Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 74)

— Значит, все серьезно? — Чейз внимательно наблюдал за мной.

Мы оба одновременно оказались на скамейке. Он любил играть грязно, и я ценил это в нем. Я тоже любил.

— Что именно? — спросил я.

— Ты и она. Это больше, чем трах?

Я одарил его злобным взглядом, который заставил его усмехнуться.

— Скажи «трах», ссылаясь на неё еще раз, и я клянусь, ты не выйдешь с этого стадиона. Возможно, ты больше никогда не сможешь ходить.

Чейз снова усмехнулся и поднял руки.

— Я не знал, что это больше, чем просто… Значит, она твоя девушка?

Девушка? Не существовало слова, чтобы выразить все то, что Ева стала значить для меня. Как можно назвать родственную душу, свет в темноте? Причину жить?

— Она моя, точка. Сегодня, завтра и каждый последующий день. Мы никогда не расстанемся, пока в моем теле есть дыхание. Это достаточно ясно для тебя?

Чейз моргнул, а затем ухмыльнулся.

— Черт, чувак. Если бы тебе не было девятнадцать, я бы подумал, что ты только что сказал, что собираешься жениться на этой девушке.

— О, я женюсь на ней.

Затем судья кивнул мне, и я вернулся на лед.

После игры у ворот стояла пара болельщиков, ожидающих автографов.

— Беккет! Маркус позвал меня, жестом подзывая к себе.

Они с Кейденом уже подписали джерси для маленького мальчика и теперь ждали меня. Я покатился в их направлении. Малыш рассматривал игроков «Геллионов» восхищенными глазами.

На его хрупкое плечо легла рука, полностью покрытая татуировками. Мой взгляд скользнул по рукаву к мужчине, стоящему в защитной позе за спиной мальчика.

Я остановился прямо перед ними, безуспешно пытаясь скрыть узнавание на своем лице. Я знал этого мужчину. Я запомнил его навсегда. Мы познакомились одной темной ночью, когда Кейден, наконец, избавился от проблем со своим бывшим приемным отцом.

Я даже смог вспомнить его имя. Николай.

Он был не из тех, кого можно забыть.

— Можно и у тебя взять автограф? Я хочу заполучить автографы всех Ледяных Богов, — щебетал малыш, улыбаясь мне, не подозревая, что прямо за его спиной стоит самый опасный человек, которого я когда-либо встречал. — Пап, дашь мне снова маркер?

— Kanechna, Лео. Вот. — Николай протянул ему несмываемый маркер.

Я подписал джерси, пока мальчик крутился на месте от возбуждения.

— Рад видеть тебя снова, Беккет Андерсон, — сказал Николай глубоким голосом с русским акцентом.

— И я рад встрече, — сказал я и посмотрел на Кейдена.

Они с Маркусом наблюдали за мужчиной, как за бомбой, которая может взорваться в любой момент.

— Мой сын — большой фанат «Геллионов». Он с нетерпением ждет возвращения Ашера Мартино в команду.

— Мы живем не в Нью-Йорке, а в Хэйд-Харборе, как ты! Моя мама была твоей учительницей рисования. Мы собираемся ходить на все игры в этом году! — Лео болтал без умолку, пока не заметил Тайлера, который перегнулся через барьер дальше по ряду и разговаривал несколькими фанатами. — Я вернусь через секунду! — Он сорвался с места.

Его отец наблюдал за ним.

— Я слышал, ты и твои друзья недавно убрали мусор в городе, — сказал он непринужденным тоном. Он перевел взгляд обратно на меня.

Я кивнул. Вероятно, он говорил о профессоре Джеффрисе.

Николай одобрительно кивнул.

— Хорошая работа. Если жертвам понадобится адвокат, который согласен представлять их интересы на общественных началах, я знаю одного хорошего. — Он полез в карман и вытащил минималистичную визитную карточку. На одной стороне было просто имя, а на другой — номер мобильного телефона.

Ронан Блэк, Адв.

