Мила Любимая – После того как мы упали (страница 63)
— Я уже ответила тебе нет. Вчера, помнишь?
— Увы, — усмехнулся он. — Ты так напилась, что я надышался парами и опьянел рядом с тобой.
А мне и алкоголь не нужен, чтобы стать пьяной в его присутствии. Хватает и того, что он здесь.
Со мной…
— Нет, Ян.
— Тогда спрошу об этом завтра.
Баран упертый!
— Зачем?
— Что «зачем»?
— Продолжать? — поиграла я бровями. — Бессмысленно, Сотников. Мы с тобой страницу перевернули и забыли.
— Знаешь, Пожарова… в каждой книге можно вернуться на главу назад и переиграть все заново. Нам просто… — он взял меня за руку и крепко сжал. — Нужно захотеть этого.
Ну та, что влюбленная дурочка.
Реалистка не думает, что получится. Разбитое сердце — прекрасный блок. Если поиздеваться над ним достаточно долго, то оно перестанет рисковать собой. Однажды точно.
— Тебе пора, — ответила я, набрав полную грудь живительного воздуха. — Мой ответ все тот же. Или направление подсказать?
— Найду.
Ян стремительно поднялся, оставляя меня одну на кровати.
По какой причине я пошла следом — понятия не имею. Не сразу, конечно. Пару минут выждала. Но, как оказалось, это в моем мире прошли минуты, а в реальном — только секунды.
Я влюблена в него до одержимости.
Это слишком сильная любовь.
Сейчас в ней есть не только пепел и это до дрожи меня пугает. Как можно еще больше любить его?..
Сотников уже обулся и успел накинуть на плечи куртку.
— А я думал, ты до конца будешь играть спектакль «Гори в чистилище, мудак!».
Мудак в случае с Яном Сотниковым — это имя собственное. Да, так и есть…
— Ян, я уже не школьница, чтобы слепо отрицать то, как нас тянет друг к другу.
Божечки, я правда так сказала?!
Как в любви призналась. Что со мной происходит? Что он со мной делает?
Будто податливая глина в его руках. Как разогретый пластилин или мягкий слайм.
— Мы оба это чувствуем.
— Но…
— Ненавижу сраное НО. В нем слишком много ненужного отрицания. Когда люди говорят «но», они пытаются усложнить.
— Разве мы — это просто?
Мы?!
Вот дура!
Отвесила себе ментальную пощечину, но не помогло. Мозги самоустранились. Осталось только окрыленное сердце.
— Просто, — кивнул он. — Ты нужна мне, а я тебе.
— Это сложно, — возразила я. — И я не могу… я не хочу…
Он подошел ко мне, рванул к себе за талию и впечатался поцелуем в мои губы.
Таким поцелуем, которого между нами еще никогда не было.
В этом поцелуе было все — тоска, отчаяние, любовь.
Я знала, что не должна поддаваться натиску его страсти и нежности, давлению губ, пусть по ним я так невыносимо скучала, уверенным и сильным рукам, которые уже все давно решили.
— Скажи мне «да», — прошептал Ян, на мгновение прерывая наше стремительное падение в никуда…
— А что, если…
— Что? — он прижался своим лбом к моему.
Бах! Бум! Бам!
Это сходило с ума мое сердце.
— Я не отвечу тебе «да», Сотников… — усмехнулась, наблюдая за его реакцией.
Виновато платье, которое осталось где-то на полу возле кровати. Точно!
— Ты правда хочешь этого? — сглотнув, спросил он.
Небесно-голубые глаза Сотникова потемнели от желания, отображая всю скрытую порочность его намерений. Или это все демоны преисподней в полном их составе собрались вырваться наружу?
Я не могу пока сказать ему «да».
Не знаю, что мой положительный ответ будет значить для НАС. Но я и «нет» сказать вслух уже не готова. Это вообще нормально — не держать человека и одновременно не отпускать?
Абсолютно неправильно!
Но мне надоело думать. Оценивать каждый свой шаг. Думать о том, что могу говорить при Яне, а что, наоборот, лучше оставить при себе.
Между нами изначально все было не так, как надо. Извращенно, токсично…
Мы — это тьма. Костер, тлеющий в ночи. Мы — пустынное небо без звезд, без единого лучика солнца. Море во время шторма. Вулкан при извержении. Мы — все самое запретное и притягательное. То, что нельзя понять или объяснить. Вне логики, здравого смысла, правил и установок.
Потому что мы до безумия влюблены друг в друга.
Все, что меня сдерживало до последнего момента, помогало сохранять безопасную для моего сердца дистанцию, в одно мгновение стало каким-то глупым, несущественным. Словно я трусливо пряталась от себя, от него, от нас.
Нет, я вовсе не собиралась снова погружаться в омут под названием «Ян Сотников». Я стала взрослее, стала проще… проще ко всему относиться. Однажды до тебя доходит — нет смысла отказываться от того, чего ты хочешь больше всего на свете.
Кого ты хочешь!
Мне поздно выкручивать лампочки. Моя любовь работает на дуговом реакторе холодного синтеза.
Не знаю кто из нас первый разорвал этот затянувшийся зрительный контакт, в котором мы зависли будто бы в новом измерении. Там, где были только мы двое, а остальной мир перестал существовать.