Мила Дали – Предатель. Вернуть любимую (страница 41)

Конкретного маршрута я не выяснил, Рита тоже задумчиво молчит, прильнув лбом к стеклу автомобиля. А я думаю о том, что это был лучший секс в моей жизни, но он будет единственным…

Потому что если люди, которые специально выводят друг друга на конфликт, провоцируют, дерутся, чтобы потом в качестве примирения был такой животный, неадекватный, бурный секс, но мне это неинтересно.

Мне не нужны дополнительные стимулы, чтобы получать удовольствие с Ритой. Это нужно было ей. Я понимал, дал ей выплеснуть эмоции, забрав себе всю ее обиду, боль, ярость. Помог ей опустошиться и успокоиться.

Сейчас она молчит, но я могу представить, что после всего этого она переживает, переосмысливает, о чем-то думает, и я не хочу ей мешать.

В любом случае теперь наши отношения зависят только от нее. Я не хочу больше на нее давить, присваивать, подчинять и навязываться. Она сама должна повернуться ко мне, сделать шаг навстречу. Но сначала нам нужно спокойно поговорить. Теперь, когда ее эмоции остыли, мы можем все трезво обсудить.

Незапланированная близость помогла и мне остыть. После встречи с Бариновым я кипел, был взвинчен, ненавидел из-за него весь свет. И я очень жалел, что не убил эту мразь в буквальном смысле.

Он задел меня за живое, вывернул наизнанку самые грязные эмоции, которые я в себе топил. Он словно стал зеркалом, в котором я видел свое мерзкое отражение. Отражение меня прошлого.

Сейчас мне тоже гораздо легче. Потому что рядом оказалась Рита. Ее голос, запах, тело, дыхание, вкус — мое лекарство и самый сильный наркотик.

Я не знал, куда нужно Бельской, мозги на автомате прокладывают дорогу к особняку, который я покупал для нее и где жил вместе с ней.

Наверное, это удобный момент передать ей кое-что. Я планировал это сделать гораздо раньше, но не смог добраться до Риты, которая надежно спряталась от меня под крыло Кирияновой.

— Зачем мы приехали сюда? — слышу тихий, даже как будто немного сонный голос Риты.

— Мне нужно вернуть то, что принадлежит тебе.

Въехав во двор, глушу двигатель и помогаю Рите выйти из машины. Она будто не хочет здесь быть, настораживается. Застывает возле машины и только смотрит на высокие своды особняка.

— Виталина, наверное, там уже все успела изменить по своему вкусу, — говорит слабым голосом. — Пока ты не узнал, что ребенок чужой…

— С чего бы? — морщусь, невольно вспоминая происки бывшей. — Кроме тебя, ни одна женщина там не жила.

— Значит, ты жил с ней где-то еще? Вы же вместе появлялись на мероприятиях.

— Вита жила в моей городской квартире, а я здесь. Хотя без тебя особняк казался холодной каменной коробкой… Но лучше мерзнуть, чем согреваться с такой змеей как Лактионова. Лучше сдохнуть одному, чем подпустить к себе кого-то, кроме тебя.

— Даже так?..

Рита все-таки соглашается войти в дом, в котором она была и есть единственная хозяйка. Тут все осталось на своих местах, как было при ней.

Я даже уборщицам запрещал что-либо перекладывать. Все вплоть до ее расчесок лежит на местах.

Рита мельком осматривается по сторонам и грустно вздыхает — кажется, ей непросто находиться здесь. Я веду ее на второй этаж в свой кабинет.

Она, словно гостья, молча садится на краешек кресла, пока я без тени сомнений открываю сейф и достаю бумаги на этот особняк, который давно переоформил на Бельскую.

Я сделал это специально, чтобы никто не смог претендовать на недвижимость, предназначенную Рите. Осталось только поставить ее подпись.

— Рита, пожалуйста, не грусти. Я не займу у тебя много времени. Потом отвезу куда нужно, — приподнимаю уголки губ, прежде чем отдать ей документы.

— А мне некуда ехать. Разве что в гостиницу на первое время, — равнодушно хмыкает она.

— Что-то случилось? — Я напрягаюсь.

— Моя шикарная квартира была куплена Кирияновой, я за нее должна была рассчитаться в рассрочку. Но после выходки Багирова мне пришлось отказаться от должности топ-модели. Это единственный способ избежать новых встреч с ним. Потом эти сплетни, порочащие репутацию Модного дома. Эльвира написала, что приостанавливает наше сотрудничество. Так что больше у меня нет ни квартиры, ни работы. Я снова стала обычной Ритой Бельской, девочкой из трущоб, но теперь с богатым прошлым. Так что мы можем прямо сейчас попрощаться. Да, я научилась понимать, насколько важна репутация для людей вроде тебя и Эльвиры. Это бизнес, ничего личного.

— Не говори так.

— Но это правда. Ты же заботишься о своем имидже, а я как клякса на твоем статусе безупречного ментора. У такого, как ты, просто не может быть женщины со славой шлюхи, даже если это ложь — народу ведь не докажешь. От тебя отвернутся клиенты, и все твое многолетнее дело потерпит крах. Я сейчас вновь на дне и не хочу тянуть тебя за собой.