— Мы должны сохранить Хэйд-Харбор семейным. Это прекрасное место, чтобы растить детей. Я никому не позволю это изменить.

Я воспринял заявление Николая как угрозу, потому что так оно и было.

— А теперь мне нужно отвезти сына к его дяде, пока у него не закончилось место на свитере. — Он отступил и окинул нас беглым взглядом. — Играйте хорошо, мальчики. Я буду наблюдать.

35. Ева

После игры я пообещала девочкам, что встречусь с ними на вечеринке в отеле Геллионов. Я оказалась последней в очереди в душ, и к тому времени, как высушила волосы, осталась в раздевалке одна.

Я неторопливо переоделась. Сначала надела темно-красное платье-свитер, которое было немного коротковато, поэтому я дополнила его шерстяными светлыми колготками, чтобы не замерзнуть. Затем натянула сапоги, куртку и шапку, и была готова идти. Я повесила рюкзак на плечо и взяла коньки за шнурки.

За пределами раздевалки было пустынно. Все стремились попасть на вечеринку. Это была последняя игра перед зимними каникулами, и общая атмосфера была радостной.

Я прошла через тускло освещенные коридоры и вышла на каток. Огибая его, заметила, что Замбони¹⁷ уже сделал свою работу, и большинство ламп были выключены. Даже обслуживающему персоналу не терпелось поскорее убраться отсюда. Весь день шел довольно сильный снег, и было логично, что всем, кто жил далеко, нужно было вернуться домой, пока не стало еще хуже. На катке было тепло, энергия и жар всех тел, которые были собраны здесь всего час назад, все еще сохранялись. Я не горела желанием выходить на улицу, хотя была уверена, что там очень красиво. Нью-Йорк, укрытый белым снегом.

Я только успела спуститься по лестнице с трибун, как услышала звук.

Мягкое поскрипывание чьих-то коньков.

Я обернулась, чтобы посмотреть на каток.

По только что отполированному льду скользила фигура: я узнала бы этот стиль передвижения где угодно.

Я повернулась и пошла обратно к катку.

Он был одет во все черное, и в его быстром приближении чувствовалась хищная грация, которая привела меня в трепет. Он по-прежнему был самым опасным мужчиной из всех, кого я знала, и я не думала, что он когда-нибудь перестанет носить этот титул. Могущественный, богатый и движимый тем, чтобы добиться желаемого. Мало кто мог противостоять Беккету Андерсону, когда он принимался за дело.

— Привет, крошка.

— Разве тебе можно находится здесь до сих пор?

— Разве тебе можно выглядеть так чертовски очаровательно в этом наряде? — Он оглядел меня с ног до головы с явным намерением.

Мне стало жарко.

— Нам нужно идти на вечеринку, — напомнила ему. — Я думала, что встречу тебя там.

— Ты думала, я позволю тебе гулять там одной, по снегу, в незнакомом городе? — Бек сошел со льда и сменил коньки на ботинки на грубой подошве. Закончив, он выпрямился, в его глазах блеснул озорной огонек.

Мое сердце пропустило удар.

— Ты думала, я просто отпущу тебя на вечеринку после того сексуального танцевального номера, не позаботившись о проблеме, которую ты вызвала? — спросил он.

Я с трудом сглотнула, волнение пробежало по моим нервам.

— Какой проблеме?

— Проблеме самого твердого члена, который у меня когда-либо был, и это в то время как я играл прямо на глазах у твоего брата и моего отца, стараясь вести себя наилучшим образом.

Я не могла не бросить взгляд на его черные джинсы. Даже на расстоянии я могла видеть твердые очертания его длины. Член Беккета и в лучшие времена было нелегко не заметить, а в таком твердом состоянии он был просто чертовым шестом.

— Но это было час назад, — поддразнила я его.

— Именно. На данный момент мне практически требуется неотложная медицинская помощь, — прорычал он, делая шаг ко мне.

— Звучит так, будто это твоя проблема, не моя, — сказала я, по моему вспыхнувшему лицу расплылась ухмылка.

Он усмехнулся.