Мила Младова – Муж моей подруги (страница 28)

Кира щедро смазывала раны зеленкой, отчего Митя неистово вопил.

На одно короткое мгновение и Рита, и я остановились, ошеломленные и ошарашенные.

Рита первая пришла в себя.

- Можно мне подержать Элю?

- Да, - раздраженно сказала Кира.

Рита передала мне на хранение свою игрушку и взяла Элю на руки. Эля была почти фиолетовой от плача и не планировала успокаиваться. Она извивалась, выгибала спину и кричала. Лицо Риты вытянулось.

Рита подняла на меня глаза, в которых стояли слезы.

- Я ей больше не нравлюсь, мама.

- Ты ей нравишься. Она просто устала и проголодалась. Пойдем в твою комнату, там тихо.

Мы прошли по коридору и закрылись в комнате, которая внезапно показалась нам Раем на земле.

- Малышка, ты голодная, - проворковала я. - Хочешь ням-ням?

Я задумалась, почему мы разговариваем с младенцами детским лепетом. Но сразу нашла ответ на этот вопрос: это работает. Эля устроилась в моих объятиях, ее нижняя губа дрожала, глаза были устремлены на меня, но она уже не плакала.

Я держала ее одной рукой, в то время как свободной рукой расстегивала платье Риты на спине, чтобы она могла переодеться.

- Я хочу купаться в ванной, - заявила Рита. - Со своей новой пони!

- Я сейчас переоденусь, а потом вымою тебя, - сказала я ей.

Я промчалась мимо комнаты Мити. Он сидел на коленях у матери и плакал. Я поспешила вниз. Казалось, что все полотенца в доме лежат вонючими мокрыми кучами.

- Это я виноват, - сказал Володя с порога. Он все еще был в плавках, его волосы высохли, превратившись в застывшую от соли копну. Говоря это, он вытирал кастрюлю. - Я настоял на том, чтобы мы все пошли на пляж. Кира белая, как молоко. Ей нужно было немного побыть на солнце. У Эли заболел животик, Кира думает, что от жары. Ее тошнило, и у нее был понос. А потом Митю подхватило волной. Он наглотался воды, упал и сильно поцарапал локти и колени.

Я расхохоталась от этого списка происшествий.

- Володя, пожалуйста, не утруждай себя мытьем посуды. Я разберусь со всем после того, как уложу Риту.

- Давай я возьму Элю, - предложил Володя.

Я удивленно посмотрела на малышку, которую все еще прижимала к себе. Эля уставилась на меня, как будто я была какой-то загадкой, которую она пыталась разгадать.

- Конечно. Я займусь стиркой.

Я передала Элю ее отцу, и она сразу же залилась слезами. Я увидела, как на лице Володи появилось разочарование, и, отворачиваясь, почувствовала иррациональный прилив удовольствия: я нравилась Эле.

Я помогла Рите забраться в ванну, помыла ее, вытерла и одела на нее пижамку. Мы вместе лежали в постели, болтали и слушали звуки, которые издавали разные Степановы, разбредаясь по дому.

Поцеловав свою дочь на ночь, я завела стирку и принялась за уборку на кухне. Володя неплохо справился с мытьем посуды, но плита была забрызгана всем, чем только можно. Я усердно драила все вокруг как из необходимости держаться подальше от шума на втором этаже, так и из желания привести дом в порядок.

Затем я приняла душ, натянула халат и отправилась развешивать белье.

Дверь спальни Степановых была приоткрыта. Я услышала, как Кира и Володя спорят, но не могла разобрать их слов.

Я оставила белье в тазике и побежала в свою спальню. Мы разберемся с ним позже. Мои мысли путались. Я закрыла дверь, отгородившись от суматохи остального дома, взбила подушки и устроилась в постели.

Я вздрогнула и проснулась. Было темно. Я посмотрела на часы у кровати. Без десяти час. Дверь моей спальни открывалась с тихим скрипом.

- Ритусь, тебе чего не спится?

В комнату вошел Володя.

Я начала присаживаться, но он несколькими короткими шагами пересек комнату, откинул одеяло и забрался в постель рядом со мной. Во мне вспыхнуло вожделение. Его тело было горячим, большим и пахло солью.

