Мила Дрим – Золотая орда (страница 23)

– Я, – начала, было, я, краснея, – потому что я доверяю тебе.

Тимур глухо рассмеялся и покачал головой.

– Вот я попал, – с горькой усмешкой изрек он, проводя пятерней по своим темным, коротко остриженным волосам.

Я тоже поднялась с дивана и произнесла:

– Не злись, пожалуйста.

Тимур окинул меня пронзительным взглядом и задал вопрос резким тоном:

– А что твой будущий муж скажет, когда узнает, с кем ты общалась? А, Камил?

Я отвернулась, опасаясь, что Тимур прочтет в моих глазах ответ. Потому что мужем я видела лишь его. Тимура. С того самого дня, с нашего первого поцелуя, только он был в моих мечтах.

– Прости, что разочаровала тебя, – прошептала я, обхватывая себя за поникшие плечи, – но по-другому, я не могу.

– Разочаровала? – Тимур холодно усмехнулся. – Это немного по-другому называется.

Его холод стал ощутимым. Мне стало так грустно, горько на душе, что я едва не расплакалась. Я, проглотив комок в горле, повернулась к Тимуру. Он стоял и смотрел прямо на меня. О чем он думал? Я не могла понять – потому что теперь его лицо выражало безразличие.

– Значит, ты решила остаться девочкой – целочкой? – произнес он. Я вздрогнула. Тимур еще не разговаривал со мной в таком тоне. – Хорошей, порядочной, домашней девственницей?

– Да, – просто отозвалась я.

Он шагнул ко мне – такой отчего-то воинственный, с ревнивым, собственническим блеском в глазах. Тимур протянул руку, беря меня за ладонь и прижимая к себе. Я, словно обжегшись, резко одернула ее, ошарашено глядя на ухмыляющегося мужчину.

– Не подскажешь, что мне делать с этим? – с вызовом, вопросил Тимур. – Если наше общение останется на целомудренном, хм, уровне?

Я захлопала глазами, лихорадочно размышляя над его вопросом.

– Думаю, тебе стоит найти дни, выходные, чтобы спустить свой пар, – прошептала я, краснея.

Мне было ОЧЕНЬ стыдно, но я пыталась найти компромисс для нас. Брови Тимура поползли вверх.

– Я правильно понял тебя, что ты, моя девушка, предлагаешь мне заниматься сексом на стороне? Чтобы твоя невинность осталась при тебе? – цинично изогнув губы, задал он вопрос.

– Да, – выдохнула я.

– Кажется, я недооценил тебя, Камила, – заметил Тимур.

Я не знала – комплимент ли это или осуждение? Замерев на месте, я смотрела на Тимура, внутренне содрогаясь от его пронзительного взгляда.

– Поехали, я отвезу тебя домой, – произнес он.

Я, на слабых ногах, пошла в коридор. Меня что, прогнали? Я зажмурилась, отгоняя слезы. Дрожащими руками я сняла куртку с крючка и стала одевать ее. Когда я уже застегнула замок, в коридоре появился Тимур – на нем был свитер с высоким горлом, и все те же джинсы.

– Пошли, – кивнул он головой и я, вяло качнула головой, остро ощущая себя отверженной, нелюбимой.

Было всего семь вечера, когда бмв остановился возле моего подъезда. Всю дорогу между мной и Тимуром сохранялось молчаливое напряжение. Я ощущала себя невероятно потерянной. Тимур, ни слова не говоря, помог мне выбраться из авто, а затем, вместе со мной, зашел в подъезд. Холод, который исходил от этого дерзкого мужчины, физически делал мне больно. Предугадывая, что Тимур сейчас произнесет одни из самых жестоких слов в моей жизни, я потянулась за новеньким телефоном, в карман куртки. И, когда мы оказались на лестничном пролете, я произнесла:

– Тимур, погоди.

Он приостановился и обернулся, глядя на меня. Я протянула ему телефон со словами:

– Вот.

Тимур недовольно сдвинул брови, грубо отвечая мне:

– Я своих подарков назад не забираю. Оставь себе.

Я, побледнев, засунула телефон обратно в карман. Наконец, мы остановились возле дверей в мою квартиру. Тимур разжал мою ладонь и посмотрел прямо на меня. Я тоже смотрела на него, пытаясь прочесть ответы на свои вопросы на его непроницаемом лице. Смотрела и думала – это наша последняя встреча? Сердце болезненно сжалось.

– Когда буду настроен на прогулки за ручку – позвоню, – изогнув губы в циничной улыбке, произнес Тимур.

Я улыбнулась ему сквозь слезы – широко так, до боли в щеках.

– Надеюсь, наше время совпадет, – прошептала я. Я не хотела, чтобы он думал, что я впала в окончательную зависимость от него, хоть это и было правдой.

Тимур холодно усмехнулся, а затем так же холодно, словно мы были абсолютно чужими, коснулся губами мой щеки. В этот миг мне показалось, что мое сердце проткнуло ледяными иглами.

