Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 80)
Моя сестра из тех девчонок, которых принято называть меркантильными суками. Такие, как она — играют роли главных стерв. Буквально Царица Змей.
Но, чтобы она вонзила ядовитые клыки именно в меня… это стало ещё большим ударом, чем разрыв с Яном.
Марьяна молча устроилась на моей кровати, наблюдая за сборами.
— Надеюсь, ты живешь не на вокзале? — наконец, спросила она.
Ха-ха, шутка без бороды просто.
— Надеюсь, мы не будем делать вид, словно ничего не случилось.
— А что случилось? — непонимающе захлопала ресницами Марьяна.
Вот же жаба…
— Мы с тобой обе знаем, что ты не дура. Давай не начинай играть роль, которая тебе не идет.
— Раньше тебе ничего не мешало считать меня дурочкой, — усмехнулась она. — Как и отцу. Аврора — умница-дочка, а Марьяна так, для красоты и интерьера.
Ещё и папу приплела.
— Очаровательно, — я наклонилась, складывая рубашки и блузки в стопку. — Может, и о матери поговорим?
— Может быть.
— Марьяна… тебя считали именно такой, какой ты себя подавала.
Сестра громко расхохоталась, продолжая прожигать меня своим взглядом. Она ни на миг не прерывала зрительного контакта между нами. Я тоже не собиралась отводить глаз.
Это война!
Ментальная, но война.
И я не собираюсь принимать поражение, дарить ей победу. Не я начинала — не мне и заканчивать. Хочет белый флаг? Что ж, облом. В моём арсенале есть только кроваво-красный.
Дело тут уже не в Яне. А в доверии, в честности, в отношении друг к другу. Просто как можно променять семью на мужика?
— Я не отдам его тебе, — зло и безапелляционно заявила она, глаза загорелись какой-то ядовитой ненавистью. Словно я — основная причина её бед и несчастий. — Слышишь, Рор? НЕ! ОТ-ДАМ!
История о том, как однажды между сёстрами встал один наглый котяра. И что бы я не сделала дальше, изменить что-либо будет уже нельзя. Кота, может, и след давно простыл... В общем, какой-то кот Шредингера, честное слово. Он вроде и есть, а вроде и нет.
— Дура ты, Марьяна.
Как есть дура. И играть не надо.
Забыть о сестре, о своих корнях только потому, что у одного парня слишком голубые глаза и вообще он — само воплощение тёмного бога?
Я могла понять её любовь.
Но точно не могла понять её ненависти.
— Ты никогда не сможешь представить, что я чувствую, Аврора. Тебе вообразить будет страшно, каково быть на моём месте.
Она словно мои мысли прочитала. Марьяна говорила, что я не могу её понять, но сейчас мы обе поймали одну и ту же волну. Стояли друг против друга и падали прямо в пропасть.
Мы обе полюбили одного парня. Жестокого, бессердечного подонка, который и не догадывается о смысле слова «люблю».
Мы полюбили безответно. Мы обе были несчастны. Просто для одной из нас не существовало никаких правил и морали, а для другой — наоборот.
Так мы и разлетелись с сестрой в разные стороны. Сейчас я ясно поняла, что жизнь изменилась до неузнаваемости. Она раскололась на мелкие части.
Марьяна собирается до потери пульса бороться за Сотникова. Я же собираюсь бороться только за себя.
— К счастью, я на своём месте.
Бросив последние вещи в чемодан, вышла из комнаты, даже не взглянув на сестру. Я сожгла Яна, неужели не смогу спалить и её?
Она сама выбрала этот путь. Путь вражды и одиночества. Говорят, что любовь меняет людей до неузнаваемости. Раньше это казалось мне такой глупостью. Но на примере сестры и самой себя я познала горький опыт перерождения. Тот момент, когда у тебя забирают крылья становится судьбоносным. Кто-то выдерживает испытание, кто-то нет.
Никогда не считала себя хорошей. Но в жизни должны быть какие-то ограничения, законы. Человек должен быть человеком. Иначе настанет полнейший хаос.
— Рор!
Марьяна схватила меня за руку, не давая уйти. Она тяжело дышала, глаза нервно бегали, щеки покрылись красными пятнами. Она боролась со своими демоническими тараканами и, очевидно, проигрывала им. Полный фиаско.
— Что ещё?
— Не хочу, чтобы ты считала меня сукой…
— Но ты сука.
— Ты бы знала, как я старалась разлюбить его! — по её лицу потекли ручейки слез. — Но я просо не в силах! Я не могу без него! Дышать не могу, есть не могу, жить не могу…
— Марьяна… — я сделала глубокий вдох и рвано выдохнула, чувствуя, как внутри всё готовится взорваться к чертовой бабушке. — Мне неинтересно это слушать. Что ты хочешь узнать? Да, я люблю его. Наверное, так же безумно, как и ты.
— Я не отступлю.
— А я никого и не держу. Всё, пока.
Наконец, выкатив чемодан из комнаты, я оказалась в прихожей. Похоже, придется вызвать такси… помимо чемодана у меня еще спортивная сумка и кейс с арбалетом.
В момент, когда я завязывала шнурки на любимых кедах, из кухни показался отец.
Не было печали…
— Привет, — он улыбнулся, подперев левым плечом стену.
— Привет, пап.
— Совсем уезжаешь?
— Пап…
— Я обед приготовил. Может, останешься хоть на борщ?
Борщ, конечно, звучит очень соблазнительно. Но в одной квартире с Марьяной я больше и минуты не выдержу.
— В другой раз, ладно? — я попыталась изобразить хоть какое-то подобие улыбки, только получилась, наверное, лишь жалкая реплика. — Мне сегодня ещё на тренировку нужно и подготовиться к завтрашнему занятию по вождению.
— Давай тогда подвезу, — отец выпрямился, скрестив руки на груди. — Мы с тобой в последний раз сильно повздорили. Боюсь, я перегнул палку насчёт твоего Яна.
Вовсе он не мой…
Да и палка была в самый раз.
— Поехали.
Может быть, разговор с отцом — это именно то, что мне нужно.
Я должна отвлечься, выпустить пар. Иначе это часовая бомба, что тикает в моей груди пятьсот сорок ударов в минуту, точно взорвется и моё ментальное равновесие полетит к чертям.
Кого я обманываю? Черти давно уже здесь, со мной. И уходить явно не собираются…