Мила Любимая – Шторм в моём сердце (страница 30)
Извивалась в его руках, беззвучно моля о продолжении, пока его губы и руки беспощадно ласкали меня, а на деле – пытали. Слишком сладко и порочно. На моем теле не осталось ни миллиметра, оставленного без внимания Дэна. Понаставил своих огненных отметин и снова показал, как круто может быть с ним.
Я помню, как заходилось в судороге тело и сводило ноги от подступающего удовольствия. Как закатывались глаза и учащалось дыхание. Как я цеплялась в его волосы, чтобы приблизить к себе и чувствовать ласку ещё острее.
Боже, я дура, да? Но хотя бы дура, у которой был шикарный секс.
— Поехали ко мне? — шепчет на ухо, оттягивая за мочку зубами.
Молния. Разряд. Ток.
Тело выгибается дугой, предавая меня по всем фронтам. Ну вот зачем, а?
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — его наглая конечность ныряет под пижамные шорты, проходясь по внутренней стороне бедра. — Тебе не нравится?
Нравится и даже очень. Но не хочу. В смысле, хочу, но нет… Пусть и горю сейчас от его прикосновений. Снова! Проклятый демон-искуситель.
— Дэн, это плохая идея. Нам надо завязывать.
— Кто сказал? — шлепнул по заднице.
— Я сказала. Этого мало?
— Чертовски, Пироженка.
Меня это окончательно спускает с наших грешных небес. Фак! Реально хватит. Если продолжу этот эротический марафон, то неизвестно, чем всё закончится в будущем. А мне смертельной болезни под названием «Дэн Решетов» по горло хватило. Любимые грабельки – это здорово, вот только сарай уже переполнен под завязку.
— Уходи, ладно? — отталкиваю его и отхожу в сторону.
Выбираюсь из горячих объятий и возвращаюсь к архиважному занятию, от которого меня Дэн бесцеремонно оторвал – продолжаю опрыскивать цветочки на подоконнике.
— Как это понимать?
Как-как? Боже!
— Было классно, но уже приелось.
— Приелось?
Принимаюсь передвигать горшок с орхидеей, проигнорировав реплику Дэна. На самом деле, очень надеюсь, что он психанет и уйдет. У мальчиков с эго большие проблемы. Оно у них нежное, ранимое и хрупкое, как хрустальные туфельки.
— Кар! — он подходит ко не вплотную. — Ты реально сейчас сорняки свои окучиваешь?
— Это ты пытаешься окучивать меня, — отвечаю, переведя на него взгляд. — Но уже поздно. Не надо. Ты ведь в курсе, что, если поезд ушел, то поздняк метаться?
— Ты всегда была такой язвой?
— Представь себе, Решетов.
— Я не уйду. Напомню, нас ждет свидание.
— А дальше что? — устало вздохнула. — Кино, кофе, секс в машине?
— Неплохая перспектива.
Не знаю, что хочется сделать больше, то ли между ног ему втащить, то ли вытолкнуть Дэна из моей спальни и спустить с лестницы со всей дури. Кажется, я стала ненавидеть парня, которого когда-то любила. Причём, самой жгучей и ядовитой ненавистью. Бэтмен превратился в моль.
Как там избавляются от этих представителей насекомых? Ах да, точно – очищают зараженное пространство.
Так что я направляю опрыскиватель прямо в лицо Дэна и нажимаю пару раз на спусковой клапан. Получи!
Дэн удивленно моргает. По его нахальной физиономии и безукоризненно белой рубашке стекают струйки воды.
— Спятила? — шипит он и проводит руками по лицу.
— Смотри-ка, ты скворчишь. Обратился бы к экзорцистам, Дэн.
— Что?
— Ну точно одержим, — усмехаюсь и ставлю опрыскиватель на подоконник.
Он улыбается от уха до уха, как круглый идиот. Непробиваемый вообще.
— Я и одержим. Тобой. Скажу больше, Вершинина – у нас это взаимно.
Глава 18. Я, Он и наша страсть
Карина
Наверное, у меня всё на лице было написано, потому что Даша как-то слишком понимающе на меня смотрела. Болтала без умолку про новый мистический сериал, который она посмотрела на одном дыхании.
История сопровождалась её комментариями и эмоциональной жестикуляцией. Потом она резко перескочила на тему их отдыха с Киром, на учёбу, на что-то ещё…
Честно говоря, я плохо слушала Дашу. Вообще почти не слушала.
Да, мне должно быть стыдно за свое отвратительное поведение и всё такое, но голова другим забита. А конкретно, одним парнем, которого я никак не могу понять. Стоит ли мне это делать? Вникать, разбираться, пытаться разгадать страшный секрет за семью печатями? Или плевать с высокой колокольни? Но даже, если я залезу на самое высокое здание в нашем городе, то не факт, что Решетов меня оттуда не стащит силой.
Наглая летучая мышь!
Неужели не доходит, что я поставила точку в этой лавстори?
Плохие новости – я снова сочиняю стихи.
Паршивенько.
Потому что стихи – это ни то, что пишется по щелчку пальцев. Можно запросто на вдохновении или без него написать рассказ, повесть или роман, но поэзия требует души с открытой раной. Надо чувствовать, полыхать эмоциями, быть натянутой, словно струна. Играть на незримой арфе мелодию своей любви или ненависти. Кровоточить от боли или сиять от счастья. Но, на мой взгляд, лучшие стихи мира созданы под соусом из стекла.