Оказавшись дома, я рванула в ванную комнату, чтобы всласть наплакаться.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я просидела в ванной около часа. Отмыкая в горячеватой воде, я успокаивала саму себя, шепча, что я все сделала правильно. Подтянув к себе колени, я качалась из стороны в сторону, тихо плача. Видит Бог, я хотела быть с Тимуром, но даже этого было недостаточно для меня. Это должно было быть взаимно. И, если наши отношения развалились из-за того, что я ему, грубо говоря, «не дала», то это к лучшему. Я переживу эту боль, пусть не сразу, но переживу. Потому что я не собиралась страдать от неуважительного отношения, позволять использовать мое тело и разрушать меня. Слишком много было в моей жизни мужчин, которые, так или иначе, приносили мне беды и разрушение.

Выбравшись из ванны, я вытерлась и надела халатик, и только после осмелилась глянуть на себя в зеркало. М-да… Красные, распухшие глаза, покусанные губы, покрасневшая кожа шеи – зубы Тимура сделали свое дело. Я подтянула ворот халата, пытаясь скрыть эти украшения на шее. Тщетно. Отметины Тимура невозможно было убрать – они были значительно глубже – на моем сердце, и в моей душе.

Так. Хватит. Я справлюсь.

Я вынырнула из ванной комнаты и заглянула на кухню – мне хотелось выпить крепко-сладкий чай, чтобы согреться. Когда я наливала его в бокал, на кухню заглянула мама.

– Камила? А я думала, ты будешь поздно, – с нотками тревоги, спросила она, подходя ко мне.

– Планы поменялись, – чуть улыбнулась я, поворачиваясь к ней лицом.

Мама вздрогнула. В ее глазах проскользнул страх.

– Он что, изнасиловал тебя? – прошептала она.

Хотя мы попрощались с Тимуром не на самой теплой ноте, я не хотела, чтобы мама думала так о нем. Даже сейчас я страстно желала защитить его.

– Мама, он защитил меня от приставаний, защитил мою честь. Разве он похож на человека, насилующего женщин? – вопросила я.

– Тогда почему ты вся в слезах? – мама, обняв меня за плечи, заглянула мне в глаза.

Ах, мама. Я люблю тебя. Но между нами столько моих молчаливых дней и опасений за тебя, что ты не узнаешь правды.

– У Тимура появились срочные дела, а я не хотела расставаться, – противореча своим принципам, ответила я. Хотя, я на самом деле не хотела, чтобы мы попрощались.

– Ох, ты так привязалась к нему, – мама окинула меня сочувственным взглядом.

– Вероятно, это так, – а вот в этой фразе не было и капли лжи. – Пойду, почитаю.

Я поцеловала маму, на прощание, посылая ей самую теплую и добрую улыбку, на которую я была способна в эти минуты.

Надо ли говорить, что я ничего не стала читать? Я, лежа на кровати, уставилась глазами в потолок, прокручивая в своей памяти сегодняшний день. Ах, у меня же есть телефон! Я выбежала в коридор и достала из кармана куртки мобильник. Зажав его в пальцах, будто от него зависела моя жизнь, я, раздираемая надеждой и страхом, вернулась в свою комнату, и только потом посмотрела на дисплей, ожидая увидеть там пропущенный вызов от Тимура, или просто – смс. Но там ничего не было. Я грустно улыбнулась. Пусть так. Переживу.

Выходные я провела дома, почти не вылезая из кровати. Я перечитывала лекции, изучала книги по истории, попутно предаваясь размышлениям над собственной жизнью. Мама видела, что происходит со мной, но ничего не говорила по этому поводу – и я была рада, что она проявляла свою материнскую мудрость. Наконец, устав от собственной печали, вечером, воскресенья, я принялась за уборку дома. Я пылесосила, мыла полы, оглушительно распевая песни, успевая при этом пару раз, всплакнуть, а после – рассмеяться.

Хоть я и продолжала страдать, но не позволяла себе окунуться в пучину жалости к себе. Как говорится, когда совсем прижимает, когда отчаяние подкатывает – все, что не делается – к лучшему. Местами лживая, местами правдивая фраза. Вот и я вбила себе ее в голову, и в понедельник пришла на лекции спокойная, уравновешенная, та самая хорошая девочка. С засосом-укусом на шее от главы группировки.

Я была внимательной, прилежной студенткой. После университета – сразу домой, и по сторонам старалась не смотреть. Нечего выглядывать бмв или мерседес. В среду, закончив в два, я, как и прежде, сразу поехала домой. Выйдя на одну остановку пораньше, я шла по улице, наслаждаясь долгожданным теплым, весенним деньком. Еще неделю назад под моими ногами был снег, а сегодня – лишь мелкие лужицы от него. Так будет и в моей жизни: еще недавно я плакала, значит, совсем скоро, на место слез придет счастье. Я верила, что Господь любит меня и позаботится обо мне.

Подходя к подъезду, я увидела незнакомую золотистую иномарку. Я сразу напряглась, продолжая за ней наблюдать. Но, когда из машины вышел молодой мужчина, напряжение спало с меня. Улыбаясь, ко мне навстречу пошел Славик. Элегантный, с идеальными, зализанными набок, волосами. В пальто и… с тортом в руках. Интересно, кто его прислал?

– Камила, здравствуй, – чуть краснея, приглушенно поздоровался он.