Мила Любимая – Давай забудем друг друга (страница 32)
По уши, по уши, по уши…
Я не знаю, зачем пересматривала это видео. По бесконечному, по пять и десять раз, по порочному, мать его, кругу!
Наверное, хотела впитать в себя каждое слово, каждую эмоцию, проникнуться всей его тьмой и мраком. Он чертов дьявол! Дьявол моего сердца!
Опять этот смех!
У меня одно желание: подойти и врезать со всей дури по его смазливой физиономии. И одного, и второго. Проклятые мажоры! Лучшие друзья – Сотников да Тарасов. Два гребаных мудака. Там еще один парень в кадре, но я его никогда раньше не видела. Татуированный голубоглазый блондин. Как Барби, только Кен.
Шмыгнула носом и ребром ладони вытерла слезы. Уже и непонятно, откуда только берется этот соленый Ниагарский водопад. Потому что кажется, словно я выплакала свой пожизненный запас. Больше просто нельзя!
Голос за кадром принадлежал не Диме и не Нику, а Егору. Моему бывшему. Вроде падать некуда, но он как-то умудрился вырыть себе еще более глубокую яму.
Пари. Очередная забава мажоров. Я его пари! Как можно вообще так обращаться с живым человеком? С девушкой, влюбленной в тебя? Врать в глаза, очаровывать и давать надежду на то, чего никогда не будет? Потому как все, чего хотел Тарасов, – это получить меня ради проклятой игры. Чтобы быть первым, лучшим среди всех мудаков вселенной.
Я ненавижу его! Боги, как же ненавижу этого ублюдка!
Пожалуйста, меня и на спор в койку затащить скучно. Обыкновенная серая посредственность. Что же тогда позарились, а?
Зачем? Почему он так со мной поступил? Заставил поверить в сказку между нами. В то, что все по-настоящему, искренне! Не нужно было смотреть на меня, словно я особенная.
Ник…
Как он только мог? Это какой-то фильм ужасов, без шуток!
Никита был рядом, был моим. Приезжал в любое время дня и ночи, уделял огромную долю своего времени. Мы часами разговаривали по телефону, сутками переписывались и только в реальности…
Да, все быстро закрутилось. Секс… очень много секса… наверное, все остальное Ник разыграл лишь ради того, чтобы я без вопросов ноги перед ним раздвигала.
Очнись, Мира.
Ты все придумала себе в своей розовой, сахарной вселенной с зефирками и радужными единорогами. Он просто поимел меня. Без лишний лирики. Не нужно романтизировать там, где этого нет и никогда не было. Проехался по мне бульдозером еще разок, для своего удовольствия.
И так мерзко стало. Противно, что влюбилась по самые гланды в этого конченого мудака. Мне дышать без него тяжело, все мысли только им заполнены. Подсадил меня на себя, словно на дурацкий грушевый латте. С карамелью.
Так просто, как двумя пальцами щелкнуть. Взять и поспорить на девушек. Никита – самое худшее, что могло произойти в моей жизни. Божечки, я ведь ему чуть в любви не призналась! Беспросветная идиотка…
Я откинулась на подушки и вырубила видео. Телефон швырнула в неизвестном направлении, он с шумом упал, но мне уже было фиолетово. Сердце кровоточило и заливало все мое сознание ядом. Он разъедал меня изнутри, наполняя кромешной пустотой. Без единого лучика света. Но я совсем не боялась ночи, скорее того, что за ней скрывалось.
Моя больная токсичная любовь. Теплые чувства, прежде согревающие, превратились в концентрированный лед. Плотным, крепким панцирем он разрастался внутри, образуя бесконечные наросты из каменной корки. Кристалл, который я больше никому не позволю разбить.
Когда тебя предают – это больно. А если предают дважды? Тогда уже приходит разочарование. По большей части в себе. Позволила ведь! Подпустила слишком близко, дала обмануть и бросить в пучину одиночества, мрака и отчаяния.
Громкий звонок в дверь заставил подскочить в постели, а сердце биться еще чаще. Не выдержу появления Никиты. Не сейчас. Мне нужно немного выстрадать, пережить этот момент, чтобы просто сделать шаг и пойти дальше, не оглядываясь.
