Мила Дали – Проданная девочка (страница 31)

Я подхожу к Мирону и вижу на тумбе большую плоскую тарелку с брускетами из поджаренного на сковороде хлеба, на котором аккуратно разложены ломтики авокадо, красная рыбка, листовая зелень и безупречные яйца-пашот.

— Как ты умудрился приготовить яйца-пашот? Ты ведь простую глазунью жарить не умел.

— Главное — себя замотивировать и найти толковый видеоролик с рецептом, — слегка улыбнувшись, отвечает он. — Садись за стол, будем завтракать. Сейчас сварю кофе.

Все, за что бы ни брался Мирон, получается идеально. Будь то ведение крупного бизнеса или же приготовление завтрака. И подача очень красивая — Суворов не просто навалил продукты на хлеб, а разложил, как шеф-повар в ресторане.

А если посмотреть на кухню после готовки, то не найти и упавшей крошки, не говоря уже о тотальном сраче. Я делаю вывод, что Мирон привык все доводить до идеала, а еще он очень аккуратный и чистоплотный мужчина.

— В турке? — послушно следую просьбе.

— Что? — непонимающе приподнимает бровь.

— Ты будешь кропотливо варить для меня кофе в турке?

— У меня, конечно, настроение располагающее, но не до такой степени, — ставит передо мной тарелку с брускетами.

— Ты меня ослепляешь, — облокотившись на стол, подпираю ладонью щеку.

— Каким же образом?

— Улыбкой. Прекрати улыбаться.

— Разве это плохо? Мне заебись, вот я и улыбаюсь.

— Я это заметила. Ты светишься от счастья и даже как будто помолодел.

— Подкол засчитан, — поставив кружку к кофемашине, нажимает кнопки. — Но да, сегодня я счастлив.

— А много ли для счастья надо? Просто кончить в меня?

— Я этого хотел. Долго, — не оборачиваясь, говорит он.

— После всего того, что между нами было, ты просто обязан на мне жениться! — в шутку выпаливаю я.

На нее Мирон не отвечает — вероятно, отвлекся на кофе. Приносит нам кружки с бодрящим напитком и тоже садится за стол.

— Как ты себя чувствуешь? Живот не болит?

От его заботливых вопросов мои щеки вспыхивают. Опускаю взгляд на кружку.

— Нет, живот не болит. Только голова почему-то. Немного.

— Такое бывает, когда пьешь ликер, — хмыкает Суворов.

— Ничего подобного! — ахнув, снова смотрю на мужчину, позабыв о смятении. — Я бы к алкоголю даже не притронулась! Коктейли были молочные, с сиропом.

— Нет, там был алкоголь.

Растрескавшаяся картинка вчерашнего ужина снова собирается. Я сопоставляю свое странное поведение с тем, что сказал сейчас Мирон.

— Как же так… — сокрушаюсь я. — Почему ты мне не сказал? Значит, я напилась?

— Не стал под лупой изучать то, что ты заказала, чтобы опять не быть обвиненным в излишнем контроле над тобой. Дал тебе свободу выбора. И да, я тоже вначале думал, что коктейли безобидные. Я даже не сразу понял, что ты крепко поддала, наверное, потому, что сам пил виски. Пока не увидел, как ты танцуешь.

— Это было сильно ужасно? — прячу лицо в ладонях.

— Это было забавно.

— Ах, как же мне стыдно! Боже! Никогда больше не буду пить.

— Успокойся. Ничего вопиющего не произошло. Мы вовремя уехали домой.

— Ничего? — Чуть-чуть раздвинув пальцы, которыми прикрываю глаза, подглядываю за Мироном. — А как насчет секса? Получается, мы оба были не в себе.

— Секс был восхитительным.

— Если честно, я всегда считала, что ты привередливый в сексе, заевшийся. А ведь я ночью ничего не делала, чтобы тебя удивить…

— Тебе и не нужно ничего делать, — прожигает меня взглядом. — Секс с тобой все равно для меня особенно сладкий.

Глава 31

Румянец, от которого горели щеки, расползается по всему лицу и вспыхивает на кончиках ушей от смущения.

Да, Мирон меня смущает. Тем, как он на меня смотрит, и тем, о чем говорит. Это все ново для меня, непривычно. И одновременно я морально будто взрослею. Самоощущение себя как девочки, которая не так давно окончила школу, постепенно меркнет.

Не до конца, но я все чаще ловлю себя на мысли, что начинаю чувствовать себя женщиной. Красивой и сексуальной — потому что так говорит Мирон.

Отвлекаюсь на божественно-вкусный завтрак.

— Раз ты готовил, я уберу со стола, — заявляю и встаю.

— Это необязательно.

— Я за семейное равноправие! — хихикнув, забираю тарелку.

— Семейное?

— Это я в шутку.

Он тоже встает.

— Рит, не надо тебе суетиться по дому. Я собирался вызвать помощницу по хозяйству.

Но я все равно делаю. Уже из принципа.

— Мне правда несложно! — отмахиваюсь я. — Просто поставить тарелки и кружки в посудомойку. Загрузив машину, открываю холодильник и достаю бутылочку воды. После вчерашнего ликера жажда никак не проходит. — Какие планы на сегодня?

— В моих планах только ты… — отвечает Мирон и жарко выдыхает в мои волосы, подойдя близко и обняв со спины.

Я вздрагиваю от неожиданности и от того, как бесшумно подкрался Мирон. Он собирает мои пряди и откидывает на одно плечо, оголяя шею. Наклонившись, скользит дорожкой из поцелуев по коже, развязывая узел на пояске халатика.

— Мирон… — шепчу я, борясь с волнением и мурашками, рассыпавшимися по коже от его губ. — Еще утро.

— И что? — прихватывает зубами мочку моего ушка.

— Я не знаю, уместно ли сейчас…

— Нежели ты не хочешь прочувствовать друг друга уже на трезвую голову? — мурлычет он.

Закусываю губу. Вчера я была гораздо смелее в своих желаниях. Напряженно впиваюсь руками за край кухонной тумбы.

Развязав мой халат, Мирон берет в ладони мои груди и осторожно сминает их. Захватывает большими и указательными пальцами соски и массирует их подушечками. Мое дыхание срывается.

— Мы будем делать это здесь?

— Да, — сжимает соски и пахом ударяется мне в ягодицы.

У него опять член колом. Этот мужчина точно ненасытный. Или я так на него действую?

Отпустив мои груди, Мирон гладит меня по рукам, на плечах подцепляет халатик. Легкая ткань безвольно скользит по телу и невесомо падает на пол под ноги.

Мирон давит ладонью мне на поясницу. Поддавшись, я наклоняюсь и ложусь грудью на холодную столешницу. В таком положении я не вижу лица Мирона, его глаз, его эмоций и от того чувствую себя уязвимой.

— Какая у тебя аккуратная нежная попка, — сжимает мои половинки, впаивая пальцы в кожу.

— Пожалуйста, Мирон, — стону я, — не говори так, ты меня смущаешь.