Мила Дали – Измена. За что ты так со мной (страница 18)

— Не вмешивайся! — снова рычит.

— Нет, ты реально перегибаешь.

Расулов подходит к нам и, взяв Суворова за запястье, вынуждает его освободить меня. Прикрываю руками белый лифчик, который стал всеобщим достоянием после того, как Захар порвал мою блузку. Бегу из кафе.

За спиной все еще слышатся голоса, когда я спускаюсь по лестнице. Взгляд размывается, ноги дрожат и заплетаются. Это просто кошмар наяву.

Я не ожидала… растерялась.

Дверь наверху снова хлопает. Оборачиваюсь и замечаю Суворова, который спускается за мной. Закричав, выбегаю на улицу. Захар ловит меня не так далеко от автомойки.

— Ты сегодня поедешь ко мне, Катя!

— Нет! Не трогай! — визжу.

К нам подлетает Расулов и отталкивает Захара.

Суворов падает на землю, но быстро поднимается. Грязно матерится и набрасывается на Давида.

Я отхожу в сторону и хватаюсь за голову. У меня паника, не знаю что делать. Между ними завязывается борьба.

Остальные гости тоже вышли из кафе. Некоторые даже пытаются разнять мужчин, да куда там!

— Когда дело касается женщины, мужчины превращаются в первобытных зверей, — хмыкает незнакомка.

Она выглядит спокойной и будто привыкшей к решениям конфликтов таким способом. А у меня чувство, что скоро разорвется сердце.

— Бесишь, Захар! — орет Расулов, который, в отличие от Суворова, в ясном уме.

Он поддавался Захару и хотел его просто скрутить, но Захар, похоже, с этим не согласен. Ему нужна настоящая драка и кровь. Он ударяет Расулова и орет, что все равно меня заберет. Тогда Давид беспощадно бьет его в челюсть. Суворов пошатывается и резко садится на землю.

Настроение у Расулова испорчено в хлам. На взводе он шагает к своему внедорожнику, снимает его с сигнализации и открывает водительскую дверь. Давид хотел сесть в салон, но в последний момент замирает и рассержено оглядывается на меня.

— Кать, садись.

Лихорадочно верчусь по сторонам. Может быть, он позвал другую Катю? Но все девушки продолжают стоять на месте.

— Не поедешь? — спрашивает Давид и смотрит на меня.

Боковым зрением замечаю, как с асфальта медленно поднимается Суворов.

— Да, — вздрагиваю, — я с вами.

Запахнув пиджачок, шагаю к машине.

Я не представляю, как бы добиралась до студии пешком после всего того, что со мной случилось. Я испугана и взвинчена до такой степени, что готова шарахаться от собственной тени.

Расулов мне почти незнаком, а воспоминания, как из-за меня была испорчена его дорогущая машина, все еще царапают душу, но сегодня он открылся мне с другой стороны — как сильный и адекватный мужчина. Только он заступился, когда остальные побоялись.

Распахнув переднюю дверь его черного внедорожника, я осторожно сажусь.

В салоне очень приятно пахнет свежестью. На улице совсем стемнело, но даже сейчас я вижу, насколько чисто в его машине. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на пиджаке и ставлю сумку, чтобы прикрыть колени.

— Где ты живешь? — спрашивает Расулов и резким оборотом ключа заводит мотор.

— Здесь недалеко… я покажу…

Он все еще под властью огненных эмоций. Тяжело дышит и сильно сжимает руль.

— Зачем вообще ты поперлась в кафе? Неужели не знала, каким животным может быть Суворов, когда выпьет?

Давид зол. Еще бы. Я сама того не желая снова доставила ему проблем. Виновато опускаю взгляд.

— Если честно, не знала. Да и не хотела идти. Захар Олегович настоял… он очень странно себя ведет.

— Для Суворова как раз нормально.

Мы притормаживаем на светофоре, пропуская поток машин. Давид замолкает, и лишь сейчас я набираюсь храбрости поднять на него взгляд.

— У вас кровь, — ахаю, когда замечаю тонкую багряную струйку, стекающую из рассеченной брови.

