Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 51)
Он вздохнул и сделал несколько шагов по направлению ко мне, но я взяла в руки лук и зафиксировала стрелу не в самом надежном на свете креплении, слегка оттянув тетиву.
— Дёрнешься и я сдержу обещание, Сотников.
— Я проехал почти шестьсот километров не для того, чтобы получить в зад стрелу.
— Для чего же?
Небесная голубизна его глаз пронзила меня насквозь. А Ян припечатал меня к месту ударом шаровой молнии всего лишь своим ответом:
— Давай попробуем.
— Речь не о наркотиках, я надеюсь?
Он приглушённо рассмеялся, почти вынуждая растаять. Будто та самая воздушная ванильная сладкая маршмеллоу.
— О нас, Пожарова.
Что значит «о нас»?..
Глава 28. Блюдечко с золотой каёмочкой
Даже сейчас я сильно сомневалась в том, что всё происходящее действительно реально. Очень хотелось списать Яна Сотникова на мою очередную больную галлюцинацию.
— Ты мне что-нибудь ответишь, Пожарова? — сверкнул гад белоснежными зубами.
— Что?
— Ну, например, как я рада тебя видеть, Ян!
В удивлении приподняла брови и отрицательно покачала головой.
Самая раздражающая на свете улыбка до сих пор не стерлась с его губ. Но дальше и того больше. Он произнёс нараспев всем известную строчку из песни группы «Руки Вверх»:
— Забирай меня скорей, увози за сто морей…
И с таким выражением, словно я была просто обязана здесь и сейчас рухнуть в его жаркие объятия. Или просто рухнуть.
Фантастическая наглость.
Уже и забыла, что его самоуверенность может достигать настолько грандиозных масштабов, сравнимых лишь с размером нашей галактики. Хотя в эту самую минуту львиная доля моего внимания приходилась на разглядывание смазливой физиономии Яна. Его губ, целовавших с диким напором и первобытной жадностью. Рук, ласкавших моё тело в запретных и чувственных местах…
Я ненормальная. Лечиться надо! Моё сердце нужно отдать на срочную реабилитацию в какое-нибудь анонимное общество.
СТОП!
Он мне не парень! Никогда не был им и не станет!
Куда это меня понесло?
До мурашек испугалась перспективы оказаться одной из тех глупых девочек, какие не в силах обрубить канаты, связывающих их с токсичным бойфрендом… ну опять…
Мы просто трахались пару дней. Грубо и жёстко. Не нужно романтизировать то, чего нет.
Говорят, от любимых не уходят. И ни то, чтобы я ЛЮБИЛА Яна, но…
Уходят от всех. От красивых и умных, от богатых и весёлых, уходят даже от самых лучших. Туда, где ценят, уважают, понимают. По мне лучше быть одной, чем по собственной воле позволять замуровывать себя в кокон из ядовитой паутины.
— Давай. Не ломайся, Пожарова.
— Предлагаешь солгать? Увы, я перевыполнила на этой неделе свою месячную норму. Так что должна говорить людям исключительно правду ещё две недели.
В его глазах постепенно разгорается привычный адский пожар. И мне приносит особенное сладкое удовольствие делать языки страшного тёмного пламени ещё ярче и жарче.
Наверное, я конченная мазохистка. Иного ответа нет.
Как ещё объяснить то, что вытворяю?
Всего пару часов назад Сотников был главным героем моих эротических кошмаров (да-да именно их! Инкуб чёртов!), а уже сейчас он стоит передо мной…, и я мечтаю больше всего на свете только о том, чтобы он под землю провалился.
Поговорить приехал, видите ли.
О НАС!
Какие МЫ, к Дьяволу?!
Реально… этот парень либо обкурился, либо нанюхался, либо выпил слишком много крепкого алкоголя. Возможно, всё сразу.
Представить страшно, на что он способен. Специально уехала в лесную глушь, подальше от него. Из города, где соблазн кричать Сотникову «ДА» нон-стопом слишком велик.
— Марьяна сдала?
— Плохо думаешь о своей сестре, Пожарова.
О, нет.
Я думаю о Марьяне ровно так, как есть. Ни больше, ни меньше. Впрочем, даже если бы она вдруг проболталась, то я бы узнала об этом первой.
— В любом случае, проваливай назад.
— Когда выкладываешь фотки со всякими упырями, то убирай геолокацию.
Долбаный сталкер.
Но больше меня беспокоило не то, что он вычислил меня и приехал в деревню к бабушке и дедушке…
Ян всерьёз ревнует к Косте?
Боже, зачем! Не плевать ли?
Да, плевать! Причём с высокой колокольни. Пусть сколько угодно кипятится и плавится в своём яде, а меня оставит в покое. Я даже готова бросить в этот шипящий и скворчащий на углях моей ненависти котёл целую банку лаврового листа.
— Придать тебе ускорения, Сотников?
— Ты не станешь стрелять, — он бросил на меня короткий взгляд, от которого всё внутри моментально вспыхнуло. — Признай, что рада мне.
Может быть и так.
Вот только Ян никогда не узнает об этом.