Мила Алекс – Сквозь зеркальные миры. Книга I. Пролог (страница 6)

– Не смогу?

– Я сказала «может быть». Просто, считается, что, если кто-то из нас долго живет в другом мире, он перестает быть ауэрлéйном.

– Кем?

– Наш мир называется Аурáна, а мы – ауэрлейны.

И какая голова это выдержит, скажите, пожалуйста? Жил себе человек, жил до девятнадцати лет. А потом оказалось, что он вовсе не человек, а ауэрлейн. Вот словечко-то! С первого раза не выговорить. И со второго тоже. Мало того, человек этот – наследный принц неизвестной страны Аураны. Неплохо, кстати, звучит. А ещё этот человек-ауэрлейн думал, что он сирота. А оказалось, что у него есть и мама, и папа, и, возможно, ещё другие родственники. Ну, и какая голова это выдержит, я вас спрашиваю! Моя решительно отказывалась всё это вмещать и осмысливать.

– У меня голова сейчас лопнет. Я спать пойду. Ты не возражаешь?

– Нет. Ты молодец, хорошо держался.

– А ты за ночь не исчезнешь?

– Нет, не исчезну.

– А завтра, какой ты будешь?

– Если хочешь, буду такая же, как сейчас.

– Хочу.

10

Но заснуть у меня не получилось. Стали приходить мысли, возникать вопросы, которые и должны были прийти и возникнуть, как только прошёл первый шок.

Итак, я не безумный. Я совершенно нормальный, но из другого мира. Из мира, которого я совсем не помню. Из мира, где мне, может быть, предстоит стать правителем. Я не человек. Я совсем другой. Это вроде понятно. Хоть и неожиданно.

Мама. Она всегда была со мной. Она приняла мир людей и отлично в нём адаптировалась. У меня было счастливое детство, да и сейчас я вполне доволен жизнью. Но правильно ли она поступила, когда ушла из нашего мира? Она решила за меня. Она придумала целую историю, и в этой истории я – сирота, ребёнок, у которого только один родной человек. Который тоже, как выяснилось, не человек. И не единственный родственник, и даже не тот родственник, которым этот самый ребёнок его считал. Запутался…

А что было бы, если бы эта странная троица не пришла к нам? Мама для меня так и осталась бы тётей Таней, «работала» бы колдуньей. Теперь я понимаю, что ей это было несложно. Я бы стал инженером, женился бы. Был бы как все. Или не как все? Стал бы знаменитым учёным или изобретателем. Кем я буду теперь?

Только сейчас, когда мама вдруг появилась вновь, я понял, как скучал по ней. Она не могла этого понять, она со мной не разлучалась. Я должен быть очень зол на неё, за то, что она меня обманывала. А я счастлив, что она жива и снова со мной.

Но я не понимаю, почему она оставила наш мир, лишила меня семьи.

С другой стороны, детство у меня было счастливым. Да, но семья неполной! Злиться или не злиться? Предъявлять претензии или нет? Например, вот так: «Ты обманывала меня! Ты сломала мне жизнь!». Как в каком-нибудь второсортном сериале. Нет, злости на маму совсем нет. Всё, что угодно – радость от встречи, любопытство. Но не злость.

Что делать, что говорить маме? Осуждать или не осуждать? Ведь она решила за меня, выбрала мне судьбу, изменила моё предназначение, а меня не спросила. Может быть, я должен стать величайшим правителем в истории этой самой Аураны. Эти предназначения, наверное, определяют не просто так. Если их определяют, значит это кому-нибудь нужно.

Сердце ухнуло и заколотилось в голове. О чём это я? А вдруг я все-таки безумен! Сошёл с ума и не заметил. У меня видения или сновидения, а я рассуждаю, как буду править другим миром. Я вскочил, помотал головой, ущипнул себя за руку и за щёку, потянул за нос. Ничего не изменилось. Всё происходит на самом деле.

Кажется, на кухне горит свет. Нет, не кажется, горит. Мама тоже не спит.

– Мам, ты не спишь?

– А сам, как думаешь.

– Я так и не могу понять, зачем мы ушли. Я не осуждаю тебя, у меня не получается. А понять не могу.

