Мила Лимонова – Последний принц (страница 32)

— У сестры день рождения, — сообщила Риана.

— У Светика, что ли? — догадался Марат. — Да что же вы сразу не сказали?

— А мы должны были? — строго парировала Гелена, но тут же смягчилась. — Она заслужила праздник. Мы решили порадовать ее.

— Суровая ты баба, Ленка. Это ж надо так выразиться… — Марат резко дал по тормозам, и машина как вкопанная встала на светофоре. — Я тоже хочу в этом поучаствовать, — объявил он, поворачиваясь к Гелене. — А знаете что, девчонки? Давайте-ка я устрою вашей малышке просто офигенный день рождения. Такой, который она в жизни не забудет!

— Это как? — хором уточнили принцессы с большим сомнением.

— Я приглашаю вас в клуб. Всех троих. Все за мой счет! Праздновать так праздновать!

— Я не думаю… — начала было осторожная Гелена, но Риана перебила ее:

— Се… — Она чуть было не сказала “Селина”, но вовремя поправилась: — Сестра будет рада. Это отличная идея, Марат.

Гелена смерила ее испепеляющим взглядом:

— Спасибо, мы подумаем.

— Как скажешь, Ленок, как скажешь, — хохотнул Марат, уже решив про себя, что празднику быть. Кто ж откажется потусить в крутом клубе на халяву? — Какого хоть числа-то? — И, услышав ответ, обрадовался еще сильнее: — Отлично! Как раз на выхах, вообще все в шоколаде. А как там вообще Светик и пацанчик ваш?

— Все в порядке, — чинно ответила Гелена.

— Ну чего вы как не родные. — Марат насупился и покосился в зеркало на Риану. Та молчала.

Машина замедлила ход из-за небольшой пробки, и Марат снова бросил в зеркало взгляд на девушку, сидевшую на заднем сиденье.

Конечно, больше всего он запал на Селину, с ее золотыми волосами и женственной фигурой. Но и остальные сестры были хороши. К Гелене, правда, он бы не стал больше подкатывать — очень уж она холодная, резкая, властная, с такой мужиком себя не чувствуешь, хотя тоже блондинка и красотка, конечно. А вот Риана…

Она неуловимо напоминала ему ту, о которой он давно и старательно хотел бы забыть.

Глава 5. ч.10

Тоня Дорофеева.

Он знал ее еще совсем девчонкой, они вместе играли в прятки и казаки-разбойники за гаражами, когда семья Марата была еще не настолько богатой и влиятельной. Они жили в ближнем Подмосковье, ходили сначала в одну школу, пока отец не пристроил сына в престижный лицей, куда ученики ездили с личными водителями, а кое-кто и с телохранителями.

Но это было потом, а тогда…

Он дразнил ее, звал Антошкой и Картошкой, а она сначала терпела, как полагается хорошей девочке, отличнице, но вдруг однажды, обозлившись, выкрикнула:

— Марат-дегенерат!

Он тогда разозлился не на шутку. Пусть и не знал, что это слово означает, но уж тут и дурак бы догадался, что его не ласковым словом назвали, погнался за ней — но она неслась как ветер, успев забежать в ближайший магазинчик, где Марат вынужден был прекратить преследование.

Зимой он исподтишка швырял в нее снежком и делал вид, что не при делах, дразнил ее и ее подружку, полненькую Юлю Круглову, но на школьных мероприятиях каждый раз косил глазом в сторону Тони: танцует ли?

Она не танцевала, потому что отличниц приглашать пацаны стеснялись, и Марат каждый раз мечтал, что подойдет к ней — и не решался.

Когда он сменил школу на элитный лицей, они еще продолжали жить в Подмосковье, квартира в новом московском ЖК только строилась. Среди новых одноклассников Марат быстро нашел друзей и подружек — он всегда был компанейским парнем, нежадным и довольно приятным внешне, поэтому уговорить какую-нибудь симпатичную девчонку сходить в кино на последний ряд или еще куда-то было для него несложно.

Правда, постоянной девушки он так и не завел. Все они были классными, но…

Что-то мешало.

…Тоню он даже не сразу узнал, случайно столкнувшись с ней во дворе: она обрезала косу, покрасилась в брюнетку и вместо кофточек в пастельных тонах щеголяла в черной футболке со скалящимися черепами и рваных джинсах. На ногах были грубые ботинки на шнуровке, но у Марата все равно екнуло где-то в груди.

— Привет, — сказал он, стараясь выглядеть непринужденным. И вместо обычного “Антошка” почему-то добавил пересохшим языком: — Тонь…

Она поглядела на него с подозрительным прищуром, ожидая очередной насмешки.

