Мила Лимонова – Ведьма домашнего очага (СИ) (страница 20)

Поэтому я усиленно приводила дом в порядок и мечтала о том, чтобы встретить этот праздник тут. Интересно, лорд Гарингем будет приглашать гостей? А может, он вообще Новый год не празднует?

– Знаешь, – сказала вдруг Летисия. – Я все-таки решила учиться дальше. Ну хотя бы курсы закончить, чтобы быть не няней, а учительницей. У них и жалованье побольше, и укладывать спать никого не надо…

– Ой, здорово, – обрадовалась я. – А где ты будешь заканчивать курсы? В столице?

– Ну нет, столицу я не осилю, – немного сникла Летисия. – А вот Тавинрен какой-нибудь…

Тавинреном назывался город на полпути к столице. Он был покрупнее нашего захолустного Миллбурга.

– Там можно закончить курсы заочно, – сказала Летисия. – Я им напишу письмо, они пришлют бумаги, буду готовиться к поступлению! А то я от свободного времени скоро ошалею!

И правда, в первые дни с помощницей Летисия не знала, куда себя деть, и буквально объедалась печеньками и пила бесконечное количество чаю и кофе. Теперь же у нее появились силы на нечто большее.

– Спасибо тебе, – она порывисто обняла меня, – это же ты все так придумала и устроила!

– Да не за что, – скромно пожала плечами я. – Работа у меня такая…

– Мне кажется, в доме стало теплее и уютнее, – заметила Летисия. – Раньше он мне казался самым мрачным и унылым местом в мире…

В кухню заглянул лакей Рон.

– Танита, – позвал он. – Его светлость зовет вас к себе в кабинет.

– Зачем? – удивилась я.

Рон хмыкнул и пожал плечами:

– Там и узнаешь, разве нет?

– Но он хотя бы не сердит? – забеспокоилась я.

– Как обычно. По нему разве поймешь? – флегматично пожал плечами Рон.

– Хорошо… Я иду, – сказала я, немного нервно вертя чашку в руках.

Поднявшись в кабинет хозяина дома, я вошла туда, затаив дыхание. Что же меня ждет? Выволочка или похвала?

Лорд тем временем сидел, уставившись в какую-то плоскую серебристую штуку на подставке. Будь я в своем мире, я бы подумала, что он смотрит видео на планшете. Лицо лорда Гарингема было непроницаемо-суровым.

– Милорд, – тихонько сказала я, рискнув прервать тишину. Ему только что доложили обо мне, чего это он?

Он поднял свои темные глаза на меня. Уголки губ его дернулись в слабом подобии улыбки.

– Кажется, они счастливы.

– Кто, милорд? – не сообразила я.

Он кивнул на ту штуковину, которую я приняла за планшет. Я приблизилась.

Это оказался магический артефакт с розоватым экраном, на котором сейчас показывали детскую. Там дети играли с новой няней и хохотали вовсю. Да, звука не было слышно, но у детей такая живая мимика, что их веселье передавалось через экран. У меня и то рот растянулся в улыбке.

– Я думаю, что вы правы, милорд, – ответила я.

– Это ваша заслуга, Танита, – повернулся он ко мне.

Я вдруг слегка покраснела от его взгляда – сама не зная почему. Он истолковал мой румянец по-своему.

– Не волнуйтесь, артефакт старый, он настроен всего на три комнаты: детскую, классную и их спальню. За вами никто не следит, клянусь.

Ох! Я, кажется, покраснела еще сильней, представив, как лорд Гарингем с таким же непроницаемым лицом наблюдает, как я на четвереньках залезаю под кровать, чтобы вытащить, что там закатилось, роюсь в книгах в его библиотеке или, того хуже, моюсь в душе!

– Не беспокойтесь, Танита, – повторил он. – Я хотел сказать, что я доволен, как вы все стали устраивать.

– И едой, милорд? – уточнила я, переводя разговор в более практичное русло

– Еда отличная, – кивнул он. – И дом… Он кажется немного уютнее, хотя, честно признаться, я не понял, что изменилось. Вроде бы мебель все та же, но в доме стало немножко светлее…

“Это просто окна помыли”, – хотела пошутить я, но не стала. Все-таки работодатель.

– Скажите, милорд, – спросила я то, что меня интересовало сейчас. – Какие будут ваши указания на Новый год? Будете ли вы звать гостей? Ваших друзей, например, или устраивать детский праздник? Нам с Амирой готовить что-то особенное? Украшать дом? Или вы хотели куда-то уехать?

– Новый год? – Лорд уставился на меня, словно впервые слышал о таком празднике. – Я еще не думал об этом…

– А между тем времени осталось не так-то уж и много, – сказала я, кося глазом на экранчик артефакта. Там, в детской, уже появилась Летисия и поправляла прическу маленькой Лорине.

– Я… подумаю, – ответил он, тоже переводя взгляд на экран. – Девочка так на нее похожа. На Дарию. Свою мать, – счел нужным добавить он, хотя это было ясно безо всяких пояснений.

– Мне очень жаль, милорд, – опустив глаза, сказала я.

