Мила Любимая – Давай забудем друг друга (страница 54)
– Приехали! Отец и чужой, а на скотину надышаться не может.
– Он! Не! Скотина! И знаешь, что… ты действительно чужой, папа. Тебе неинтересно, что со мной происходит, оскорбляешь маму и ведешь себя ужасно. Что тебе нужно? Говори и уезжай.
– Да-а-а, – усмехается отец, смахивая с плеч невидимые пылинки. – Думал, моя родная дочь будет рада отцу, а нет. Как и продажная мать, на толстый кошелек купилась.
Офигеть! Я в шоке!
– Замечательного же ты о нас мнения, пап. Но только это ты женился по расчету, на более выгодной партии. Выгнал нас с мамой на улицу без гроша и три года не вспоминал о существовании дочери. Прошу тебя… просто уходи!
И я ничего не почувствовала. Абсолютно. Пустота.
Собиралась быстро. Сунула в клатч телефон и кошелек, Лютика аккуратно разместила в сумке-переноске. Бедный все пищал и пищал, у меня аж сердце на части разрывалось. Подметать и убираться не стала, плохая примета. На вечер отложила. Пока ехала в лифте, предупредила Машку, что меня не будет, и вызвала такси.
Как назло, шел мокрый снег, машины все не было и не было. Шесть минут ожидания плавно превратились в пятнадцать. Черт побери, вот как всегда. Ужасно не вовремя!
Вышла к обочине, пытаясь разглядеть сквозь снежные хлопья такси, но вместо этого ко мне подъехал черный матовый внедорожник.
– Подвезти? – раздается голос Тарасова. – Погода просто отстой.
– Да, – соглашаюсь, забираясь на переднее сиденье. – В ближайшую ветеринарку, если тебе не сложно.
– Что-то было через пару километров. – Никита искоса смотрит на меня. – Эй, Князева, порядок?
– Не знаю, – шмыгаю носом. – Ему больно. А я не понимаю, в чем дело.
Открыла переноску и выудила оттуда Лютика, демонстрируя Нику окровавленную лапку нашего котейки.
– Видишь? Отвернулась всего на секунду, пока с тобой разговаривала, а отец…
– Постой, с тобой был отец в квартире?
– Был, – отворачиваюсь окну, не желая больше продолжать разговор.
Может быть, не хотела поднимать разговор о своем блудном папаше, который так и не изменился. Или Ник просто не тот человек, кому стоило открывать душу.
Нужно к маме.
Мне нужно поговорить с мамой, она поймет, выслушает. Как в детстве прижмет к своей груди, погладит по голове, и все пройдет.
– А парень твой где? – как бы между прочим спрашивает Тарасов.
– Парень? – непонимающе тяну я, но впереди уже маячит долгожданная ветеринарная клиника. – Вот здесь тормозни.
– Ага, блондинчик. – Никита заезжает на парковку, припарковавшись почти у самого здания. До входа рукой подать.
Это он про Даню, что ли? В любом случае мне сейчас не до этих пустых игр.
В клинику мы с Ником пошли вместе. Не просила его ни о чем таком, но была благодарна за поддержку. Очень переживала за Лютика. Особенно когда котенка забрали в процедурную. Уже и руки тряслись, нижняя губа начала дрожать. Места себе не находила. Был бы маникюр, сгрызла к черту.
– Успокойся. – Никита накрывает мою руку своей. – С малышом будет все в порядке.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. – Он переплетает наши пальцы. – Ему есть к кому возвращаться.
– Давно ты стал таким отбитым романтиком, Тарасов? – Нервно рассмеявшись, засунула руки в карманы, чтобы только разорвать телесный контакт между нами.
Думала, что ответа уже не будет. Мы молчали, думая каждый о своем.
– Только с тобой, – почти шепчет Ник. – Только с тобой…
Глава 29
Я ее верну
Не хотелось признавать, но кажется, я проиграл в этой войне. И от одной только мысли о том, что никогда больше не смогу прикоснуться к своей девочке, вернуть ее назад. – все внутри превращалось в лед.
Чертова магия!
С одной стороны, Мирослава дала сдачи и самоустранилась, мне же оставалось только смириться с позорным поражением. Но сердце принимать такой ответ категорически не желало и обливалось кровью в присутствии Миры. С другой стороны, если существует хоть малейшая надежда – буду бороться до самого конца.