– Я тоже сейчас об этом думаю. Почему я ушла тогда? Твой отец пытался уговорить меня подождать пока ты вырастешь, чтобы ты сам смог выбрать, где будешь жить. Но я была упрямой. А он – мудрым и рассудительным. Все эти годы я думала, что он спокойно принял мой выбор. А теперь сомневаюсь. Вдруг я разбила ему сердце.

– И он не стал удерживать тебя насильно? Не заточил в башню, например. Можно ещё было в пещере замуровать.

– Ты знаешь, может быть, и надо было где-нибудь замуровать. Но это совсем другой мир. Ты сам увидишь. Каждый выполняет свое предназначение добровольно, никто никого не принуждает. Да и замуровывать там негде, ни зáмков, ни пещер.

– А наш дворец?

Мама расхохоталась.

– Уже дворец, и уже наш. Я же говорила, совсем другой мир. Там нет дворцов.

– И денег нет? – спросил я недоверчиво.

– И денег нет.

– А чего ещё нет?

– Нет всех этих технических штучек, которых так много здесь. Нет технического прогресса. С точки зрения человека там каменный век. Нет спешки. Нет злобы, зависти, жадности.

– Понятно теперь, почему я такой добрый и не жадный.

Мама опять засмеялась.

– Зачем же ты ушла?

– Это сложно объяснить словами. Есть вещи, которые можно только почувствовать. Все дни кажутся одинаковыми. Завтра, как сегодня. Сегодня, как вчера. Вернее, там нет ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Время – бесконечное, тягучее. Время и ветер. И всё это неизменно.

– Как ты красиво сказала! Но я не понял.

– Пойдём, ты сам посмотришь. Всё равно не спишь. Вот сейчас я поговорила с тобой, и мне опять кажется, что я тогда поступила правильно. Мы пришли в мир, который всегда в движении, здесь столько интересного и необычного.

– Я жил без семьи.

– Ты никогда не говорил мне, что тебе не хватает семьи.

– Наверное, ты смогла заменить мне её.

– А что ты чувствуешь?

– Сейчас – только любопытство. Расскажи немного про наш мир.

– Аурана – это мир воздуха. Воздух там всегда разный, переменчивый. Может быть прозрачным и невесомым, а может – серым и плотным. Бывает тёплым и ледяным. Там нет смены времён года. Как будто всегда осень. Погода меняется очень резко. Только что было тепло, вдруг холодный ветер или ливень. Не бывает жары, нет ярких красок. Мало деревьев, и бесконечные поля травы.

– Покажи мне этот мир. Давай пойдем прямо сейчас.

– Давай. Тем более, что нас там ждут.

– А как мы пойдём?

– Через зеркало.

И мы пошли в «волшебную комнату». Встали напротив зеркала с картины. У мамы в руке появился кристалл. Она быстро что-то проделала с ним, и зеркало засветилось белым матовым светом. Мама взяла меня за руку, между нашими ладонями лежал кристалл.

– Ну, что, готов?

Я кивнул.

– Поехали!

Мы стали подходить к зеркалу.

– Постарайся не отпускать руку. Если будет сильно жечь, скажи.

– Жечь?

И, действительно, чем ближе мы подходили к зеркалу, тем больше я чувствовал холод от кристалла. Мы подошли к зеркалу вплотную, и мама коснулась его свободной рукой. Холод от кристалла был нестерпимым, было больно, казалось, кожа на ладони лопнула от холода. Но я сжал мамину руку, старался не обращать внимания на боль.

Я хотел увидеть, понять, как мы будем перемещаться. Но всё произошло очень быстро. В одну секунду нас, как будто, заволокло туманом, а потом я увидел, что мы уже в том самом лесу, который я видел во сне.

Было также тихо и безветренно, как во сне. Под ногами лежал толстый ковёр опавших листьев. Я поддал их ногой, и они с шуршанием разлетелись. Я рассмеялся, мне было так легко, казалось, что достаточно подпрыгнуть, и я взлечу. Я подпрыгнул. Не взлетел…. Мама засмеялась. Она взяла меня за руку, так же, как в моём сне, и мы пошли: она легко, не касаясь земли, я – шурша листьями.

– Я тоже хочу летать, – сказал я.

– Возможно, это вернётся к тебе позже.

– А я летал?