Мила Дрим – Золотая орда. Восхождение (страница 11)

Я так отдалась своим чувствам, так парила, что совсем не заметила, как оказалась в комнате не одна. Сильные, теплые руки легли мне на бедра, прижимая к мужскому, разгоряченному, после бани, телу. Я знала – это Тимур. Но я не стала оборачиваться, а продолжала тихонько петь и чувственно (по крайней мере, я ощущала, что мой танец был полон чувственности) танцевать. Мой муж сжал меня сильнее, и стал двигаться позади меня. Мое тело обдало обжигающей волной страсти – я никогда не думала, что от одного танца можно получить столько огня и наслаждения. И еще – я и не знала, что Тимур может так танцевать. Правду говорят: танец это вертикальное выражение горизонтального желания.

Когда обжигающие ладони моего мужа поползли вверх, я, не выдержав, повернулась к нему лицом. Меня тут же встретили его горящие, потемневшие от страсти, глаза. Его взор – такой одурманивающее – тяжелый, прошелся по моему лицу и остановился на губах. А затем, Тимур поцеловал меня медленным, всепоглощающим поцелуем. Его горячий, влажный язык проник ко мне в рот, дразня меня. Я обняла мужа за крепкую шею и прижалась к его полуобнаженному, распаренному телу. Я ощутила, как он улыбнулся – его губы дрогнули, и я, чуть отстранившись, посмотрела на Тимура.

– Какая ты сладкая, – с легкой хрипотцой в голосе, произнес он. Моя кожа тут же покрылась мурашками от его слов, и от того, как Тимур это сказал.

– Хорошо попарился? – невинным голосом поинтересовалась я, понимая, что нам обоим нужно остыть.

– Продуктивно попарился, – отозвался Тимур, пройдясь теплыми губами по моей шее, – только, джаным, я бы и с тобой, вдвоем хотел бы попариться. Вот бы я попарил тебя…

Я обмякла в его руках. Сдавленно сглотнув, я отяжелевшим языком произнесла:

– Как-нибудь в другой раз.

– Я тоже себя этим успокаиваю, – муж провел носом по моей щеке, шумно, с наслаждением вздыхая, – такая сладкая.

– Это все от финика, – пошутила я, краснея с головы до ног. Тимур приглушенно рассмеялся и разжал свои объятия. Я тут же убрала телефон на столик и опустилась на край кровати. Муж проверил свой сотовый, затем перевел задумчивый взор на меня:

– Как чувствуешь себя, Камила? Живот болит?

Я немного разволновалась от заботы Тимура. Я только училась привыкать к этому.

– Мне значительно лучше. Твои объятия творят чудеса.

Тимур медленно лег на кровать и раскрыл свои руки, для объятий:

– Тогда идем, продолжим лечение.

Меня не нужно было звать дважды. Я тут же разместилась рядом, прижимаясь к мужу. Тимур снова начал гладить меня, только по голове, и я, не замечая этого, уснула самым прекрасным и спокойным сном.

Мы провели в лесном домике ночь, а затем, утром, отправились в путь. Я и Ландыш тепло попрощались друг с другом. Мне показалось, что я увезла частичку света от нее – так мне было мирно, ясно на душе. Бесценное, столь редкое состояние. Утро оказалось очень теплым и туманным – он густой дымкой окутал лес и подобрался к домику. Все кругом показалось мне сказочным миром. Наконец, мы разместились по машинам. В этот раз с нами в одном внедорожнике поехали братья – Ильнур и Рустем. С чем это было связано, я не стала интересоваться – я совсем не была против общества мужчин, спасших недавно жизнь мне и моему мужу.

Я такая вся расслабленная, почти сразу же, незаметно для себя, снова задремала. Мне снился чудесный, добрый сон, который, увы, оборвался, когда я услышала властный голос мужа:

– Джаным, в машине жди. Двери заблокирую на всякий случай.

Послышался звук открывающихся – закрывающихся дверей. Я непонимающе уставилась вперед, моргая часто-часто, пока мой взгляд не сфокусировался. Но лучше бы я спала крепче и не просыпалась сейчас, потому что то, что я увидела, заставило меня вмиг напрячься…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Тимур в компании пятерых мужчин стремительным шагом подошел к стоящему возле кассы автозаправки человеку. Кроме них, на безлюдном пространстве автозаправочной станции, никого и не было. Незнакомец не успел обернуться, как ребята тут же, заломив ему руки, повели к стоявшему неподалеку милицейскому уазику. Когда они проходили мимо, я смогла отчетливо разглядеть лицо мужчины – и без труда узнала его: это был тот самый служитель правопорядка в участке, который просматривал мой паспорт, дополняя свои действия неприятными комментариями.

Все произошло быстро: два взмаха ресницами, и УАЗ уже двинулся с места, выезжая с автозаправки. Пара вздохов – и Тимур с Ильнуром и Рустемом вернулись, размещаясь в машине. Автомобиль, угрожающе зарычав, начал двигаться, следом, за нами, направился внедорожник с другими братьями.

Я покосилась на мужа – на его лице застыла странная улыбка, будто он был в предвкушении чего-то особенного. Чего-то мясного. Тимур заметил, что я смотрю на него, и произнес:

– Выспалась, Камила?

