Мила Любимая – Любимая девочка Мажора (страница 35)

В универе узнал, что Мира болеет, лежит дома с ангиной. Сначала выдохнул, а потом началась ломка. Искал её глазами, доставал телефон, чтобы написать, а затем сжимал зубы и терпел. Соберись, тряпка! На тренировках превратился в ходячий овощ, а Дима всё узнать пытался, почему такой хмурый и кислый. Но мы оба знали её имя.

Несколько дней держался, как только мог, а на четвёртый решил поехать к ней. Плевать! Пусть в лицо кричит, как сильно меня ненавидит, но мне нужно было её увидеть.

Вот скажите, разве можно притворяться, что сходишь с ума по человеку? Улыбаться так, как никому другому?

А, возможно, просто мазохист и копал для себя глубокую-глубокую могилу. Летел к ней. Чтобы она меня в очередной раз убила, но на этот раз – пулей двадцатого калибра и прямо в самое сердце.

Я и сейчас вижу её перед глазами с другим. Фантазирую себе непонятно что и как сам себя терплю – не представляю. И дело даже не в этом сладеньком мальчике-зайчике по имени Даня. Будь кто другой на его месте, точно так же бы спятил от душераздирающей ревности. Мирослава била, жестко и холодно. Возвращала весь тот яд, каким я сам затопил её, словно Нева Питер.

А мне… она была нужна.

Раньше думал, что любовь для слабаков. Романтическая чушь, которой полно в лирике поэтов и в ванильных женских романах со счастливым концом. Только в моей истории не было хэппи энда. Безответные чувства – самые паршивые на свете. Когда ты точно знаешь, как сильно тебя ненавидит та, кто полностью заняла твоё сердце. Падать больно, но ещё сложнее идти, когда всё внутри беспощадно кровоточит.

Но чтобы не сделал, даже если бы очень сильно постарался – ничего бы не изменилось. Она тянулась ко мне для удара, а после перешагнула и сделала вид, словно нас никогда не было.

Но мне оказалось до ничтожного мало застать её с парнем. Я должен был убедиться на всю тысячу процентов, что каждое слово этой девушки концентрированная, неразбавленная правда. Долго сидел в машине у парадной, а потом дождался на свою голову! Вышла с ним под ручку, вся светится, словно рождественский фонарь, болтает без умолку. Думаете, хватило? Нет, пожелал вишенку на тортик. Принялся следить за ними, поехал следом и таскался, словно побитая собака, пока не увидел всё, что нужно и даже больше. Как моя Мирослава склонилась к нему, как их губы соприкоснулись в поцелуе.

Без понятия, почему сдержался тогда. Но накрыло меня хорошо. Так что пару дней я просто не понимал, где я, кто я, что я. Хотелось придушить Миру. И поцеловать. Спятил, совершенно точно спятил!

Какой невыносимой пыткой было видеть её каждый день, но ещё сложнее было не полировать взглядом любимый, желанный образ. Чёртова Князева!

— Приём, Юпитер! — Дима щёлкнул пальцами перед моим носом. — Как слышно, Никитос?

— Отвянь, — отмахнулся от лучшего друга и упал на скамейку.

— Старик, фигово ты выглядишь. Так и собираешься ныть, или вернёшь уже свою зазнобу?

Ага, как её вернешь-то? Ладно, если бы там чувства были, но между нами лишь выжженная пустыня – её ненависть, моя любовь.

В спортзал заходит толпа девчонок. Маша с Мирой в самом конце. Моя смотрит, словно сквозь пространство, никого не замечает, губы кусает. Когда так делает, то начинаю сомневаться, что смогу держаться от неё на расстоянии. Ведьма натуральная! И в этой юбке она умопомрачительна хороша.

Проводил Миру взглядом до раздевалки, потому и не ожидал, что в один прекрасный момент мне прилетит неплохой такой хук справа. Зачётный. Челюсть аж свело.

Савельева? У этой бабы тараканы с белками в голове, но, чтобы ни с того, ни с сего по роже кому-то въехать – слишком и для неё.

— Маша, ты чего? — первым опомнился от шока Сотников.

— За дело! — разъяренной гарпией прошипела девчонка. — Будь мужиком, Тарасов. Удали видео, которое вы со своей подружкой залили в чат.

— Какой чат?

— Мда, — Маша закатила глаза. — Тупой и ещё тупее, что называется.

Демонстративно развернулась и громко зашагала в сторону раздевалки.

Задумчиво потёр щеку ладонью и попытался сложить «а» плюс «б».

— У тебя телефон рядом?

— Уже там, — коротко кивнул Дима. — На, смотри.

Да жесть какая-то!

Регине хватило мозгов снять Миру на камеру и выложить в наш общий чат. Я уже и забыл про тот случай, когда застал Князеву в спортзале полуголой и с обидной надписью на пятой точке. Она меня тогда послала в пешее эротическое, но Филатова до такой степени увлеклась… взрослая девка, фигней страдает. Да и что с Мирой могли не поделить? Мало того, они ещё и обсуждали Миру в чате. Прямо говоря – практически устроили травлю. Надо с этим завязывать. Не позволю никому её обижать.