– Дария очень любила Новый год, – вдруг сказал он. – Всегда сама хлопотала, чтобы дом был украшен. А для гостей, особенно малышей, устраивала волшебное представление. Ее дар был очень сильным… Такое нельзя было закрывать в ларце…

Эта поговорка, насколько я знала, соответствовала нашей “закапывать талант в землю”. Лорд, охваченный горестными воспоминаниями, продолжал:

– Я не понимаю иногда, нет, пожалуй, никогда не понимал. Как можно было всегда наступать на горло собственной песне? Она отказывалась от своих желаний – от всех, с самого детства, и вот… Она мечтала о сцене, но для этого надо было родиться не в семье аристократов, связанных традициями. Ее дар… Она хотела учиться магии, но ее выдали замуж за этого гнусного подонка, который постоянно давил ей на больное, убеждая в ее женском предназначении – ублажать его и заниматься детьми… Но она ведь была не обычная женщина, а магически одаренная!

“А с не одаренными магически что, можно не церемониться?” – грустно подумала я, но ничего не сказала. Это было бы бестактно и неуместно в такой момент, когда лорда, что называется, понесло.

– Она могла бы учиться, – тоскливо говорил между тем лорд. – Могла бы повременить и с замужеством, и с детьми. И не пришлось бы…

Он оборвал сам себя, резко выпрямился и сказал почти ровным, сухим тоном:

– У вас явно тоже какой-то дар, Танита. В вашем присутствии мне постоянно хочется… сказать лишнего. Прошу прощения, это к делу не относилось. Мы, кажется, обсуждали Новый год?

– Да, – подтвердила я, глядя пристально на его лицо-маску. Нет, ошибаетесь, ваша светлость. Это не у меня дар вызывать вас на откровенность. Это вы одиноки, а на душе у вас наболело столько, что вы не можете удержать это все в себе, как привыкли.

– Давайте обсудим его через несколько дней. Вы передайте ваши соображения через секретаря, я прочитаю. Не бойтесь высказаться. У вас на редкость здравые идеи.

– Благодарю вас, милорд. Мне уйти? – спросила я.

– Вы свободны, Танита, – кивнул он, и я покинула кабинет, хотя мне не хотелось этого делать. Хотелось как-то поддержать его, что ли.

Думаю, дело тут не только в его покойной сестре…

ГЛАВА 27. Благотворительный вечер

Новый год приближался с быстротой паровоза, а в моем списке дел осталась куча невыполненных пунктов. И во многом это была моя вина.

Дело в том, что нашему лорду пришло приглашение на благотворительную распродажу.

Тетушка Амира, которая за долгие годы подработки кухаркой навидалась таких распродаж, объяснила мне, что многие аристократические дома устраивают такие приемы: приглашают гостей, выставляют какие-то вещи, украшения, картины и все такое прочее, а собранные средства отдают как пожертвование в какой-нибудь детский дом или на строительство приюта, или еще на какое-нибудь важное дело. Лорд Гарингем, кстати, отказался посещать прием, ограничившись посыланием небольшой суммы, но мне пришла в голову мысль, почему бы и не устроить такое же мероприятие у нас?

Во-первых, у нас полон чердак вещей – и большинство из них красивые и не потрепанные.

Во-вторых, небольшую часть из вырученных денег можно пустить на покрытие долгов – та же тетушка Амира подтвердила мне, что многие разорившиеся аристократы так и делают.

– У Милисейнов, у которых такой большой розовый особнячок, видела его, . милочка? – И, дождавшись моего кивка, продолжила: – Вот у них был просто чудесный прием! Я приготовила для них чудесные овощные рулетики, закусочные бутербродики на круглом хлебе, четыре разных салата…

Я кивала с улыбкой, понимая, что про вкусную еду тетушка Амира может говорить бесконечно. Но когда перечисление всех замечательных блюд, снискавших кучу похвал от гостей, закончилось, я все-таки узнала много интересного о том, как вообще проводятся такие вечера.

Летисия тоже слушала с жадностью – она никогда не бывала на таком вечере. Поэтому мы с ней усиленно занимались украшательством дома.

Недра захламленного чердака хранили в себе изумительные блестящие гирлянды из крошечных лампочек, витых шнурочков и бархатной бумаги с блестками. Этими гирляндами мы украсили карнизы, рамы картин и зеркал. То тут, то там были развешаны небольшие украшения в виде диковинных птиц, зверей и волшебных существ вроде белых драконов и крылатых коней. Мы с Летисией даже откопали статуэтку, изображавшую феечку в лиловом платье, и она заняла почетное место на кухне.

Дети готовы были визжать от восторга, и укладывать их спать было труднее обычного. Я по привычке из родного мира привлекла их к разбору украшений, конечно, зачаровав игрушки от разбивания, а то жалко такую красоту. Летисия и Аллана потом рассказали мне, что в аристократических семьях так не делается: там принято готовить для детей сюрприз, и лишь в канун праздника наконец-то пустить их в зал с наряженной елкой. Простые люди поступают как им больше нравится, но я решила: пусть Лорина и Мартин порадуются и развлекутся, в конце концов, успеют еще получить достойное родовитых семей воспитание. Да и, если честно, ругать меня и запрещать такое здесь было некому: лорд Гарингем, кажется, отстранился от контроля и с каким-то странным интересом наблюдал, на что еще способна фея домашнего очага, каковой он меня считал. Один раз я даже застала его за разглядыванием гирлянд в красной гостиной, но, заметив меня, он вздрогнул, сделал вид, что просто задумался, и ушел.