— А я пожил без тебя, но с блестящей репутацией. И знаешь что? — смотрю прямо в ее карие бездонные самые красивые глаза. — На хуй. Пусть эти сволочи сплотились против нас, но своего они не добьются.

Рита натянуто улыбается, но ее улыбка грустная, а сама Рита выглядит нерешительной. Какой-то усталой даже, будто смирилась, сдалась, обессилила и не хочет больше бороться.

— Ты не понимаешь, — слегка мотает головой. — Тобой сейчас руководят чувства, но со временем они все равно притупятся, и ты начнешь жалеть, что больше не можешь позволить себе роскошную жизнь, которой жил раньше. И подсознательно будешь винить в этом меня. Это путь в никуда, Мирон.

— Замолчи, — рефлекторно сжимаю в руке бумажные листы. — Я тебя год ждал, ни разу даже не заговорил с тобой. Я купил твою девственность, хотел осыпать тебя за это золотом, подарками. Но я не понимал, что хотел не только твое тело, я любил тебя. Я никогда до тебя никого не любил и не понял, что чувствую. Теперь я знаю. То, что я чувствую к тебе, это уже навсегда, Рита. Мне плевать, модель ты или нет, что о тебе думают и говорят. Я знаю тебя. Я не могу без тебя. И этот дом… Он твой.

Я протягиваю Рите документы. Она удивленно поднимает аккуратные бровки, когда читает текст, а затем хмурится и кладет листы на мой стол.

— Прости, но я не приму его. Это слишком дорогой подарок.

— Ты думаешь, я снова хочу тебя купить, — качаю головой. — Это не так, Рит. Это подарок от души. Я с самого начала покупал этот дом для тебя, потому что знал, что тебе некуда будет возвращаться. — Я щелкаю ручкой, чтобы сдвинуть колпачок, и протягиваю ее Рите. — Поставь подпись. И не отказывайся. Я должен тебе гораздо больше, чем просто дом.

Глава 47

Рита

Я ставлю подпись, но фейерверка счастья от этого не испытываю. Мне почему-то все равно. Абсолютно. Я чувствую себя совершенно пустой, нет ни радости, ни злости, а лишь какое-то отчуждение от реальности. А еще я очень устала, до необъяснимого изнеможения. Устала от всего в этом мире и готова просто сдаться как вроде та лягушка в молоке…

— Если тебя смущает мое присутствие, — говорит Мирон, — то я сегодня же соберу вещи и съеду.

Он выглядит немного растерянным из-за этой моей отчужденности. Но я ничего не могу с собой поделать.

— Я хочу побыть одна, — придерживаясь за край стола, встаю из кресла и неторопливо выхожу из кабинета.

В голове ни одной мысли, только белый шум… Такое странное непривычное состояние… Я захожу в нашу с Мироном спальню и задерживаюсь у двери, окидывая взглядом пространство. То же покрывало на кровати, те же шторы. Медленно шагаю к своему туалетному столику, а на нем баночки стоят в том же порядке, как я когда-то их расставила. И даже то самое помолвочное кольцо, которое я сняла с пальца, лежит на уголке столика. Меня не было здесь несколько месяцев, а такое ощущение, что пару дней. Я открываю шкаф — и там тоже все так же: брендовая одежда, которую надарил мне Суворов, развешана в том же порядке. И нижнее белье, и полотенца лежат на местах, где я и оставила.

Достаю халат, полотенце и иду в ванную. Снимаю с себя вязаное платье и перепачканные спермой колготки. Встаю под душ. Горячие струи льются на голову и будто растворяют меня как маленькую сахарную песчинку. Я размякаю, обессиленно накидываю халат, возвращаюсь в комнату и сразу же валюсь на кровать. Закрываю глаза.

Через несколько минут в комнату входит Суворов. Он ничего не говорит, лишь осторожно накрывает меня одеялом и уходит, бесшумно закрыв за собой дверь. Я расслабляюсь, и темнота под сомкнутыми веками словно заволакивает всю меня и увлекает за собой в сон.

Открываю глаза только вечером. После отдыха мне становится немного лучше. Я беру телефон, захожу в соцсеть, и реальность опять горьким комом подступает к горлу. На моей странице настоящий взрыв активности. Под первым же постом бурное обсуждение новости. Люди прямо в комментариях прикрепляют то гадкое видео и не скупятся на сарказм и оскорбления: «шалава», «фу, какой отстой! Повелась на бабки», «конченая профура, я была о ней лучшего мнения»… И много-много чего еще…

Я тяжело вздыхаю и откладываю телефон. Как же мерзко и обидно, что люди, совсем меня не зная, так охотно занимаются травлей. Мне захотелось удалить аккаунт и навсегда обо всем этом забыть. Но это вряд ли получится, и меня уже точит страх, что, покончив с виртуальной жизнью, я могу столкнуться с проблемами в реальной. Мое лицо стало узнаваемым, как бы не пришлось краснеть перед людьми за то, чего я не совершала. И даже возникает мысль, что обратись я в агентство для поиска жилья, столкнулась бы с отказом. Риэлторы скажут, что не подбирают квартиры для проституток.