- Это не очень хорошая идея, - прошептала я.

В ответ он положил руку мне на щеку и стал изучать мое лицо.

- Юля, - сказал он.

Это были все его слова. Все, что ему нужно было сказать. Я обхватила его руками и притянула к себе. Простыни шелестели под нами, когда мы двигались. Мы не издавали ни единого звука. Это было прекрасно, настойчиво и так быстро, что я не кончила, но это не имело значения. Ощущение мужского тела в своих объятиях было достаточным удовольствием. После этого он обнял меня, и некоторое время мы лежали так. Я почувствовала, как его дыхание стало медленным и ровным.

- Володя, - прошептала я. - Ты не можешь здесь спать.

- Я не сплю, - сказал он.

Он погладил мои волосы рукой, а затем встал и вышел из спальни.

Я лежала, уставившись в окно. Ночное небо было иссиня-черным, полным звезд.

На следующее утро я собрала наши с Ритой вещи и за чашкой кофе сказала Кире, что мы возвращаемся в Краснодар.

У Киры были темные круги под глазами. Эля уже поправилась и с аппетитом ела.

- Это мы должны уехать, - сказала она. - Это твой дом. Мы захватили его, как орда варваров.

Я посмотрела ей прямо в глаза. Что она знала? О чем она догадалась?

- Нет, мне нужно вернуться в Краснодар и как-то помочь Максиму. Я должна что-то сделать. Я должна привезти его сюда, ему нужно отдохнуть от работы. Если потребуется, я притащу его сюда силой.

Кира пожелала мне удачи, я поцеловала ее в лоб, взяла свои сумки, позвала дочь, и мы направились к двери.

Глава 30

Лето 2014 года

Неужели тело работает как машина, как часы, как сложнейший механизм? Неужели оно включается и выключается нажатием какой-то кнопки? Иногда кажется, что так и есть. Как еще объяснить полное отсутствие уверенности в себе до того, как я переспала с Володей, и абсолютную уверенность, которую я почувствовала после? Мое тело казалось таким ничтожным, что в глубине души я не винила Максима за то, что он не любил меня, за то, что обвинял меня, за то, что презирал меня. Но после того, как я переспала с Володей, я с огромной уверенностью поняла, что люблю Максима, что я могла бы заставить Максима полюбить меня, что я могла бы заставить Максима подарить мне еще одного ребенка - ребенка, который родился бы живым и здоровым. Я не знала, откуда берется энергия, но она появилась, и этого было достаточно.

Мы с Ритой вернулись в Краснодар ранним вечером, завезли наши сумки домой и отправились в магазин. По дороге домой мы проезжали мимо редакции газеты, и Рита закричала:

- Мамочка, вон папина машина!

Я посмотрела на часы. Было начало девятого.

- Давай навестим папу! - предложила Рита.

- Хорошая идея.

Я свернула на стоянку и припарковалась рядом с машиной моего мужа.

Дверь была не заперта. Мы вошли. Вокруг было пусто, весь зал был погружен в темноту.

- Я знаю, где он! - прошептала мне Рита. - Давай удивим его! - Она помчалась прочь от меня, зигзагами огибая столы, к двери в другом конце офиса, за которой была маленькая кухонька для работников. Прежде чем я успела подумать о том, чтобы остановить ее, она распахнула дверь и воскликнула: - Привет, папочка!

Максим стоял там, обнимая молодую блондинку.

- Папочка, папочка, папочка! - закричала Рита, бросаясь к его ногам.

Блондинка повернулась и улыбнулась Рите. Она была потрясающе красивая. Максим выглядел испуганным, дезориентированным, как внезапно протрезвевший алкоголик.

- О, привет!

Он присел на корточки и поднял ее на руки.

Рита обвила тонкими ручками шею отца и крепко прижалась к нему.

- Папа, мама водила меня в ресторан! И она купила мне розового пони! А у Эли был понос! Когда ты приедешь в Сочи?

Максим рассмеялся, и от того, как он посмотрел на свою дочь, по моему телу разлилась волна нежности: он любил ее. Он действительно любил ее.