Мила Любимая – После того как мы упали (страница 16)
Я злилась на него. О да! Эпически…
Потому что он сделал слишком больно.
Я сама позволила ужалить себя прямо в сердце. Практически вручила ему набор цыганских ядовитых игл.
Почему цыганских? Ну просто в глобальном значении, это для меня сейчас как оружие массового поражения самой себя.
Он — моя первая любовь. Мальчик, которого я боготворила в школьные времена. Ян был лучшим. Такие всегда притягивают хороших девочек.
Классический гад. Мне бы держаться подальше, но я вновь попала в хитроумную ловушку, оставила там своё бедное влюбленное сердце и теперь старательно делаю вид, что я в порядке.
Но в порядке ли я?
Явно нет…
Знаю только, что я обязательно справлюсь. Я буду в порядке, чёрт возьми! Сколько бы не прошло времени, сколько бы мне еще не пришлось пережить вот таких микроинфарктов, глядя своей токсичной и безжалостной любви в глаза.
Ян привык ломать игрушки, выкидывать их и заменять на новые. Пусть он окружит себя хоть сотней новых Барби, мне всё равно.
Будет всё равно…
Его последние слова, адресованные мне, нанесли новую рану. Словно старой ржавой бритвой с кривыми зазубринами вместо лезвия. Там всё кровоточит, болит и стонет.
Уже не так сильно, как раньше. Терпимо…
Может быть, потому что я уже приняла таблеточку от Яна и собиралась выпить целый курс этой вакцины. Если понадобится, и два. Пока мне не надоест. Пока страшная болезнь под названием «Ян Сотников» не отпустит меня.
Сотников будто мысли мои прочитал. Отодвинув меня в сторону, он прошёл мимо, даже не оборачиваясь.
За ним следом кинулась наша староста, Вика Степанова. Насчёт неё я уже давно всё поняла…
Хотя Степанова меня сейчас мало заботила.
Для меня в данную секунду не существовало ничего, кроме рук Яна на моей талии. Вернее, отпечатка его таких горячих, уверенных и сильных пальцев. И пусть между нами была преграда в виде моей толстовки, это ничего не меняло. Кожа горела, словно к ней прислонили раскалённое железо, чтобы оставить клеймо на всю жизнь. Чтобы я точно никогда не забыла жара его прикосновений.
Соберись, мать!
Нам ещё учиться вместе два года.
Наскоро переодев сменку, я побежала на второй этаж, в аудиторию криминалистики. Не хватало ещё на пару опоздать из-за Сотникова…
Официально заявляю: сегодня самый жуткий день за последние пару месяцев. Ну, если забыть про тот вечер, когда Ян Сотников размазал меня катком по асфальту.
И, пожалуй, в этом Ян на всю тысячу процентов из ста прав.
Долбаная точка.
Жирная чёрная точка, размером с Солнечную систему.
А дальше уже хоть трава не расти. Даже если он будет кусать локти, ползать передо мной на коленях и вымаливать прощение в лучших традициях романтичного кино… да хоть подъедет на белом коне, словно прекрасный принц!.. я всё равно больше никогда не наступлю на эти грабли.
Никогда!
Три пары были такими долгими, что, казалось, как будто за один день перед глазами пролетела целая жизнь.
Незримо я чувствовала присутствие Яна и тогда, когда не смотрела на него в упор. Когда он сидел где-то на задних рядах, когда я слышала его жуткий, прекрасный голос…
Это для меня была медленная и мучительная пытка в вайбе мрачного средневековья.
А моё место на лекциях превратилось в натуральный «стул инквизитора».
Пригвождённая к стулу острыми шипами и ремнями, пропитанными смертельным ядом. Адская пытка в исполнении моего персонального палача.
Ещё и заметила украдкой, как странно смотрит на меня Степанова. Как-то особенно недоброжелательно. Вика так-то не самое добродушное создание. Но нормальная, обычная современная девчонка. Не подлая, с острым язычком.
И так как до явления дьявола проблем у нас с ней не было никаких, то ответ напрашивался исключительно один — дело в Сотникове.
В ком же ещё?
Под закат дня, переодеваясь в гардеробе и собираясь заехать к Ирэн по пути, я только убедилась в своих подозрениях.
— Вон, стоит корова! — раздался за спиной голос Вики. — Что он вообще в ней нашёл?
Я, конечно, комплексами по поводу своего телосложения давно не страдала. Тем более, что такого обидного в слове «корова»? Все любят «милку». Особенно с цельным фундуком. Но просто никого больше не наблюдалось в относительной близости, пришлось принять оскорбление на свой счёт.
Подумаешь…
Зато у меня задница есть. И сиськи.
А Степанова со своим первым размером путь тихо и молча завидует в сторонке.
Правильно я говорю? Правильно…
— Брось, — ответила Вике Милана. — Да даже если и так, то… идиотка ты. Забыла, как я летом тебе в жилетку плакалась?
— Мила!
— Что, Мила? Ты вроде умная баба, но дура. Дело ведь в том, что Яну не нужна девушка. Вы не будете вместе, не поженитесь в июле и не заведете детей…
И я даже зауважала как-то Милану.
Потому что она чертовски права сейчас.
Переспала с Сотниковым и сделала выводы. Жаль, мои мозги настолько утопали в любви и страсти, покрылись сахарной ватой, что я не смогла вовремя соскочить с этого крючка.
Подхватив рюкзак, я прошла мимо однокурсниц, пару раз зыркнув на Вику. Ну так… чтобы не расслаблялась. А то у Милки же и рожки имеются, забодает.
На парковке возле универа творилось какое-то безумие. Почти всё пространство заполнили мотоциклисты, исполняя сумасшедшие и явно опасные трюки.
Странно, что Ян не в их числе…
Запоздало я вспомнила, что на учёбу меня привёз Барсик, а машина моя осталась неподалеку от дома Ирэн. Я под керогазом за руль не сажусь. Утром тоже не до неё… страшно опаздывала.
Смирившись с мыслью, что придётся идти пешком, я спустилась с лестницы и направилась по краешку тротуара в сторону остановки общественного транспорта.
Не успела я далеко отойти, как дорогу мне преградил чёрный мотоцикл, разрисованный фиолетовыми языками пламени. Он с шумом притормозил, встав на заднее колесо, подняв при этом столб пыли.
Закашлялась, прикрыв рот рукой. А чокнутый байкер снял шлем и широко улыбнулся…
Передо мной оказался Марк Барсов собственной персоной.
— Извини за пыль, — он протянул мне второй шлем. — Запрыгивай.
Мой дорогой, если я ночью прыгала на тебе, это ещё не значит, что…
А, пофиг вообще, что это значит.
— Не впечатлил.
— Жаль.
— Барсик, мне не пятнадцать лет, чтобы я получила оргазм от парня на мотоцикле.
— Нет?
— Нет.