Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 39)
— У тебя талант, милая. Думаю, мы наконец-то нашли твое призвание в жизни. Может быть, именно так я накажу тебя за то, что ты испортила всю мою жизнь… прикую тебя цепью к стене моей спальни и буду трахать этот горячий маленький ротик, когда захочу… Буду держать тебя на диете из моей спермы, пока ты не расплатишься со мной по счетам. Сломаю тебя, как ты сломала меня.
Я был в нескольких секундах от того, чтобы кончить. Сдерживаться было невозможно. Влажный звук моего члена, скользящего в ее податливый рот, сводил меня с ума. А ее запах и вкус ее киски на губах окончательно добил меня. Я схватил её за шею и вошел так глубоко, как только мог. Я почувствовал момент, когда член скользнул в ее глотку и надавил на мою руку, обхватывающую ее изящное горло.
Она задохнулась вокруг меня, когда я сильно кончил, извергая горячую сперму. Я удерживал ее на месте, заставляя принимать каждую каплю. Она не дрогнула. Ева действительно была талантлива. Она проглотила всё, позволив лишь маленькой белой жемчужинке вытечь из уголка ее рта. Я наблюдал, как она пытается справиться с моим оргазмом, и вид ее милого личика с ртом, набитым моей длиной, был лучшим, что я когда-либо видел. Я никогда этого не забуду.
Она оттолкнула меня, как только мой член перестал пульсировать. Я позволил себе выскользнуть из ее влажных губ.
— Мудак! Сколько там было чертовой спермы? Такое количество вообще нормально?
— Наверное, нет. Это было долгое лето. Я приберег ее всю для тебя. — Из меня вырвался смешок.
Я наклонился и подхватил ее под мышки. Она была легкой, несмотря на высокий для девушки рост, и обладала формами во всех нужных местах.
Я не смог удержаться и поцеловал ее.
— У меня во рту сперма, — прошептала она мне в губы, как будто это могло оттолкнуть меня.
— Мне нравится, когда ты на вкус как я, — парировал я, убирая пряди волос ей за ухо. На ощупь они были такими же мягкими, как выглядели.
— Полагаю, ты забыл о своем запрете на прикосновения? — мягко поинтересовалась Ева.
Я покачал головой.
— Нет, не забыл и никогда не забуду.
— Но сейчас прикосновения не являются проблемой, — заметила она мгновение спустя.
— Хмм, похоже на то, верно?
Я не знал, почему той ночью мне приснилась мама. Я заснул довольным и расслабленным. Я должен был крепко уснуть.
Все началось как обычно. Мы были на пруду Миллера. Было слишком холодно, чтобы приходить туда в одних тонких куртках, но мама, казалось, этого не замечала. На коленях у нее лежала толстая книга по греческой мифологии, которую она очень любила, а на её плечи была накинута шаль. Она сочеталась с шарфом, который мама повязала на свои редеющие волосы.
Тогда я подумал о том, какой она была красивой. Я всегда так считал. Мне было десять, и я понятия не имел, что тот день у пруда Миллера, когда мама читала мне об Ахиллесе и его матери Фетиде, станет последним, который я когда-либо проведу с ней.
— На свадьбе Фетиды и Пелея, на которой присутствовало множество могущественных богов, появилась та, кого не приглашали. Эрида, богиня хаоса, известная своими беспорядками. Она бросила в толпу золотое яблоко с простой надписью «Прекраснейшей».
— И Фетида поймала яблоко? — полюбопытствовал я.
Она покачала головой.
— Нет. Парис поймал, но это история для другого раза. У Фетиды и Пелея родился Ахиллес, ребенок, которому суждено было стать более великим, чем его отец. Желая защитить его от бед, мать Ахиллеса искупала его в реке Стикс, чтобы сделать непобедимым.
Мама глубоко вздохнула и расслабила хрупкие плечи. Она так сильно похудела, что легкий ветерок, дующий с пруда, мог бы сбить ее с ног.
— Пойдем, Ахиллес. Давай искупаем тебя в реке Стикс и сделаем непобедимым. — Она посмотрела на меня и крепко вцепилась в мою руку, прижимая ее к своей исхудалой щеке. — Ты будешь намного сильнее нас с отцом, Бек. Ты должен стать выносливее меня. — Она глубоко вздохнула. — Ты должен стать неуязвимым, Бек.
Мама встала и подошла к кромке воды. Ее длинная ночная сорочка волочилась по воде. Она больше не носила нормальную одежду. В последнее время она перестала выходить из своей комнаты или вставать с кровати. Она удивила меня, когда настояла на том, чтобы пойти куда-нибудь, только вдвоем этим утром, вызвав из школы. Отца не было дома — в последнее время его вообще не было рядом. Были только я, мама и целая армия частных медсестер и прислуги.
