Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 43)

Громкий удар и звук бьющегося стекла в ванной прорвались сквозь красную дымку, застилавшую мне глаза.

— Ей лучше подтвердить, что ничего не было, или, клянусь, фрагменты твоих костей придется вычищать годами с футбольного поля.

Уорнер усмехнулся, но это было фальшиво. Он был напуган. Хорошо, ему следовало бояться.

Я ухмыльнулся, изобразив свою самую испорченную улыбку богатого мудака.

— И не забывай, этот влиятельный миллиардер может сделать с тобой и всей твоей семьей все, что захочет.

Я наклонился, и Уорнер заметно напрягся.

— Для меня ты так же беден, как Ева. Все в этом кампусе такие. У тебя недостаточно денег, чтобы спастись от меня, и если ты что-то сделал с ней — никто тебе не поможет.

Я резко оттолкнул его, и он со стоном упал на кровать.

— Убирайся нахуй отсюда, пока я не решил выбросить тебя в окно, — бросил я ему, прежде чем направиться к закрытой двери ванной. По дороге мне кое-что пришло в голову. Способ убить двух зайцев одним выстрелом. — И еще, эта девушка не станет чирлидершей. Никогда. Ты понял? Ева не свежее мясо для команды. Она вне игры. Убедись в этом.

Он скорчился, все еще держась за живот. На его окровавленном лице отразилось замешательство. Господи, какой же он тупой. Я сделал шаг к нему, и парень вздрогнул.

— Я понял. Она вне игры.

— А теперь вали нахрен с глаз моих, — пробормотал я, пытаясь открыть дверь в ванную.

Она была заперта. Я громко постучал.

— Ева, открой дверь.

Мой приказ был встречен молчанием.

— Ева, открывай сейчас же, или я сломаю эту чертову штуку.

Снова тишина. Меня охватило беспокойство. Что, если она что-то разбила и поранилась, или в эту самую секунду захлебывается собственной рвотой? Тогда она умрет, совсем как моя мама, и я снова останусь один. Навсегда.

Не раздумывая больше, я отступил назад и ударил ногой в дверь. Замок легко поддался, и дверь распахнулась.

Ева скорчилась на полу рядом с унитазом. В руке она сжимала разбитый стакан с водой. Кафель был усеян красными каплями, а пара кровавых отпечатков ладоней украшала ее обтягивающее белое платье. Ее бронзовая кожа сияла в тусклом свете — потрясающее сочетание со светлым платьем.

Она поранила себя. Ярость, подобной которой я никогда не испытывал, затопила меня.

Первым делом я потянулся за стаканом, освобождая ее пальцы от осколка. У нее было несколько глубоких порезов.

Я опоздал. Я должен был прийти сюда раньше. Пока я вел себя как гребаный трус, откладывая поездку домой и встречу с Евой после ее утешения прошлой ночью, она напивалась или, может быть, даже ее накачивали наркотиками.

Я схватил чистое на вид полотенце и обернул вокруг ее руки.

— Ашер? — Пробормотала Ева, когда я дотронулся до нее.

Когда я не ответил, она попробовала снова.

— Лил?

— Попробуй еще раз, Золушка, — пробормотал я, вытирая её лицо и откидывая волосы назад.

Ее веки дрогнули, и она тихо застонала.

— Нет, только не ты.

Осторожно я поднял ее на руки. Она ни за что бы не вышла отсюда без помощи. Что-то сжалось глубоко в моей груди, когда она оказалась в моих объятьях.

— Я, — подтвердил я, к ее разочарованию. Меня это не слишком беспокоило. Я привык быть разочарованием для людей в своей жизни.

Я перешагнул через разбитое стекло и вернулся в спальню. Уорнер, игрок с желанием умереть, ушел. Я на секунду опустил Еву на кровать и потянулся за одеялом, чтобы укутать ее. Эта чертова пародия на платье едва прикрывала ее соблазнительные формы. Я ни за что не стал бы нести ее в таком виде через дом, полный громких засранцев из братства.