Суматошно раскрываю сумку, копошусь. Достаю смартфон, ключи, зарядку от телефона, какие-то мелочи, но где-то у меня точно были влажные салфетки. Я помню. Найдя на дне пачку, слегка улыбаюсь. Быстро возвращаю в сумку ненужные предметы, а затем выуживаю из пачки салфетку.

Повернувшись к Давиду, аккуратно тянусь к его лицу и медленно стираю кровь.

Расулов на секунду прикрывает глаза, мне даже показалось, что ему нравится моя забота. Давид очень привлекательный. У него редкая мужская красота без слащавости. У него мощное, натренированное тело.

Наверное, за таким человеком можно спокойно спрятаться, как за каменной стеной, и будет совсем не страшно. А если бы сейчас он посмотрел на меня, то я бы могла легко утонуть в глубине его холодных зеленых глаз без особого сожаления.

— Очень больно? — совсем тихо шепчу.

Давид резко открывает глаза, не сводя внимания с дороги. Хмурится и мягко, но в тоже время уверенно, обхватывает мое запястье и убирает руку от лица.

— Нет, не утруждайся.

Скомкав салфеточку в ладони, возвращаюсь на место.

Загорается зеленый свет.

Давид жмет педаль газа и возобновляет движение. Мне становится неловко и стыдно за еретичные мысли о Расулове, которые я впустила в свою голову. Я думала о нем не просто как о клиенте, а как о мужчине, который мог бы мне понравиться. Наверное, от стресса я просто рехнулась и увидела в Давиде то, чего нет на самом деле.

Но еще невероятнее подшучивает надо мной время. Когда я сидела в кафе с Захаром, оно мучительно ползло и затягивалось, как удавка на шее. А с Давидом оно летит с бешеной скоростью, хотя Расулов управляет внедорожником не спеша. Мы ехали до студии несколько минут, а мне показалось, что три секунды…

— Спасибо огромное, Давид, — говорю, когда он притормаживает возле моего подъезда.

— Доброй ночи, Кать, — отвечает, так и ни разу за всю поездку и не взглянув на меня.

— И вам.

Я открываю дверь и выпрыгиваю из высокого внедорожника на асфальт. Расулов не уезжает сразу, а дожидается, пока я зайду в дом.

Оказавшись в квартире, переодеваюсь. Блузку жалко, в хорошем магазине покупала, она так мне нравилась, а Захар порвал ее так, что теперь не восстановишь.

Забираюсь в малюсенькую ванную и включаю теплую воду. Мне хочется вымыться, стереть с себя все грязные прикосновения Суворова.

Я просто не представляю, как мне теперь работать на автомойке. Я не смогу. Не выдержу напора Захара. А ведь я у него аванс попросила, думала, что он понимающий мужчина…

Глава 12

Обсушив тело полотенцем, накидываю халат. Поднимаю с пола сумку, чтобы достать телефон, но его нет. Разозлившись, переворачиваю сумку и вытряхаю все содержимое. Точно нет…

Только этого мне до кучи не хватало!

В кафе я выронить смартфон не могла, потому что когда возвращалась домой с Расуловым, он был при мне. Я вроде бы доставала телефон, когда искала салфетки. Должно быть, смартфон мог соскользнуть с моих колен и закатился под сиденье, а я в темноте и на эмоциях этого не заметила.

Вот почему я настолько невезучая? Такое чувство, что у всех все хорошо, а у одной у меня сплошные горести.

Еще и на работу я обязана завтра явиться! Захар меня не увольнял, а денег на аренду студии дал. Уф!

А у меня даже простенького будильника нет в студии, есть настенные часы хозяйские без лишних опций.

Сколько бы я ни настраивала себя встать вовремя, но открываю глаза к десяти утра.

Заполошно подскакиваю с дивана и принимаюсь бегать по студии, торопливо собираясь.

Чувствую себя немного Ириной, когда небрежно завязываю волосы в пучок. Феном после мытья их не сушила, а уложить утюгом не успею. Надеваю голубые джинсы, слегка расклешенные книзу, и простую светло-коричневую рубашку без перламутровых пуговиц и брошей…

— Ну вы, буржуазы, даете! — ворчит Николай, когда я забегаю в кабинет администратора на автомойке. — Дрыхните, как кони, а мы должны всю работу за вас делать.