А Мирослава подумала, что главный виновник – я. Логика есть. Да и доказать свою непричастность будет нелегко.

— Мои соболезнования, — усмехнулся Дима. — Влип ты Никитос, да по самые помидорчики.

— Никуда я не влип, — коротко отрезал. — Ты, что предлагаешь так оставить? Пусть девчонку дальше опускают?

— Ну, ты прямо прынц! — расхохотался Сотников.

Дебил…

А видео из чата удалили. Регина знала, кому переходить дорогу, а кому нет. Тем более, у Димы на неё было крайне много компроматов, куда более интимных, чем мокрая Князева в полотенце.

И лучше бы на этом успокоился, но мне же больше всех надо, ага! Нафига вообще к Мире пошёл? Набирался смелости до конца дня, а потом просто подсел к ней в столовой. Она даже глаз не подняла, технично поглощая овощной суп. Будто я человек-невидимка.

— Привет.

Снова ледяное молчание, от которого хочется на стену лезть.

— Мира, — накрыл её руку своей, но она тут же оттолкнула меня, выплеснув немного супа на стол.

— Тарасов, что непонятного во фразе: «ты ме противен?»

— Почему, всё предельно ясно. Хотел лишь убедиться, в порядке ли ты.

Не знаю, на что рассчитывал. Увидеть хоть какую-то эмоцию, ту же ненависть, злость, но ответом мне было только холодное равнодушие, которое с каждой секундой пустотой расползалось по всему моему существу.

Только встала, молча подобрала свой рюкзак и ушла. Тишина — оружие, которое уничтожало меня сейчас верно и планомерно.

И понимал, что она не лгала. Эта девушка не хочет видеть рядом с собой такого, как я. Ирония… потому, что я продолжал тянуться к ней и строить воздушные замки.

Замки, что снёс сильный порыв ветра под названием «ненависть».

***

Потянулись бесконечные дни и недели, когда всеми силами пытался сбежать от самого себя, а главное от девушки, которая вытащила на свет нового Никиту Тарасова. И плевать она хотела, что об этом апгрейде никто её не просил.

Погрузился с головой в учёбу и работу, вечерами и ночами зависал в офисе с отцом. Уходил только тогда, когда родитель пинком под зад выставлял. А он ещё решил на старости лет меня жизни учить. Мол, молодость-то проходит, Ник. Хватит штаны просиживать за столом, с девочками гуляй, с друзьями развлекайся. Угу, нагулялся уже! Спасибо, пап. Хватило по горло. Так время дошло и до нового года. Впервые за всё время учёбы сдал сессию одним из первых и теперь был свободен, как птица в небе.

— Слушай, Тарасов, ты мне не нравишься, — Сотников скрестил ручки на груди, словно собирался прочитать мне очередную лекцию. — Давай сегодня с нами, а?

— Не, — отрицательно покачал головой. — Другие планы.

Шумные вечеринки, девочки и танцы давно уже не помогали. После них становилось в сто крат хуже. А я и так уже был из-за Мирославы ни живой и ни мертвый. Чёртово привидение!

— Ник, да забудь ты уже эту девку! Ну, или верни её назад.

«Девка» … меня даже Дима сейчас выбесил, как сдержался, сам не понимаю. Это слово категорически Князевой не подходило.

— А мир не черно-белый, Димочка.

— Настолько всё фигово?

Настолько…

Для Мирославы Князевой такого парня банально не существовало. Перешагнула и забыла, оставив одного на самом дне. Она не обращала на меня ровным счётом никакого внимания. Смеялась, улыбалась, наслаждалась жизнью на полную катушку. С каждым днём словно становилась ещё красивее и видеть её так близко, но не иметь возможности прикоснуться стало самой настоящей пыткой. Согласен был на любые эмоции – злость, ненависть, ярость, но только не на это холодное равнодушие. Снежная королева, вооруженная маленькими ледяными кинжалами. Бросала их в моё сердце, они застывали, навсегда застревая в грудной клетке.

Жизнь без неё стала другой. Пустой, бессмысленной, наполненной тьмой и одиночеством. Она была моим светом, но, как это часто бывает, мы понимаем всю ценность других людей только тогда, когда они уходят.

— Шансов нет, — отрицательно покачал головой и двинул к раздевалке. — Она меня ненавидит, Сотня. Презирает. Ты видел, как она смотрит?

— Ну так она и не смотрит, — рассмеялся Дима. — Вообще. Слишком много стараний для той, кому всё равно, не находишь? Слушай, я тут подумал…

— Что? — стянул с себя влажную после тренировки майку, а вместо неё натянул белую футболку. — Ты меня так не пугай, старик. Ещё чего не хватало, чтобы ты о моих проблемах сидел и философствовал.

Ржёт.

— Вдруг Мира как-то про наше пари узнала и теперь просто мстит тебе? Обиженная девочка, ну.

На секунду задумался, но тут же отмёл это безумное предположение. Узнала, ага! Будь это так, она бы живьем меня в землю закопала.

— Исключено, — ответил через некоторое время. — Кстати, о пари. Надо рассказать.