Я должна стать холодной, беспристрастной. Не показать ему, как обидно и больно, как сильно ненавижу его. С лихорадкой только так: либо она заразит тебя и погубит, либо ты все же соберешь силы и выкарабкаешься. И я тоже обязательно выберусь из омута под названием «Никита Тарасов».
– Фух, Божечки! – раздается за спиной голос Маши, и подруга тотчас падает на кровать рядом со мной. – Слава демонам, ты просто ревешь в сопли.
Ничего себе, лучшая подруга. Чего же тут хорошего? И как она вообще у меня в квартире оказалась?
– Что глазами хлопаешь? Иди сюда! – Савельева сгребает меня в охапку и с силой прижимает к себе. Мне даже показалось, что я задыхаюсь. – Ключи ты мне сама давала, помнишь?
– Маш, задушишь, – отстранившись от нее, попыталась принять удобное положение. – Ты чего приперлась? Думала, тут руки на себя наложу?
Подруга пожала плечами и обвела понимающим взглядом комнату. Разбросанные вещи, клочки бумаги, битые тарелки. И Лютик что-то вынюхивает. Кот, который всегда будет напоминать о Нике.
– У тебя кот? – округляет глаза Машка. – Хорошенький!
– Тарасов подарил на день рождения, – отвечаю я, чувствуя, как глаза снова наполняются горькими слезами. – С дерева снял, брошеный.
– Ты не реви только больше, слышишь? – Савельева снова меня обнимает. – Мы этих мудаков еще в бараний рог свернем. Отомстим, не обрадуются.
Вдох-выдох. Надо успокоиться. Машке тоже досталось.
– А видео откуда у тебя, слушай? И переписка их?
– Да Сотников сам выложил все на блюдечке с золотой каемочкой, – отмахивается подруга. – Дал свой телефон, чтобы ему в электронном журнале отметки поставила. А там… сообщение от Ника. Ну, и я дальше пролистала, и еще дальше. Себе на почту переслала и сразу тебе. Он ничего не заметил.
– Это хорошо, – утвердительно киваю самой себе. – Хорошо, что они не знают.
– Угу. – Маша пристально на меня смотрит. – Что делать будешь? Мстить?
– Нет. Он не заслуживает от меня ничего. Ни одной эмоции, ни одного слова. Ты сама в порядке, Маш? Дима же на тебя…
– Лучше сдохну, чем пущу Сотникова к себе под юбку, – со злостью цедит она сквозь зубы, сжимая руки в кулаки. – Я ненавижу его, забыла? Самой лютой ненавистью. Да и он пару раз получил от ворот поворот и благополучно прекратил боевые действия.
А вот мой не прекратил. Пер напролом до победного конца. Танк фигов!
– Маш, можно тебя попросить?
– Конечно. Все, что угодно.
– Не рассказывай никому про спор. Вернее, о том, что мы про него узнали. Пусть это останется в секрете. Я хочу сжечь все мосты, но если Тарасов узнает…
– Не скажу, – повторяет Маша. – Главное, не раскисай.
– Спасибо тебе. Ты самая лучшая на свете подруга.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялась за уборку. Маша вызвалась помочь, хотя она и порядок – это две несовместимые вещи. Просто меня не хотела одну оставлять. Даже на ночевку напросилась. И, признаться, я была очень ей благодарна. Савельева отвлекала своими дурацкими разговорами, потом фильм включила. Смешной. Хотя сюжет прошел мимо меня.
Почему нельзя просто щелкнуть и забыть человека? Пиф-паф, и его словно и не было!
Лютик забрался ко мне на колени и долго крутился, пытаясь найти удобное место. Машка говорит, что надо сдать в питомник. Ну куда такого малыша? Он ни в чем не виноват.
Погладила по спинке, и котик тут же ласково замурлыкал. Вот и все, что осталось от нас с Ником. Только кот.
Рыдания подступили к горлу, и с губ сорвался болезненный всхлип. Котенка прижала к груди и разревелась, выплескивая наружу всю свою боль.
Я его любила, а он… а он меня нет.
Глава 18
Любовь на сдачу