Именно так я и думал, когда увозил любимую девушку на машине в канун Нового года и надеялся достучаться до сердца своей Снежной королевы. Тщетно, там все умерло еще три года назад. И я где-то там тоже. На что надеялся? Сам не знаю. Наверное, на чудо. На то, что она банально выслушает или разглядит настоящего меня. А какой он я настоящий? Лишь рядом с Мирой стал задумываться о таких вещах. Она пробудила во мне то, о чем никто и никогда не подозревал.
Признаться, затея с поездкой изначально была фиговая, провальная. Двадцать первый век, а я краду девушку, чтобы признаться ей в любви. Клинический идиот! А в итоге Князевой от этого ни горячо ни холодно. Сказал – прекрасно. Извинения – засунь в задницу, Тарасов. А самое жуткое, ведь и винить не мог ее в таком к себе отношении. Пришло время пожинать плоды, иначе говоря. Закон бумеранга сработал на славу. Со стопроцентной отдачей первоисточнику.
Часть зимних каникул действительно пытался свыкнуться с мыслью, что мне дали полную отставку и нужно принять как факт, хотя бы из уважения к Мирославе. Она заслуживает быть счастливой. Нельзя же заставить кого-то любить себя, это не детская сказка, в которой прекрасная принцесса влюбляется в ужасное чудовище.
Получалось паршиво, по правде сказать. Как забыть девушку, если она заполнила все мысли буквально без остатка? Арендовала место в моем сердце с долгосрочной перспективой. На других и смотреть не мог, они словно разом существовать перестали.
Не спасала даже работа. Хотя завалил себя по полной программе, начал писать диплом и перечитал дома почти всю отцовскую библиотеку от Флобера до Драйзера. Хотя в школе жутко ненавидел классическую литературу. Из принципа. Предпочитал исключительно те книги, каких не было в списках для чтения. В общем, увлекся романами, историей и даже купил онлайн-курсы по японскому. Все, чтобы не оставалось никакого свободного времени.
Уже не говоря о том, что решительно съехал со своей старой квартиры и начал обставлять новую. По моему плану переезд и ремонт должны были отвлечь от амурных страданий, но он почему-то не сработал. Зато в кровать я падал без сил и отрубался без мыслей о самом главном.
К папе теперь мотался почти каждый день, ибо мой старик тоже пребывал не в лучшей форме. Ева до сих пор не вернулась. С мачехой поддерживал связь, но об их отношениях с отцом говорить она не желала. И я понимал, почему. Видел, как им обоим плохо друг без друга, но лезть не стал. Сами разберутся. Вместо этого помог Еве с подготовкой декораций к грядущей выставке в Выборге. Ну как помог? Сотня свел со знакомыми ребятами из музыкальной школы. У них сейчас своя рок-группа, а бас-гитарист еще и рисует в стиле аэрографии.
Но не переставал думать о ней. Почти двадцать четыре на семь полировал взглядом ее профиль в социальных сетях и не мог наглядеться. Больше ничего не оставалось, только смотреть на бесконечные фотографии, где она счастлива. Почему раньше не замечал, что Мирослава не похожа ни на одну из других девушек? Был слепым и глухим идиотом. Не ценил, не понимал собственного счастья.
Говорят, время лечит. Повторял это про себя снова и снова, словно священную мантру или как заклинание, но ни одно, ни второе не имело эффекта.
В конце каникул Сотня затащил на вечеринку, где собралась добрая половина нашего универа. Лучший друг при каждом удобном случае пытался укорить в том, что из-за моей бывшей нашей дружбе пришел конец. Пришлось поехать.
Димас в принципе теперь строил из себя обиженную барышню и дулся, аки злой бурундук. Но моя жизнь четко разделилась на «до» и «после». Перестали вставлять девчонки, шумные компании и посиделки в главных клубах столицы. Чувствовал себя там будто не в своей тарелке. Я хотел Миру, а все остальное – лишь способ заполнить пустое пространство. Бесплатное и бессмысленное приложение.
Но Сотня смог убедить, что нужно сменить локацию, отвлечься, пар спустить, пока не загнулся окончательно. Если бы я знал, что там будет Князева, сто раз подумал бы прежде, чем подвергать себя такому жестокому испытанию.
Но тем не менее время провел с пользой. Выловил между делом Регину Филатову, которая в последние месяцы прилипла к Мирославе словно банный лист, что на нее было совсем непохоже. Мелковато для королевы стерв. Впрочем, бывшая Димаса высоким интеллектом никогда не отличалась. Мало ли что взбрело ей в голову, но и смотреть на происходящее спустя рукава не мог себе позволить. Регина посыл уловила и перед Мирой прилюдно извинилась.