– Да, – прохрипела я, переводя взор в боковое окно – мы ехали по трассе, и снова с двух сторон был лес. Неужели мы еще так далеко от города? Странно. Вроде бы прошло достаточно времени. Но это меня не особо волновало, а вот происшествие на заправке – да.

– Это хорошо, а то у нас на сегодня столько дел запланировано, – усмехнулся Тимур, а позади, послышался смех Ильнура и Рустема. Что так веселило их?

– А куда мы едем, домой? – невинным голоском поинтересовалась я.

– Еще нет, на лесную опушку заедем, пообщаемся с одной зверушкой, – блеснув потемневшими глазами, ответил Тимур. Я поежилась – этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Не для меня, конечно, а для того милиционера. Я шумно вздохнула.

– Хотелось бы сегодня попасть домой и пораньше, – сказала я, пытаясь понять, что происходит, и что мне ждать.

– Пораньше вряд ли, посмотрим, Камила, – муж, на миг, сжал мою похолодевшую ладошку. Я улыбнулась Тимуру, молчаливо благодаря его за проявление нежности. Но я знала, рука, что сжимала мою ладонь, была нежна исключительно ко мне. И я лишь догадывалась, что она и ее хозяин умели делать. Впрочем, мне не пришлось слишком долго думать об этом: вскоре, все машины, следуя за милицейским уазиком, свернули на узкую тропу, прямиком в плотные объятия леса. Снова лес, вновь ветви деревьев начали царапать машину, только в этот раз звук показался мне каким-то жутким.

Наконец, все три автомобиля остановились на лесной опушке – такой мистической: с едва пробившейся зеленой травой, поблескивающей, стоило только солнечным лучам, проскользнув между серыми облаками, осветить их. Туман по-прежнему окутывал часть пространства, основания стволов деревьев, но вот на саму полянку, будто боясь солнца, не заходил. Все окружавшее меня было подобно миру из древнеирландских сказок – загадочных, не всегда понятных. Сидевшие позади Ильнур и Рустем вышли из внедорожника, оставляя меня с мужем ненадолго наедине.

Я посмотрела на лицо мужа: оно было сосредоточенным, полные губы чуть поджаты, глаза – мрачно-спокойны. Тимур потянулся ко мне, обхватывая мое лицо своими шершавыми, обжигающими ладонями. Прожигая меня своим странным взглядом, он приказал:

– Жди, просто сиди и жди меня.

Смуглые пальцы включили музыку, затем прибавили ее на максимум. Душераздирающая песня обрушилась на меня, я не успела что-то сказать, как муж ушел, вновь блокируя двери. Я перевела взор вперед и увидела, как из уазика два брата поволокли милиционера в сторону деревьев, а следом за ними, двигаясь, словно голодный хищник, последовал Тимур. Остальные братья так же пошли за ними. Я нервно сглотнула, представляя, что сейчас там будет происходить. Теперь-то я поняла, почему Тимур включил столь громко музыку – чтобы я не слышала криков.

Осознание того, что в нескольких метрах от меня мой муж и его братья совершают не самые добрые дела, далось мне не слишком легко. Как же часто случается в жизни: только ты принимаешь решение, как тебя начинают испытывать – проверяя твой выбор, тебя на прочность. Мне было непросто сидеть вот так в машине, мирно, спокойно, прекрасно зная, что в эти секунды происходит. Мне стало еще сложнее оставаться на месте, когда по непонятным причинам, музыка на несколько секунд умолкла, и до моих ушей донесся мужской стон, полный боли и страха.

Я тут же вся заледенела, ощущая подкравшийся ко мне тошнотворный ужас. Я изо всех сил вцепилась в кожаную обшивку сиденья, и, кажется, даже слегка поцарапала ее, чтобы только не закричать самой. Крик застрял у меня в горле, превращаясь в комок горечи. Держись, Камила, держись. Это мир сильных. Слабым здесь не место. Когда раздался очередной стон, я зажмурила глаза. К счастью, музыка снова заиграла, но она уже была не в силах заглушить то, что услышала моя душа.

Теперь секунды растянулись для меня в часы, а я сидела, теряясь в догадках, вернется ли тот милиционер живой, или же уже нет. Мое сердце то учащенно билось, то замирало, уставая от бешеной гонки. Я боролась со своим страхом. Как я посмотрю теперь на Тимура? Боже мой, неужели я столь слаба? Труслива? И, в конце концов, так быстро отказалась от своего выбора? Я стиснула челюсти. Довольно жить в розовых очках, Камила! Если Тимур схватил этого человека, значит, тот заслужил этого!

И все же, я была рада видеть милиционера живым. Он вышел, прихрамывая на левую ногу. Его лицо не было в крови или синяках, но я догадалась – его били там, где не было видно. Трое братьев вместе с ним разместились в уазике. Остальные расселись по машинам. Хлопнули двери: Тимур с Рустемом и Ильнуром сели на свои места. Как ни в чем не бывало, муж завел внедорожник и затем, убавив музыку, обратился ко мне удивительно спокойным, довольным голосом: