Мила Дали – Желанная для диктатора (страница 8)

— Доченька, милая, иди сюда.

Хватаю ребенка, прячу за спиной. В ужасе смотрю на Громова.

— А кто этот дядя?

Неукротимый еще мгновенье назад Громов за долю секунды меняет угрожающий тон:

— Я, — и мне и директору видно, насколько сложно даются слова мужчине, — друг. Твой и мамы.

Арише весело. Дочка общительная. Беззаботный ребенок. Она даже представить не может, что за человек непрошибаемой скалой возвышается напротив.

— Как тебя зовут?

— Артём.

Вот это да. Вот это новость. У нас Арине скоро семь лет исполнится, а я только узнаю его имя. Мне лично представиться Громов не соизволил. Хотя я спрашивала. Дочка обнимает меня, щекой прижимается к боку. Стесняется, но выглядывает:

— На! — протягивает поделку Громову.

А меня словно из ведра окатили. На морозе. И босяком пробежаться заставили. Дыхание перехватывает, кожу щиплет.

— Нет, Громов, не приближайся!

Пячусь, осторожно подталкивая дочь к выходу из кабинета. Мужчину будто незримыми цепями сковала моя фраза. Он хочет подойти, но опасается напугать Аришку.

— Вероника, не глупи.

Сейчас мне все равно до директора, что вытаращил глаза и поправляет очки. На учеников и техничку. Даже Викторию не замечаю. В коридоре крепко беру дочь за руку и прямиком направляюсь к лестнице.

— Мама, а почему мы бежим? Дядя плохой?

— Нет, он хороший. Просто нам нужно успеть в отель. Ты же помнишь, что случилось у нас дома? Градусник разбился.

Вихрем спускаемся на первый этаж.

Озираюсь по сторонам, стараясь не показывать своего страха. В гардеробе наспех одеваю дочь. Самой пальто накинуть времени не остается. Забираю чемодан у охранника и тороплюсь на улицу.

От ощущения опасности подташнивает. Изо рта клубами пара вырывается частое дыхание. Противный мелкий дождь портит мою прическу, но я не чувствую холода и нарушаю свои же правила — бегу по лужам и не боюсь промочить ноги. Молюсь, чтобы автобус подъехал как можно скорее.

У ворот школы стоит огромный черный внедорожник. Железная гробина на колесах, полностью тонированная. А раньше Громов ездил на простеньком седане. И дураку понятно, что законным путем на новый автомобиль нереально заработать.

Возможно, если бы Громов остался еще тогда в моей квартире, у нас были бы серьезные отношения. Семья. Мы бы вместе воспитывали дочь. Я работала учительницей, а Громов еще кем-нибудь. Хоть слесарем, но только не криминал. Господи.

Это кошмарно! Я кое-что знаю об этих ублюдках из информации в интернете — у них там целая алмазная империя. Прозрачные камни за бешеные деньги с рудников Якутии, омытые кровью. Такие люди, как Громов, не светятся на камеру, они всегда остаются в тени и лишь успевают менять наемные пешки, как в шахматах. Срубили? Я сделаю следующий ход. Конем.

Неравный бой я затеяла. Переть против Громова все равно что прописать себе программу на самоуничтожение. Но я не сдамся. Не позволю мужчине затянуть нас с дочкой в свой безжалостный мир.

Топчусь с ноги на ногу возле остановки. Аришка удивленно за мной наблюдает. Подрастет, поймет чувства матери.

Из-за угла выезжает автобус. У меня начинает дергаться левый глаз, когда водитель останавливается, чтобы пропустить пешеходов — у меня каждая секундочка на счету.

— Давай быстрее, умоляю…— шепчу тихо, незаметно для дочери. Зубы стучат. Пальцы на руках немеют. Колымага, наконец, доползает до нас. — Вот и славненько! Ариш, проходи вперед.

Внедорожник Артёма появляется будто из ниоткуда. Оглушает ревом мотора. Ослепляет ярким светом фар. Я вижу, как распахивается дверца. Мужчина выходит из авто, и каждый его шаг словно кинжалом вонзается в мое сердце.

— Фортуна!

Одним прыжком оказываюсь в салоне автобуса, а вот Громову не хватило пары секунд. Пыльные облупленные дверцы захлопываются прямо перед его носом. Старенький автобус тарахтит и трогается. Вздрагиваю, когда Артём с размаха ударяет кулаком в закрытые двери.

