Мила Дуглас – Влюбиться в Бесалу за три предсказания (страница 1)

Мила Дуглас

Влюбиться в Бесалу за три предсказания

Глава 1

Песок Малаги – это не фон, это агрессор. Он лез в нос, скрипел на зубах и нагло оседал на витринах с моими «эксклюзивными шедеврами ручной работы». Да, эксклюзив. Видимо, эксклюзивно невостребованный.

Серьги с аквамаринами, утонченные, как слеза русалки?

Проигрывали магнитам «I ♥ Málaga» с похабной настойчивостью.

Кольца в форме волн? Туристы предпочитали волны пивные в соседнем тапас-баре.

Я, Лус Солар, 33 года, дважды разведенная (медаль «За отвагу в бракоразводных процессах» уже в пути), сидела за своим прилавком и чувствовала себя живой иллюстрацией к карте Таро «Башня», но без катарсиса. Просто руины.

Ах, мои бывшие!

Первый – Пабло, «гений» кисти и бутылки. Страсть? Да, к долгам и ночным смс в духе «Лусита, солнышко, ты не поверишь, но я нашел смысл жизни! И он стоит 500 евро…».

Второй – Мигель же, бухгалтер с ледяными цифрами вместо сердца, нашел смысл жизни под юбкой своей ассистентки. Видите ли, мои волны негатива в его просветленное лицо не устраивали никак.

Раздел имущества? Мои «творческие порывы» оценили в ноль, а я получила честь оплачивать съемную клетушку на окраине, где счетчик за электричество жужжал, как разъяренный шершень, напоминая: «Ты должна! Ты должна! Ты должна!». Он явно персонифицирован в моем сознании, этакий мелкий демон коммунальных служб.

Ювелирка – моя страсть, ныне каторга. Руки, создавшие красоту, теперь чаще сжимались в кулаки от бессилия или чесали виски под натиском звонков коллекторов, чьи голоса звучали как скрежет ржавых шестеренок. Надежда? Таяла быстрее мороженого на этой сковородке под названием Андалусия.

И тут, как назло, память подкинула сладкий, но едкий сувенир. Лето. Десять лет. Барселона. Родительские крики за стеной – соревнование в категориях «Кто громче?» и «Кто обиднее?». Я, маленькая Лусита, забилась в угол, пытаясь стать невидимкой. Спасение пришло с балкона в виде бабушки Кармен. Седая, невысокая, пахнущая чем-то средним между аптекой и тайной – сушеными травами и камфорой. Ее глаза видели не стену, а что-то за горизонтом времени.

– Не слушай эту куриную возню, солнышко, – прошептала она, обняв меня так, что мир перестал трястись. – Они сейчас глупее цыплят в грозу. Смотри лучше сюда.

Из плетеной сумочки, похожей на гнездо колдуньи, появились карты. Не простые – Таро. Старые, с потертыми углами и такой аурой, что воздух звенел.

– Видишь? Сила. – Она ткнула пальцем в карту, где девушка спокойно закрывала пасть льву. – Это ты. Твоя суть. А вот – Королева Пентаклей. Земная, мудрая, с монеткой у ног. Это я. Мы – как камни Бесалу. Нас не сдвинуть ветром глупости.

Она презрительно махнула рукой в сторону квартиры, где родительский шторм достиг ураганной силы.

– Помни корни, Лусита. Каталония в твоей крови, как и в моей. Там, в Бесалу, камни помнят поцелуи и предательства. А вороны… вороны шепчут правду тем, кто умеет слушать. Особенно в Доме Воронов.

Бабушка Кармен. Эксцентричная, как трехногий ворон, мудрая, как все камни ее Бесалу вместе взятые, и фанатично гордая своей каталонскостью. Гадалка, толковательница снов и верховная жрица местной стаи воронов, которые, по ее словам, были не птицами, а древними духами-наблюдателями. Она умерла два года назад, тихо, в своем Доме Воронов. А родня, как стая гиен, кинулась делить ее лавку в Бесалу, забыв про меня, как про пыльную статуэтку на полке. Как типично для них.

Резкий визг смс выдернул меня из прошлого. Банк. «Вежливое напоминание» о просрочке. Вежливость колотушки. Комок в горле стал размером с кулак Пабло в его «творческие» моменты. До конца смены – час. В кошельке – столько, что хватит разве что на пару таблеток от головной боли, которую я сейчас испытывала. Картины будущего: выключенный холодильник (прощай, йогурт!), пылающая как ад жарища в клетушке и демон-счетчик, наслаждающийся моими мучениями.

Именно в этот момент, когда горечь вот-вот прольется сквозь солнцезащитные очки, к прилавку подошел он. Почтальон! Но не обычный, замызганный труженик, а… странно подтянутый для этой жары. И смотрел не на адрес, а прямо на меня, будто проверял, та ли я Лус Солар, что значится в его списке.

– Сеньорита Солар? – Голос звучал неожиданно глубоко для этой пыльной сауны. – Заказное. Из Жироны. Бесалу.

Бесалу. Сердце не сжалось – оно стукнуло, как мешок с камнями. Я расписалась дрожащей рукой, будто подписывала пакт с дьяволом, но пахнул конверт не серой, а… лавандой? Или это память играла? Штемпель нотариуса. Строка: «Наследство Кармен Солар».