Марат ощутил себя неуютно, в своем бежевом костюме с голубой рубашкой, в начищенных кожаных ботинках — он сегодня подрабатывал у отца — показался себе каким-то пижоном. Они словно ролями поменялись: раньше она была барышня, а он — хулиган, а теперь она превратилась в обаятельную неформалку, а он — в приличного молодого человека из приличной семьи.

— Ну, чего тебе? — сказала она грубо.

И он решился, неожиданно выпалив:

— Тонь, сегодня у Макса туса. Приходи, а?

— Зачем?

— Ну… там прикольно будет. Повеселимся хоть. Ты не думай, я реально приглашаю. Пойдем, сто лет не виделись.

— Ладно, — неожиданно согласилась она. — Во сколько и куда приходить?

Марат просиял так, что на фоне его улыбки померк бы самый начищенный медный таз.

— Ну, я зайду за тобой тогда?

Марат зашел за ней заранее, потому что сил терпеть до начала вечеринки не было. Тоня даже не приоделась — только футболку сменила на другую, такую же черную и свободную, да пару прядок в волосах выкрасила синим.

— Хоть ты на нее повлияй, Марат! — запричитала тетя Маша, Тонина мама, буквально вцепившись в него. — Нет бы, как Юля, платья носить, ну, опрятно одеваться, а она — как мальчишка. Музыку слушает такую, ужас просто! — Она замахала рукой. — Гитара еще эта…

— Да все нормально, тетя Маша, вы не волнуйтесь так, — попытался успокоить ее Марат и, подмигнув Тоне, увел ее на улицу.

Потащил ее сначала гулять, потом — есть мороженое в местной кафешке. Постоянно болтал, как попугай, смешил ее байками из жизни отцовской фирмы, и она вроде бы оттаяла, улыбалась. Рассказала, что учится играть на гитаре, про любимые книги и то, как она с подругами искали хозяев потерявшейся собаке.

Вечеринка у Макса уже давно началась, когда на нее явились Марат и Тоня.

— Привет, Марат! — обрадовался Макс. — Это ты с кем, а че не с… — Но тут Марат зыркнул на него так, что хозяин вечеринки лишь поднял руки, словно говоря: “Понял, все понял, ничего больше не скажу”.

— Это Тоня, — представил он свою спутницу.

Всю тусовку Марат, обычно бывший в центре внимания, просидел на диване возле Тони, общаясь только с ней. Только и отходил, чтобы принести им выпить. А уж когда начался медленный танец, пригласил ее, не ожидая согласия…

Но она встала и позволила обнять себя за талию и привлечь к себе.

В этот вечер, провожая ее до дома, он еще не решился поцеловать ее.

А вот на следующий она позвала его к своим друзьям, в тесный прокуренный гараж, где репетировала их начинающая группа.

Сейчас он уже не вспомнил бы слов песни, которую тогда подпевал, выстукивая ритм пальцами.

И здесь они уже вовсю целовались на продавленном пыльном кресле. Он помнил, какими горячими были ее губы, как подавалось навстречу его рукам худенькое тело, скрытое безразмерной футболкой.

Конечно, Марату уже случалось не только целоваться с девушками, но и переходить к более откровенным ласкам, но финальной черты он пока не перешел. Приятелям он, конечно, врал, что уже ого-го какой опытный, и те даже верили, потому что неоднократно видели его с разными красотками.

Но здесь они были не одни, за ними с насмешливой доброжелательностью следили веселые пьяные глаза…

— Пойдем ко мне? — прошептал Марат хрипло ей прямо в ухо, поддев языком готичную сережку.

— А как же… — Она неопределенно повела плечами, но парень и так догадался:

— Предки в гостях, заполночь придут. Пойдем, а?

Глава 5. ч.11

Дома Марат вытащил из барного шкафчика какое-то вино, а Тоня включила на компьютере рок с чувственным женским вокалом. Они принялись то ли танцевать, то ли раздевать друг друга, а скорее, и то и другое сразу.

Свет в коридоре зажегся внезапно, ослепил вспышкой, девушка молниеносно потянула на себя футболку — та оказалась вывернутой наизнанку. Марат метнулся вперед, словно пытаясь закрыть собой.

— Так-та-ак… — протянул отец, сузив глаза. Его выражение лица не предвещало ничего хорошего…

Сын попытался с достоинством выдержать грозный отцовский взгляд. Хотя какое тут достоинство, в одних трусах… Рядом стояла мать, прикрыв рот ладонью и от волнения и смущения потеряв дар речи.

— А че вы так рано? — спросил он у отца с вызовом.

— Мы вовремя, — многозначительно усмехнулся отец.