Мила Дали – Проданная девочка (страница 5)

***

По призванию я ментор. Провожу личные консультации и помогаю в решении текущих задач крупным бизнесменам. В основном, в сфере недвижимости и природных ресурсов. Иногда, чтобы заколачивать огромные бабки, необязательно стирать руки в кровь, достаточно работать головой, что у меня отлично получается.

При необходимости разруливаю проблемы, связанные с законом. По первому высшему образованию я юрист и потому прекрасно отдаю себе отчет в том, сколько статей я нарушил по отношению к Рите.

Мое дело полностью легально, а доходы прозрачны. Но бывают исключительные ситуации, которые нельзя решить по закону. Для таких целей вот уже семь лет я держу при себе Антона Власова. Этот человек — моя тень.

— Как Рита? — мой первый вопрос, который я задаю Антону, войдя в особняк.

— Наверху, — кивает на лестницу. — Она очень подавлена.

Неудивительно в ее случае.

— Что-нибудь ела?

— Отказалась от всего. И еще… — отводит взгляд.

— Что? — я напрягаюсь.

— Она сегодня пыталась сбежать. Успел поймать, когда колошматила в ворота соседей.

— Не ожидал от нее.

Она представлялась тихой, застенчивой девушкой. Трусишкой. Наверное, экстремальная ситуация так на нее повлияла.

— Я тоже. Думаю, нужно нанять человека, который будет круглосуточно за ней приглядывать.

Глава 4

Рита

В спальне обстановка, как у царицы. Только мне здесь совсем не по себе.

Я вынужденно поднялась на второй этаж, лишь бы не видеть физиономию этого блондина. Ненавижу гада. Он не дал мне сбежать, разрушил последнюю ниточку надежды на спасение.

Никогда раньше я не принимала душ за пятьдесят секунд, но сегодня это у меня получилось. Нужно было смыть с тела грязь, потому кожа уже зудела.

Неловко раздеваться в чужом доме, тем более когда я поняла, что не только спальня не замыкается, но и ванная тоже.

Была мысль попробовать снова сбежать, но блондин демонстративно выкрутил на окошках ручки. Теперь даже на балкон не выйти. А если разбивать стекло, то прихвостень обязательно услышит и снова примчится меня возвращать.

Из шкафа я прихватила длинный махровый халат. Он мне почти до самых щиколоток. Трусики свои постирала в раковине и спрятала за батареей подсушиться. К развратным комплектам, приготовленным для меня Мироном, даже не прикасалась.

Еще и объявила голодовку всем им назло! Не буду есть и пить тоже.

Правда, все же попила воды прямо из крана. Но они пусть думают, что я и не пью.

Сколько человек может прожить без воды? Три дня или чуть больше?

Надеюсь, этого времени хватит, чтобы достучаться до совести Мирона, если конечно, она у него вообще есть. Может, он не захочет моей смерти и отпустит.

За окнами вечереет.

Черный автомобиль Мирона уже сорок минут стоит во дворе, но он сам ко мне не поднимается.

Забыл обо мне? А вдруг? Даже не знаю, что предпринять в таком случае.

В комнате на стене висит большая плазма, но я не включаю ее, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. И свет тоже не включаю.

Когда в спальне становится совсем темно с лестницы, раздается стук шагов. Вздрогнув, я отбегаю от окна, плюхаюсь на кровать и укрываюсь по самую шею одеялом. Прикрываю глаза, делаю вид, что сплю.

Дверь в комнату почти бесшумно открывается. Внутрь кто-то заходит и останавливается возле той половины кровати, где я лежу. Сквозь ресницы осторожно подглядываю.

По белым манжетам рубашки я узнаю Мирона — у блондина рубашка была черная.

И присутствие в комнате моего похитителя лишь сильнее разжигает волнение. В нос закрадывается запах свежей выпечки, когда мужчина ставит на прикроватную тумбу серебристый поднос.

— Рита, ты спишь?

Но я упорно молчу. Пусть думает, что я сплю или уже в голодной коме!

Мирон спокойно отходит, я думаю, что он ушел из спальни, однако за спиной слышится шорох его одежды.

Он раздевается?!

Мое сердце подпрыгивает до самого горла.

Впиваюсь ногтями в краешек подушки, все органы чувств обостряются, и кажется, что я начинаю видеть кожей — что бы ни делал там Мирон, я живо представляю это. Вот он снимает рубашку, бросает ее на софу. Я вижу его обнаженную широкую спину, как перекатываются на ней мускулы от каждого движения…

Матрас на другой половине кровати проминается — Мирон садится на нее, чтобы снять обувь и брюки.

Я закусываю губу. Боже… Неужели он лишит меня девственности уже сегодня?

Пока я сгораю от неизвестности, Мирон скрывается за дверью в ванную.

Слышу, как зашумела вода. Резко отбрасываю одеяло и судорожно соображаю, что делать.

Еще и голод на фоне стресса усиливается. Настолько, что болит желудок.

Отрываю несколько ягод от кисточки винограда и запускаю в рот.

— Приятного аппетита, — раздается голос Мирона.

Вздрагиваю.

— Он пропал. Опять, — проглотив, тихо говорю.

И обернувшись, застываю, видя Мирона только в полотенце, намотанным на бедра.

Мирон, не сводя с меня взгляда, подходит близко. Я опускаю глаза. Впервые в жизни я стою рядом с почти обнаженным мужчиной. И подними я глаза, уткнусь в его широкую грудь, под которой бьется львиное сердце. Его тело источает тепло и пахнет свежестью геля для душа, его аромат я чувствую при каждом своем рваном вдохе.

— Я тебя разбудил? — спрашивает Мирон.

А вот он на меня смотрит. Я это даже макушкой чувствую!

— Я не спала… — бормочу и, все же набравшись смелости, заявляю тверже: — я была в голодном обмороке!

— Мм… — он обхватывает мое запястье, и по коже тут же бегут мурашки. — А я вот чертовски устал, Рита. Идем, будешь охранять мой сон.

— Вы серьезно?

Что за вопрос? Мирон совсем не похож на шутника.

Он в самом деле увлекает меня за собой на кровать.

Успеваю закрыть глаза, когда Мирон скидывает с себя полотенце и ложится со мной абсолютно голым. Я поворачиваюсь к нему спиной и, стиснув зубы, смотрю стеклянным взглядом в окно. Вижу в нем полумесяц и сухие ветки верхушек деревьев.

Маленькие волоски на руках встают дыбом, а волосы на голове шевелятся, когда Мирон подвигается ближе и закидывает на меня тяжелую руку. Никогда прежде я не лежала в постели с мужчиной, тем более таким… еще и голым.

Дышу через раз. Не шевелюсь.

А дыхание Мирона совершенно другое — глубокое, частое и настолько горячее, что почти обжигает меня.

— Ты уже ласкала себя? — неожиданно спрашивает он.

Застает врасплох.

Где ласкала? Там? У меня в жизни было много и других интересов, кроме подобного самопознания. Да и настроения заниматься таким не было и места. Койка за тряпкой в коммуналке и грязный общий душ, в который можно входить только в тапках, как-то не располагал.