Разорвала конверт с яростью, достойной Пабло в день, когда у него заканчивались деньги. Глаза скакали по строчкам, выхватывая священные слова: «…последнее желание усопшей… единственная наследница… недвижимость: Бесалу, Carrer del Pont Vell, 8, «Casa dels Corbs» (Дом Воронов)… лавка на первом этаже… личные вещи… явиться для вступления…»

Дом Воронов. Бабушкин дом. Лавка. Бесалу.

Я рухнула на стул, держа письмо, как тонущий – соломинку. Малага, рынок, жара, долги-демоны, два мужа-катастрофы, ювелирка-неудачница… И вдруг – ключ. Не просто ключ, а целая связка старинных, пахнущих холодным камнем, лавандой и… памятью о бабушке. Наших вечерах с песнями. Ключ от двери в совершенно другую жизнь.

Я окинула взглядом свой «эксклюзив» в витрине, мысленно услышала злобное жужжание счетчика и визг коллекторских голосов в телефоне. А в ушах – голос бабушки, чистый и спокойный: «Ты сильная». И мой собственный смешок – горьковатый, но вдруг сорвавшийся в дерзкий хохоток. Абсурд! Совершенный, прекрасный абсурд!

Бесалу. Дом Воронов. Лавка. Бабушкины карты. И вороны… которые, наверное, уже каркают: «Держитесь! Лусита едет!».

Я медленно, почти церемониально сложила письмо. Потом принялась упаковывать свои «неудачницы» в коробку. Твердо. Решительно. Без оглядки. Решение созрело не просто мгновенно – оно родилось как феникс из пепла отчаяния, под аккомпанемент бабушкиного смеха где-то в ином мире и ехидного карканья невидимых воронов.

Я ехала в Бесалу. Завтра. Пусть кредиторы ищут меня среди древних камней и говорящих птиц. Дом Воронов ждал. И что-то подсказывало, что это «что-то» могло включать не только дом и лавку, но и… ну, скажем так, новую главу. С чистого листа. Или с таинственно подмигивающей карты Таро. Время покажет. Главное – лететь!

Глава 2

Автобус из Жироны выплюнул меня, мой единственный чемодан (вместилище всей моей прежней жизни, ювелирных инструментов и несбывшихся надежд) и облако пыли на крошечной остановке у подножия холма. Воздух? О, боги! После вечной духоты Малаги это было как нырнуть в гигантский аквариум с прохладной, кристально-чистой водой, приправленной нотками… римских легионов. Да-да, камни здесь явно помнили не только римлян, но и то, как они жаловались на отсутствие кондиционера. Мох шептал сплетни времен инквизиции, а где-то витал дымок жареных каштанов – вероятно, кто-то жарил их еще при Карле Великом. Я вдохнула полной грудью, подхватила чемодан (мой верный спутник по скитаниям) и… обомлела.

Вот он. Pont Vell. Легендарный средневековый мост Бесалу. Не плоская картинка из инстаграма, а монументальный, дышащий каменный зверь, который разлегся через изумрудную ленту реки Флувия. Огромные арки, будто вырубленные титанами в порыве творческого приступа, мощная восьмиугольная башня-ворота – настоящий швейцар в ливрее из лишайника. Узкая мостовая вела прямиком… ну, не то чтобы в прошлое, но в место, где время явно расслабилось и потягивало сангрию во время сиесты. Солнце золотило вековые камни, подчеркивая каждую царапину, каждую выбоину – словно морщины мудрости на лице очень, очень старого сеньора.

– Déu Meu, – выдохнула я, забыв про усталость и чемодан, который тут же попытался откатиться обратно к цивилизации. Это был не просто мост. Это был портал. Портал в мир, где рыцари, вероятно, забывали свои доспехи в химчистке, менестрели фальшивили на лютнях, а влюбленные целовались так громко, что эхо будило сов. Портал, конечно, но Wi-Fi тут ловил, подозреваю, только средневековый – два ворона и надежда.

Я двинулась по нему, стараясь не споткнуться о булыжники, отполированные до зеркального блеска миллионами туристических кроссовок и, возможно, подковами коня какого-нибудь особо важного виконта. Ладони скользнули по прохладному, шершавому парапету – привет, тысячелетний массаж! Воздух был коктейлем: свежесть реки, влажное дыхание камней (они тут все дышат, я уверена), далекий аромат жареной свинины (ах, прогресс!) и… да, неуловимо, но отчетливо – хвоя и влажная земля с холмов. Дух Средневековья витал не как заспиртованный экспонат, а как слегка надоедливый, но обаятельный призрак, который только что уступил мне дорогу со вздохом: «Молодежь пошла… Боже, с фиолетовыми прядями. Видели бы ее доминиканцы!».

И тут меня накрыло. Воспоминание. Яркое, теплое, слегка абсурдное, как и все, связанное с бабушкой.

Лето. Ночь. Бесалу купался в лунном свете, а луна – та самая, с лицом моей строгой учительницы математики – наблюдала свысока. Я, маленькая Лус, закутанная в бабушкин шерстяной платок, пахнущий лавандой и тайнами, сидела с ней во дворике Casa dels Corbs. Тишина звенела, как хрустальный колокольчик, нарушаемая только стрекотом сверчков и мерным клокотанием двух воронов – постоянных декораторов бабушкиной жизни. Бабушка Кармен, вся в перстнях с камнями, похожими на застывшую ночь, раскладывала свои карты Таро. В лунном свете рыцари Кубков, казалось, подмигивали мне, а Императрица зевала.