Мила Каталано – Просто будь (страница 5)
Кухонька крошечная, уютная, но такая тесная, что если сесть на табурет прямо в центре, можно легко дотянуться до всего необходимого, не вставая с места.
– Саша должен быть с минуты на минуту. Дождёмся его? Как твой день, как учёба?
– Всё хорошо, – с готовностью ответила я. – Завтра у нас "колхоз", не учимся – едем на сбор морковки в Шушары… У вас случайно нет лишних резиновых са… – я запнулась на полуслове, бросив быстрый взгляд на её маленькую стопу.
– Тебе нужны сапоги? – сразу догадалась тётя Нина, сияя материнской заботой. – Давай сначала Сан Саныча покормим, а потом «зашлём» его в «Красный треугольник» – лады?
– Лады, – отозвалась я эхом, а про себя подумала: «Бедный Сан Саныч – только придёт с улицы и снова обратно. Скорее бы уже в общежитие, чтобы никого не напрягать…».
Подобные мысли о том, чтобы никому не досаждать, даже в ущерб своему комфорту, были моим постоянным фоном.
Я пересела на своё кресло в коридоре и принялась рыться в сумке в поисках теплой одежды для поездки в колхоз. Поедут все: и студенты, и преподаватели. Я представляла, что это будет весело, что мы там подружимся, может быть, даже устроим пикник.
Что касается училища: когда мы искали учебное заведение, которое может принять меня в середине сентября и, самое главное, предоставить общежитие, к моей будущей специальности "редактор" ближе всего оказалось Полиграфическое училище № 4 на Измайловском. «Кто не верил в МГУ – поступает в ПТУ», – пошутила над собой.
Да, после несостоявшегося МГУ это, безусловно, было «падение». Но я нашла себе аргумент: «Зато буду знать, как печатают книги и журналы!» – и подписала заявление на специальность «помощник печатника».
Мне повезло: в группе я оказалась в своём кругу – не поступивших в вуз, что было и утешительно, и немного обидно.
Сан Саныч приехал, и квартиру заполнил его голос, низкий, бархатный. Он был хорошим исполнителем песен, романсов, поэтому часто напевал что-нибудь. Мне очень нравилась атмосфера, которую создавали эти двое.
– Нинуля, я слона сейчас съем!
– Уже лежит, тебя ждёт, – парирует жена.
Мне было любопытно наблюдать за ними: как они дурачатся, как свободно обсуждают свои дела и делят обязанности.
В моём детстве всё было иначе. Я приходила из школы и сразу садилась за уроки, потом приходила мама с младшим братом. А после ужина начинала внутренне дрожать – из-за отца. Мой вечер зависел от того, в каком состоянии он придёт – трезвом или пьяном. Пьяный – значит, начинался громкий, страшный скандал, долгий и мучительный, от которого хотелось сбежать из дома. Если приходил трезвый, то молча ложился на диван с газетой, и этот факт сам по себе уже был для меня счастьем. Я мечтала, чтобы так было всегда.
Тётя Нина отвлекла меня от невеселых воспоминаний, поставив на стол большое блюдо:
– Давайте есть слона, а то день уже заканчивается.
После обеда, глядя на мои скрещённые под стулом ноги, дядя Саша, озадаченный срочной покупкой сапог, спросил:
– Людочка… у тебя какой размер, 39-й?
– 38-й, – ответила я, не соображая о последствиях, втягивая пальцы в шлёпанцах 40-го.Через полтора часа мне торжественно доставили голубые резиновые сапоги, разумеется, 38-го размера.
Утром я вышла в них… и до самого вечера ни о чём не думала, кроме: "где бы сесть, чтобы снять". На завтра я разработала план частичного спасения себя: надевала «пыточные» сапоги дома, потом всоседнем дворе переобувалась в удобные кроссовки. В автобусе до Шушар меняла всё обратно, и таким образом, страдала хотя бы полдня, а не весь день.
Собирать урожай моркови поздней осенью в Шушарах оказалось адским испытанием даже для тех, кто приехал в адекватной по размеру резиновой обуви: холодная, вязкая жижа морозила ноги, пронизывающий ветер задувал в поясницу, заледеневшие пальцы в резиновых перчатках дервенели и не слушались…
Периодически я выпрямлялась, чтобы передохнуть, расправляла плечи, смотрела вокруг – красота! Повсюду морковные и какие-то ещё поля, а справа и слева, спереди и сзади медленно двигаются согнувшись, словно зомби, твои коллеги по колхозу…
И в этот момент ловила себя на мысли: а если вдруг зачешется спина… или там пятка… что делать? Или срочно приспичит? При таком-то холоде и влажности, шутка ли? Пока добежишь, утопая в этой грязи, до одинокого деревянного домика, уже и спешить не надо будет.
Я выдёргивала оранжевую моркву из земли и думала, что вот именно так, наверное, в смутные времена наказывали за враньё.
