Мила Любимая – Шторм в моём сердце (страница 2)

И тут меня озаряет.

— Дэн! — он нехотя обернулся. — У меня ключ застрял, не поможешь?

Возвращается, перекидывая шлем из одной руки в другую.

Легко открывает дверь, потратив на это действо всего несколько секунд.

— Готово, малая.

«Малая»!

То-то я смотрю, кое-кому уже давно на пенсию пора. Будет по поликлиникам ездить на своём верном железном коне.

— Чтобы я без тебя делала, — встаю на цыпочки и коротко целую его в губы, но даже от этого прикосновения башню сносит вместе со всем фундаментом. — Спасибо, Дэн.

Голубые глаза заволокло какой-то туманной плёнкой. Словно там, где-то очень глубоко есть крохотный шанс на взаимность со стороны Решетова.

— Что ты делаешь? — захлёбывается первобытной яростью.

— Целую тебя, дурачок… — тянусь к нему руками, обвивая за шею. — Понравилось? Не смей разочаровывать меня, Бэтмен.

— Ты с ума сошла, Вершинина.

Разве я скрываю?

Сошла. И очень давно.

Однажды просто проснулась и сделала в своей жизни самое важное и болезненное открытие – я люблю его. Лучшего друга моего старшего брата.

Мне было семнадцать.

Это не описать никакими метафорами и эпитетами, хотя бы примерно.

То, как замирает сердце, когда вижу Дэна. Оно превращается в маленькую глупую птичку, которой слишком тесно в груди. Ей хочется летать и парить над землёй, а потом рухнуть в руки именно к нему.

Что бросает в жар, стоит ему заговорить со мной при всех или наедине. Всё моментально обостряется – дыхание чаще, ладошки становятся влажными, в венах плещется концентрированный адреналин.

Первая любовь всегда пропитана сладкой безысходностью и обречённостью. Паника окутывает липкой паутиной страха, словно заключая в непроницаемый ледяной кокон. Из него не выбраться живой.

Больше всего на свете боялась, что он узнает о моих тайных чувствах, поймёт это по горящим глазам или стыдливому румянцу на лице.

Потому никаких прямых взглядов. Больше нелепых глупых шуток, о которых я непременно жалела. Приходя домой, ругала себя и обзывала последними словами. Дура, как есть!

Когда он смеялся – я улыбалась и влюблялась ещё больше, ещё сильнее. Когда он шутил – совершенно сходила с ума.

Это невыносимая и томительная пытка любить его. Видеть рядом с ним каждую неделю новую девушку и втайне мечтать о том, что однажды он обратит на меня внимание. Заметит.

Но время шло, а ничего не менялось. Кроме моей бесконечной любви к Дэну Решетову.

Скрытному и загадочному одиночке. Парню с самой красивой и обворожительной улыбкой на свете.

Моё сердце истекало кровью, а я не могла вместить в себя все чувства и эмоции. Ночами ревела навзрыд, зарываясь лицом в подушку, чтобы никто не услышал.

Выливала свою боль на бумагу, писала ему бесконечные лиричные послания и посвящала стихи, а потом разрывала половину в клочья. Другую часть прятала в своём тайнике, перечитывая после и погружая себя в самые глубокие и отдалённые уголки Преисподней. Там, где не было ни единого лучика света.

Делала всё, чтобы понравится ему, чтобы он хотя бы посмотрел на меня.

Я пошла в чирлидеры лишь ради Решетова. Копировала стиль и внешность девушек, с которыми он появлялся. Мониторила его социальные сети, жила им, слушала такую же музыку, смотрела те же фильмы.

Токсичная одержимость, без конца и края.

Именно она однажды привела меня к краю бездонной пропасти, откуда упала прямо на острые скалы равнодушия.

У каждого из нас есть свои шрамы, свои демоны. И у меня это – Дэн Решетов.

Зависимость. Привязанность. Страсть. Жажда.

Как же паршиво любить и не получить в ответ никакой взаимности. Осознавать, что он не видит тебя.

Ради чего губила себя? Я не знаю.

Но в голове двадцать четыре на семь вибрировала лишь одна мысль – он станет моим, когда-нибудь обязательно станет! Повторяла про себя, как священную мантру, как сложное заклинание или ритуал.

Но то ли чародейка из меня вообще не алё, то ли у Дэна был мощный иммунитет – это не работало. Вот вообще ни капельки.

Я не могла смотреть на других парней. Потому что каждый раз видела только его и не представляла, что мой первый поцелуй произойдёт с кем-то другим.

Любила. Грешно. Глубоко. Вопреки всему.

У всех моих подруг уже были парни, но я твёрдо знала, что дождусь своего Бэтмена.

Провальная партия. Бездарно разыгранная.

Наверное, первая любовь и должна остаться именно такой – заставить пройти сквозь Ад по дороге из битого стекла. Иначе мы просто не поймём, что это такое.

Бесконечно пьяна им. Тогда и сейчас.

Даже теперь, сидим у меня на кухне и молча пьём фруктовый чай, а мои глаза смотрят лишь в одном направлении.

Тишина поглощает, впитывает в себя. Если бы он сказал хоть словечко, дал малейшую надежду!

В голове прокручиваю воспоминания двухлетней давности.

Школьный выпускной бал, ночь, мотоцикл и пустое шоссе. Я прижималась к нему точно так же, как и в сегодняшний вечер. Но была чуть скромнее. Не такой решительной и раскрепощённой, готовой прикасаться к нему и целовать. В губы.

О, боже. Его губы – персональное проклятие. Сладкое, как пироженка или пуддинг.

Я шептала, что влюбилась – он, что я ещё маленькая.

Маленькая...

Что это за слово такое дурацкое, девочки?

— Карина, — Дэн отодвигает в сторону чашку. — Давай серьёзно поговорим. Я фиговый вариант.

— Предлагаешь забить? — голос дрожит.

— Ты встретишь нормального парня, — он говорит со мной жёстко и холодно, глаза пропитаны раздражением. — Слышишь меня?

— Ага.

Чёрт побери, ну почему так больно? Я думала, что будет легче. Что просто будет достаточно моего Дэна.

— Мне пора.

Идёт в коридор, а я плетусь за ним. Душу выворачивает наизнанку.

Он должен был остаться, а не уходить.

Держусь из всех своих сил, чтобы не расплакаться. Это адски больно. Так больно, что хочется перемотать всё назад и переиграть по-новому.

Забыться.

У Дэна из кармана выпали ключи от мотоцикла. Мы оба синхронно опускаемся на корточки, чтобы поднять их.

Руки соприкасаются, источая электрический ток. Между нами молнии.