Укутав Еву, я снова поднял ее и направился вниз. Снаружи вокруг Мазерати все еще толпились студенты.

— Двигайтесь, — рявкнул я и осторожно опустил ее на пассажирское сиденье.

Когда я внес Еву внутрь, в квартире номер семь стояла тишина. Я был рад, что парней не было дома, поскольку не хотел, чтобы кто-то еще видел ее в таком состоянии.

Я усадил ее на диван и стянул с нее кроссовки. Кроссовки с таким платьем. Подобное сочетание должно было выглядеть нелепо, но ей почему-то шло. Она плюхнулась на подушки, как только я отпустил ее.

— Дай мне руку, Ева, — приказал я ей, раздраженный тем, как она вертится.

Она оттолкнула мои пальцы, когда я попытался усадить ее. Во мне вскипело недовольство из-за того, до какого состояния она себя довела. У нее явно не было ни малейшего намерения следовать правилам, которые я установил. В конце концов, она не боялась меня. Я полагал, что это из-за той ночи в аптеке, а может, просто из-за того, что она всегда видела меня таким, какой я есть, несмотря на все мое притворство. Она видела меня и не боялась. Я не знал, как к этому относиться.

Я осмотрел ее на предмет других порезов. Она выглядела чертовски сексуально, неприлично раскинувшись поперек кровати.

Я присел и проверил ее лицо — от высоких скул до пухлых губ. Ева была такой красивой и такой невероятно хрупкой. Тот поганый футболист мог сделать с ней что угодно, и она бы не смогла его остановить. Эта мысль привела меня в ярость. На мгновение в моем мозгу произошло короткое замыкание. Это было слишком близко ко всем вещам, о которых я не позволял себе думать.

Я нашел аптечку в ванной, уверенный, что смогу позаботиться о ее руке. Я много раз латал себе мелкие порезы после игр.

Опустившись перед ней на колени, я осторожно подтолкнул ее, вынуждая откинуться на диван. Она охотно подчинилась, но, когда я коснулся ее ладони, вздрогнула и отстранилась.

— Дай мне свою руку, — приказал я, притягивая ее обратно, прежде чем она успела запротестовать.

Ева прикусила губу, пискнув от боли, когда я начал очищать порезы от стекла на ее ладони.

— Понежнее, — попросила она.

Я вдавил ватный диск с дезинфицирующим средством в порез.

— Не в моем стиле.

Отложив окровавленный ватный диск, я потянулся за антисептической мазью, после чего втер ее в кожу. Ева зашипела и попыталась отдернуть руку.

— Сиди смирно, или я заставлю тебя. — Мой голос был похож на глубокое рычание.

Она усмехнулась, но перестала дергаться.

— И каков был план на сегодняшний вечер?

— Вычеркнуть один номер из карточки бинго. Предполагалось, что будет весело. Тебе этого не понять, — невнятно пробормотала она.

Карточки бинго? О чем она, черт возьми?

— Что ж, завтрашнее похмелье будет очень веселым.

Она посмотрела на меня затуманенными глазами.

— У меня не будет похмелья. От трех коктейлей похмелья не бывает.

— Это из-за трех коктейлей? Я так не думаю.

Не может быть. Конечно, Ева не была большой любительницей алкоголя, но она была молода, с крепкой печенью, и ее уже вырвало. Ей должно было полегчать, но вместо этого она держалась за диван, как за лодку в штормовом море.

— Кто-нибудь еще угощал тебя выпивкой? Как насчет того парня, с которым ты была?

— Я не была ни с каким парнем.

— Блондин.

— Он просто показал мне, где блевать. — Внезапно она хихикнула. — Не ревнуй, Бек. Ты все еще заноза номер один в моей заднице. Ты ненавидишь, когда я называю тебя Беком?

Я покачал головой, не задумываясь.

— Но ты же ненавидишь это прозвище, — заметила она.

Я снова покачал головой.