— Сука! — читаю по его губам.

Сам сука. А я интеллигентная женщина.

Разворачиваюсь и прохожу в салон. Надо бы оплатить проезд.

Проверяю сначала дочь — сидит, рассматривает досточку. Потом наклоняюсь, расстегиваю молнию на чемодане, нащупываю кошелек.

Автобус резко тормозит, еле успеваю схватиться за поручень. Все тело будто током пронизывает. Выпрямляюсь и вижу, что путь преграждает та самая черная машина. Грязное лобовое стекло не скрывает рассерженного Громова.

Трусливый водитель, конечно же, не препятствует, а покорно распахивает дверцы в автобусе. Но я здесь не одна. Вокруг люди, они обязательно возмутятся. Защитят нас с дочкой.

Артём подходит вплотную. Вполголоса рычит:

— Бестолковая.

— Не выражайся при ребенке…

— А как еще тебя назвать? Ты даже представить себе не можешь, в какую херню вляпалась.

— Бандитов своих запугивать будешь. Отпусти мою руку. Больно…

Я тоже шепчу и улыбаюсь, мол, все хорошо — театр для одного зрителя, для нашей дочки. Она спрыгивает с сиденья:

— Артём, это тебе! — протягивает ему поделку.

— Спасибо, малышка.

«Добренький» Артём присаживается на корточки. И его глаза… Они искрятся. А звериный оскал моментально сменяется на ласковую улыбку. Громов не моргает, он смотрит на Аришу и наверняка узнает в ней себя. Она его копия.

— Принцесса, ты бы хотела поехать с мамой ко мне в гости?— любезно предлагает.

Глава 7.

— Нет, Арина не хочет, — строго заявляю, одергиваю дочь от Громова.

Тот напрягает пасть и смотрит на меня строго. Наверное, снова бы выругался, но просто недовольно цыкает и вновь переводит взгляд на дочь.

— А я говорю, захочет. Ведь Артём купит принцессе большого медведя. Куклу в розовом платье с кукольным домиком. Мужем и конем с крыльями.

Ах, ты… Громов подготовился. Наверняка изучил рынок детских игрушек. Хитрый. Он знает, как найти подход к дочери.

— У нее и так много игрушек.

Мы по-прежнему стоим посреди дороги. Внедорожник с номерами «111», перегородивший путь, не придает водителю автобуса дерзости. Пассажиры тоже притихли и молча смотрят, как мужик с бандитской мордой, забитый татуировками под самый подбородок, уговаривает Аришу. И хоть бы один мужчина возмутился! Нет же, боятся, косятся и молчат. Я одна пытаюсь перечить Громову.

Он поднимается с корточек и становится выше меня на две головы точно. Сканирует взглядом присутствующих, потом меня. Хмурится, дергает бровью. Склоняется к дочери:

— Уроки сегодня можешь не делать, принцесса. Ты у нас приблатненная. А с твоей училкой я как-нибудь договорюсь…

— Ура!

Громов принимает ее восторг за согласие. Я мотаю головой.

— Без глупостей, Фортуна. Ты не ребенок, чтобы с тобой нянчиться. Не вынуждай насильно запихивать тебя в машину.

— Ты напугаешь дочь, Громов.

Я слышу, как он до хруста сжимает пальцы в кулак и больше ничего не говорит, а безмолвно покидает автобус.

Через пару минут салон содрогается — автобус трогается.

Я почти на грани обморока. Усаживаю дочь, плюхаюсь на сиденье рядом. И вокруг нас будто рой пчел слетелся — пассажиры в разные голоса перешептываются, обсуждают увиденное. Я прикрываю глаза и устало растираю рукой лоб.

— Мама, смотри, там Артём! — радостно вскрикивает дочь.

Конечно. Он с первого взгляда покорил Аришку. А уж обещанными подарками окончательно. Громов едет рядом с автобусом, разговаривает по телефону. Меня снова бросает в дрожь. Для этого человека существует два мнения: свое и неправильное. Наивно было полагать, что он меня послушает.

Объявляют нужную мне остановку. С опаской шагаю к выходу. Облупленные дверцы распахиваются, и мы с дочкой выпрыгиваем на улицу. Через сто метров стоит высокое кирпичное здание гостиницы. Не роскошный отель, но добротный, чтобы скоротать вечерок, пока нашу квартиру окончательно не приведут в норму.