи.

- А как же Ваня?

- А что с ним?

- Максим, черт возьми! Он твой сын.

- Все, - резко говорит Максим, - я ухожу отсюда. На самом деле я заехал, чтобы забрать кое-какие вещи. Я останусь в редакции, пока не найду квартиру. Тебе тоже лучше собраться; нам нужно выставить квартиру на продажу.

Он проскальзывает мимо меня, выходит из кухни и направляется в нашу спальню.

Я следую за ним, разрываясь между гневом и недоверием. Максим снимает спортивную сумку с полки шкафа, бросает ее на кровать и начинает набивать нижним бельем, рубашками, носками.

- Максим, - мягко говорю я. - Ты не можешь перестать быть отцом Вани. Это же не так просто, как щелкнуть выключателем.

- Но это именно то, что произошло, - отвечает Максим, безжалостно собирая свою одежду. - И это ты щелкнула выключателем, Юля. Ты. Не я. - Его лицо краснеет, когда он это говорит.

- Я знаю это. Я знаю. Прости меня, Максим! Я никогда не смогу выразить, как мне стыдно за то, что я причинила тебе боль. Но мы все еще семья, и в первую очередь мы должны думать о Ване. Он всего лишь маленький мальчик. У него впереди еще столько трудностей. Ты не можешь бросить его сейчас.

- Нет, - говорит Максим, - могу.

Он дергает молнию так быстро, что она взвизгивает, поднимает сумку и поворачивается, чтобы уйти.

Я загораживаю дверной проем.

- Вспомни то лето, Максим. Вспомни, что ты мне сказал. Ты не знал, любишь ли ты меня. Ты намекал на то, что собираешься бросить меня.

- Боже, - тихо произносит Максим, его лицо мрачнеет. - Разве это не ирония судьбы?

Рыдание застревает у меня в горле, и слезы текут по моему лицу.

- О, Максим. Пожалуйста. Не оставляй меня. Не оставляй нас. Ты нужен нам.

На глаза Максима наворачиваются слезы.

- Каждый раз, когда я смотрю на Ваню, я вижу живое доказательство того, что у тебя был роман с Володей. Я не смогу жить с этим.

- Максим, Ваня - это не доказательство! - бормочу я, подыскивая нужные слова. - Он маленький мальчик. Наш маленький мальчик.

- Твой маленький мальчик, - говорит Максим. Его лицо мокрое от слез.

- Максим, прости меня.

Я не могу вынести боль на его лице, боль, которая исходит от него. Я хочу обнять его, попытаться уменьшить эту боль. Я протягиваю руку.

- Не надо, Юля, - говорит Максим и отходит в сторону, подальше от меня, как будто мое прикосновение причиняет ему боль. Он обходит меня, идет к двери.

Глава 41

Осень 2021 года

Мне нужна помощь. Я хочу, чтобы кто-нибудь помог мне. Я не могу сделать это сама. Так чувствует себя преступница, выслушивающая приговор суда. Она полна отвращения к себе и удушающего ужаса, не может дышать, задыхается от самой своей жизни.

Я потеряла свою лучшую подругу. Я потеряла своего мужа. Я потеряю эту квартиру. Жизни моих детей будут разрушены. Я хочу выпороть себя, разодрать ногтями свое лицо.

Дрожащими руками я набираю номер Володи. После нескольких секунд ожидания я слышу его голос.

- Что-то случилось?

- Я подумала, тебе следует знать. Максим получил результаты. У него нет этого гена.

- Что ж. - Он прочищает горло. По его тону я понимаю, что он не один в комнате. - Мы должны встретиться как можно скорее, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

- Да.

- Я позвоню тебе вечером.

- Хорошо.

- Юля. Все образуется, ты же знаешь. Все будет хорошо.

Но он ошибается, это неправда. Все не будет хорошо: у моего сына муковисцидоз, мой муж хочет со мной развестись, и это именно я навлекла всю эту катастрофу на всех людей, которых люблю.

Я расхаживаю по дому, как тигр в клетке, плачу, разговариваю сама с собой голосом, который едва узнаю. Когда я прохожу через гостиную, Дуся и Матильда приседают, ощетинив шерсть, затем выбегают из комнаты и прячутся. Я должна взять себя в руки.

Я слышу, как хлопает входная дверь, с такой силой, что дом, кажется, сотрясается. Я слышу яростный шепот. Я беру себя в руки, делаю несколько глубоких вдохов, затем выхожу в коридор.

- Рита?

Моя дочь стоит над моим сыном.

- Иди в свою комнату, Ваня, - говорит она.

- Ты мне не начальница, - огрызается он в ответ.

- Что происходит? - спрашиваю я.

Рита смотрит на меня горящими глазами.

- Скажи ему, чтобы он шел в свою комнату, мам.

Я ошеломленно смотрю на нее.

- Или я скажу все при нем, - кричит она.

Мое сердце замирает. Мой страх превращается в отчаяние.

- Малыш, пожалуйста, иди поиграй в компьютер или посмотри телевизор.

Он смотрит на меня с подозрением. Я редко разрешаю детям смотреть телевизор; он знает, что что-то происходит. Он также понимает, что мы с Ритой главнее и сейчас у нас плохое настроение; он решает воспользоваться представившимся шансом.

- Хорошо, - ворчливо соглашается он. - Но Рита мне не начальник.

- Давай поговорим в спальне.

Рита угрюмо следует за мной. Я закрываю дверь и сажусь за стол. Она садится на стул напротив меня, кладет свою школьную тетрадь на колени и сжимает ее изо всех сил, пристально глядя на меня.

- В чем дело?

Она могла разозлиться из-за какого-то происшествия в школе. Вполне возможно.