— Ты должен стать неуязвимым, не таким, как я… Живи за меня, Беккет. Будь счастлив за меня, мой прекрасный мальчик.
Я последовал за ней, вздрогнув от прохладной воды.
Она посмотрела на меня и рассмеялась. Ее смех был подобен звону серебряных колокольчиков.
Это был последний день моего детства.
Прекрасное воспоминание.
17. Ева
Странный звук вырвал меня из сна. Я резко проснулась, села в постели и оглядела темную комнату. Послышалось бормотание, за которым последовал шорох простыней. Я нерешительно встала с кровати и на цыпочках подошла к Беккету.
Он был скрыт под огромным одеялом, которые сбилось в кучу.
Я придвинулась ближе и взяла его за руку.
— Беккет, проснись… это просто сон.
Он отпрянул от меня, охваченный преследующим его кошмаром.
— Бек! — Я позвала громче и потрясла его.
Он вскочил, его глаза невидяще уставились на меня, а в следующую секунду я уже лежала на спине в его постели, а он склонился надо мной.
— Беккет? Это просто сон, — пробормотала я.
На его лице застыло измученное выражение. Казалось, он все еще наполовину спит, одной ногой здесь, а другой в стране грез.
Его руки впились в мои плечи в безжалостно сильной хватке. Я попыталась оторвать от себя эти карающие пальцы, но всё было бесполезно. Сейчас он был не в себе.
— Беккет, проснись, — прошептала я. Было что-то невыносимо хрупкое в человеке, настолько глубоко погруженном в свой сон, и казалось важным разбудить его осторожно.
Брызги горячей жидкости попали мне на лицо, и я моргнула.
Беккет плакал.
Уже во второй раз я стала свидетельницей слез Беккета Андерсона, только в этот раз он был погружен в сон, который явно разрывал его сердце на части. Мое сердце дрогнуло. Беккет больше не был для меня просто незнакомцем. Он стал важной частью моей жизни. Моим первым.
Его слова, сказанные в нашу первую ночь вместе всплыли в моей памяти, вызывая необъяснимую боль.
Я инстинктивно пошевелилась, что-то внутри меня откликнулось на искренние эмоции парня, который перевернул мое сердце. Затем подняла руки и обхватила его лицо, вытирая большими пальцами под глазами. Его широкие плечи почти незаметно дрогнули. Печаль сдавила мне горло, и мои собственные слезы защипали веки. Его эмоции были слишком сильны, я не могла не реагировать на них. Я чувствовала, как он страдает.
— Все в порядке, — пробормотала я ему, мои пальцы скользнули по шраму. Кожа на этом месте была слегка шероховатой. Я слегка провела по ней пальцами, затем обняла его за плечи и похлопала по спине.
Без предупреждения он опустился на меня сверху. Его тело идеально примостилось на моем, ноги скользнули между моих ног, а бедра прижались к моим. Беккет уткнулся лицом в изгиб моей шеи, между плечом и головой. Он глубоко вздохнул, пока я продолжала растирать его спину, как я надеялась, успокаивающими движениями.
— Теперь все хорошо. Я здесь. Ты не один. — Я произносила всё, что приходило мне в голову в тот полусонный момент. — Ты не один. — Эта фраза показалась мне правильной, потому что его учащенное дыхание успокоилось, когда я произнесла ее.
Я делала длинные медленные вдохи, надеясь, что мое спокойствие передастся и ему. Через несколько секунд так и произошло.
— Все хорошо, — снова пробормотала я и, позволив себе минутную слабость, обняла широкие плечи, наслаждаясь его весом, и совершенно ошеломляющим ощущением того, что я зажата под ним. Это странно успокаивало. Как бы я ни была полна решимости уберечь свое сердце от пристрастия к такому парню, как Бекетт, я не была уверена, что мне это удается. Лежать с ним в темноте прямо сейчас, пока он показывал мне ту часть себя, которую видела только я, было сложнее, чем я думала.
Через некоторое время я убедилась, что он снова заснул, и попыталась тихонько повернуться на бок.
Его рука обвилась вокруг меня, прижав к матрасу, чтобы я не смогла встать.
— Еще немного, Золушка, еще немного.
Его бормотание было настолько неожиданным, что я вздрогнула.
— Ты не спишь? — спросила у него и вернула свои руки ему на спину.
Его голос был хриплым шепотом.
— Сплю, и ты тоже. Все это просто сон.
И вот так он затих, лежа в моих объятиях в темноте.
Я гладила его по спине, изо всех сил стараясь не влюбиться в парня, который ненавидел меня и поклялся усложнить мне жизнь. Я же не могла быть настолько глупой, верно?
На следующее утро я взбежала по лестнице экономического корпуса, опаздывая на вводный курс по экономике.
Беккет уже ушел на тренировку, когда я проснулась в его постели.