Мила Дрим – Королевская награда (страница 4)

И снова тишина.

Лорд окидывает меня взором. Наверное, так смотрят на незначительную букашку, хотя я мало что понимаю в мужских взглядах. Единственный мужчина, с которым я общалась – был мой отец. Слуги и жители мужского пола – все они являлись для меня безликими тенями.

– Что ты там делала?

От этого вопроса мне становится дурно. Если я скажу, как есть – поверит ли мне граф? А если не поверит, то… Перед глазами мелькает картина с виселицей-змеёй, и я чувствую, как моё горло сдавливает так, будто на него уже накинули петлю.

Несколько раз сглатываю. Вздыхаю. Набравшись мужества, отвечаю:

– Я хотела убежать.

– Что стало причиной этому?

Лорд чуть наклоняется вперед, и хотя между нами по-прежнему приличное расстояние, я отклоняюсь назад и едва не опрокидываюсь на кровать. Стыд обжигает мои щеки румянцем. Лицо так горит, что хочется умыть его колодезной водой.

– Я жду, – напоминает о своем присутствии рыцарь (разве возможно забыть, что он здесь?).

– Я поссорилась с отцом.

Говоря это, я вспоминаю тот вечер. В груди поднимается горечь, а в ушах звенят отцовские слова.

«Ты не можешь проходить вечно в девицах»!

«Ты подчинишься»!

Прежде отец не говорил со мной так грубо. Даже сейчас эти воспоминания пробуждают в сердце боль и обиду.

– Ты поссорилась с отцом, – выделяя каждое слово интонацией, повторил мужчина. – Что стало причиной вашей ссоры?

– Он настаивал на том, чтобы я вышла замуж за барона Марвина.

Мне трудно говорить об этом. Хотя бы потому что передо мной – мужчина, и ему не понять, каково это – быть женщиной в нашем суровом мире. Мире, где за тебя решают – чьей женой стать.

– Ты не захотела этого, – озвучивает свои мысли граф, и я киваю головой.

Следом мужчина задает очередной вопрос:

– Почему же? В твоем возрасте другие женщины имеют уже несколько детей.

Я еще больше краснею от его слов. Кончик моего носа зудит, и я еле сдерживаюсь, чтобы не почесать его – и тем самым в глазах лорда – не выглядеть невоспитанной девицей.

– Барон Марвин – пьяница, – отвечаю и вижу, как левый уголок губ мужчины дергается.

Что это? Попытка улыбнуться? Или ядовитая усмешка?

Мне трудно понимать этого человека.

– Редкий мужчина не пьет. Твой отец, вероятно, тоже не исключение. По пути наверх я заглянул в склад и обнаружил там не одну бочку с элем, – произносит лорд.

Я молчу, потому что лорд Ральф прав – регулярно, и отец, и его воины, за ужином выпивали эль. Для них этот напиток был что для меня – вода. Такая же ежедневная необходимость.

– Так дело в этом? – рыцарь выжидающе смотрит на меня.

– Не только, – я сглатываю, – Марвин – старый и уродливый. Я не хочу выходить замуж за него. Отец настаивал весь год, но в тот день словно сорвался с цепи. Мы поругались, и я сказала, что он стал для меня словно враг.

– Ты назвала отца врагом?

– Я сказала – что он стал мне словно врагом, – мой голос дрожит от обиды и боли.

– Кто-нибудь слышал ваш разговор? – лорд Ральф смотрит на меня спокойно, но моя душа трепещет под его взглядом. Я чувствую, что за внешним спокойствием что-то скрывается.

– Да, слышали. Мы говорили в зале, после ужина… Там была Мелинда и слуги.

Я умолкаю и понимаю, что все – против меня.

Столько свидетелей моих слов, брошенных в сердцах!

Смотрю в янтарные глаза и догадываюсь, что, верно, лорд тоже думает о том, что всё указывает на мою виновность.

Внезапно рыцарь поднимается на ноги. Теперь – он словно огромная гора нависает надо мной. Я запрокидываю голову и смотрю на его холодное лицо. Что он скажет? Что он решит?

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Оставайся в своих покоях.

Голос лорда Ральфа отдает надменностью.

Или мне это кажется?

Я смотрю на него, и не понимаю, что все это значит.

Видимо, выражение моего лица говорит за меня, потому как рыцарь добавляет:

– До тех пор пока я не узнаю всей правды, ты, леди Розалинда, будешь находиться под стражей.

Мое сердце падает куда-то вниз.

В словах лорда нет ничего хорошего для меня.

Он не верит мне… Я хмурюсь и тяжело вздыхаю.

Мне трудно признавать это, но сейчас я, кажется, понимаю приказ графа. Будь я на его месте и окажись в такой ситуации, то тоже бы не спешила с решением и не доверяла бы никому.

Разница заключается лишь в том, что он – мужчина, а я – женщина. И слово мужчины в нашем мире весит куда больше. И, быть может, в глазах лорда Ральфа я не заслуживаю доверия лишь потому что являюсь женщиной.

Интересно, останется ли он при своем мнении после беседы с Мелиндой? Её сладкие речи – как голос сирены – способны лишить разума не одного мужчину.

Сама думаю об этом, и чувствую, как в груди разгорается страстное желание, чтобы стоящий напротив рыцарь, устоял перед чарами моей мачехи.

– Как прикажете, – киваю головой и чуть вздергиваю подбородок, чтобы мои слова не воспринялись как согласие безвольной рабыни.

Лорд Ральф направляется к двери и на ходу бросает:

– Велю, чтобы тебе принесли воды.

Он открывает дверь, оборачивается и смотрит на меня. Следом раздается:

– Чтобы ты помылась.

Дверь с треском закрывается, и я чувствую, как проваливаюсь в пучину из стыда и гнева. Мои щеки пылают, грудь щиплет, а горло обдает обжигающей жаждой.

Чтобы я помылась!

Мне дурно от понимания того, что я могу плохо пахнуть. Но это, вероятно, именно так. Ночь в темнице кого угодно наполнит вонью.

Гнев мой горячей волной разливается по телу. Я подскакиваю и начинаю бесцельно ходить по комнате. Шелковистый мех приятно ласкает босые стопы, холодный каменный пол, что местами попадается мне, злобно кусает за пятки.

Я обвожу спальню взглядом.

Какой бардак!

Возмущение и злость на того, кто это сотворил, заставляют меня приняться за уборку. Я, удивляясь собственной энергичности, действую решительно. Перебираю вещи, часть складываю в сундук. Снова замечаю свое любимое васильковое платье. Уродливое пятно режет мне глаза. Сгребаю платье и швыряю подальше – лишь бы не видеть его!

Всё здесь напоминает мне о том, что я нахожусь под стражей.

Внезапно та сила, что мгновениями ранее бушевала во мне, начинает блекнуть. Я устало опускаюсь прямо на пол. Запрокидываю голову и устремляю взгляд в высокий, каменный потолок.

Я чувствую себя такой маленькой! Такой незначительной! И не способный ни на что влиять…