А сейчас бы добавила: и за нелюбовь к себе тоже. Разве виновата душа, что ей достались эти ступни?
Прихожу после занятий домой, снимаю куртку, обувь, заглядываю в кухню – и та-дам… Накрыт стол: салаты, торт, шампанское…
Только открыла рот, чтобы спросить: «Гостей ждёте?» – как в этот момент за моей спиной раздалось громкое, многоголосое:
– С Днём рождения тебя, с Днём рождения, наша Люда, с Днём рождения тебя!
Ситуация – конфуз: день рождения у меня – через месяц. Я слегка онемела, и тётя Нина воскликнула, хватаясь за голову:
– Ай-ай, разве не сегодня, я ошиблась??
Вот хоть режьте меня – я не могу опровергнуть. Почему? Потому что они взрослые, потому что стол накрыли, готовили, старались, потратили время… Мой мозг работал по привычному с детства сценарию обесценивания себя.
– Да. Сегодня день рождения, спасибо! – сумасбродно выдала я и поняла, что никто мне не поверил. Паспорт, естественно, не проверяли, но за ужином всем было не очень....Я отчётливо помню, какой «железный якорь» сидел тогда в моей голове и руководил моими поступками: «Другие люди умнее меня, опытнее, богаче, красивее, лучше…».
Глава 4. Авантюра или риск?
Комната моего общежития находилась на 9 этаже 16-этажного дома и оказалась малюсенькой, метров 10, с одной койкой у стены и другой – у окна. «Старушка» – моя соседка Надя 25 лет, выглядела старше – крупная, чуть сутулая фигура, жидковатые светлые волосы до плеч и, что совсем удивило меня, – повисшая грудь, которую она «заворачивала», чтобы поместить в бюстгальтер. Она не стеснялась переодеваться при мне.
Ёе свадьба планировалась через неделю, а пока Надя приносила откуда-то пустые коробки, готовилась к переезду. А мне не терпелось увидеть её жениха. Он не заставил себя долго ждать – пришёл вечером забрать кое-какие вещи. Длинный, как антресоль, и такой худой, что несмотря на три слоя одежды, в профиль мог бы спрятаться за столб. Он не проявлял к ней нежности, наоборот, вёл себя высокомерно, задевал её, неприятно шутил. Мне стало жаль добрую Надю. Какой бы некрасивой она не была, этот тип точно её не достоин.
В одну из наших вечерних посиделок на кухне с открытым в звездное небо окном Надя мне грустно сказала, что очень ей хочется уехать из общежития, родить ребёнка…а муж – или стерпится-слюбится, или разведётся, если будет невыносимо.
На свадьбе было шумно, жирно и пахло селёдкой. Мне казалось, что вся эта весёлая компания общается на каком-то незнакомом мне языке: эти взрослые мужчины и женщины, их «ха-ха», «ну ты даёшь!» их манеры были явно не из моего мира. Один – с круглым лицом – улыбался мне во весь рот, а потом подхватил два бокала с шампанским и торжественно направился в мою сторону. Не дожидаясь этого непрошенного визита, я быстро пересела к Наде и крепко обняла её. Опасность разочарованно прошла мимо.
Минут через 10, пока ещё не стемнело, контролируя свой тыл на всякий случай, не увязался ли кто за мной, добежала до общежития и плюхнулась в кровать. Вся комната – моя! Это было новое ощущение. Удивительное.
Рассыпав волосы по подушке, я вспоминала детали вечера, взгляды … «Наверное, что-то во мне есть?…Хм…Никогда не вышла бы замуж за такого, как надин муж, будь мне хоть 40. Что-то с ней будет? Бедная…»
Мужчины…они были для меня как люди с другой планеты. Со мной пытались знакомиться с виду нормальные ребята – в троллейбусе, в столовой, на остановке…
– Привет, мы не из одного института? – Девушка, а у вас не будет зажигалки? – Вы почему такая грустная?
Некоторые мне нравились, но я всё равно не решалась заговорить. Тем не менее это были первые звоночки о том, что я, наверное, привлекательная. И, может быть, даже красивая. Но это не точно.
В этой маленькой комнате я прожила почти год – до окончания училища. Первое пространство, где можно было закрыть дверь и остаться наедине с собой.
Будущее, правда, выглядело не особенно светлым. По распределению нам всем предстояло отрабатывать три года на полиграфическом предприятии. Всю группу направляли на «Печатный двор». Работа – в три смены. Это означало, что учится будет очень сложно, если вообще возможно. На заочное идти не хотелось, да и у станка стоять 3 года тоже в мои планы не входило. Вспоминая мамины слова «закончи хотя бы техникум», я ещё в училище решила идти в вуз по ступенькам: ПТУ, издательский техникум на «корректора» и потом – на 3-й курс полиграфического института на «редактора». Но 3 смены – это был тупик.