Мила Алекс – Мортем (страница 8)

Бабушка с дедушкой отвели меня к врачу, который выписал мне антидепрессанты. Бабушка следила, чтобы я принимал таблетки. Я не сопротивлялся. И через какое-то время начал чего-то хотеть, сначала встать и походить по квартире, потом есть, потом поговорить с Юркой, выйти на улицу, сходить в кино. Чтобы закрепить лечение, бабушка с дедушкой оплатили консультации врача-психотерапевта. И раз в неделю я ходил поговорить о жизни к серьёзному и немного занудному старичку, который, кстати говоря, мне очень помог. Апатия прошла, мне хотелось действовать, искать маму. Найти её и попросить прощения.

Врач посоветовал мне каждый день (либо, когда становиться хуже) писать. Описывать своё состояние, переносить эмоции и проблемы на бумагу. Говорить о том, что меня волнует, огорчает, страшит или радует. Так я начал вести этот дневник. И веду его до сих пор.

Я начал строить планы. Вспомнил о своей мечте стать программистом. Снова начал учиться, пытался наверстать то, что пропустил. Правда, это у меня плохо получалось. Я готовился к экзаменам и раздумывал, как мне найти маму.

Но ничего этого не случилось. Большинство наших планов так и остаются планами. Мечты не сбываются.

Как я уже говорил, я запустил учёбу, и хорошо подготовиться к экзаменам у меня не получилось. И уже давно о престижной и высокооплачиваемой работе я не мечтаю. Если честно, я вообще не мечтаю.

Сейчас я совсем один. Не знаю, хорошо это или плохо, устраивает меня одиночество или я от него страдаю. Но я знаю, что боюсь. Боюсь впустить что-то важное в свою жизнь, потому что боюсь снова потерять это важное. Потерять любовь, тепло, надежду, всё, что так нужно и важно каждому человеку.

В человеческой жизни не так много вещей непоправимых, по-настоящему фатальных. Люди часто волнуются из-за всякой ерунды типа денег, работы, погоды, разного барахла, чужого мнения и прочей незначительной чепухи. Я тоже был таким. И даже сейчас, после всех непоправимых потерь, не могу полностью избавиться от этой жизненной шелухи.

В моей жизни потери шли одна за другой. Сначала умер дедушка. Онкологию распознали слишком поздно. Настолько поздно, что даже операцию не стали делать, просто выписали обезболивающие и отправили из больницы домой. Умирать. Дедушка прожил недолго, сгорел за месяц. До этого я даже не задумывался о том, что могу потерять бабушку и дедушку. Я понимал, что они уже не молоды. Но они были со мной с самого рождения. Я привык, что они есть, и мне казалось, что они будут всегда.

После смерти дедушки, у бабули тоже начались проблемы со здоровьем. Она стала меньше выходить из дома. Часто сидела в дедушкином кресле, молчала, смотрела в одну точку и это очень пугало меня. Я старался расшевелить бабушку. Я водил бабулю на балет и в консерваторию. Уговаривал её погулять, развлекал разговорами, болтал обо всём, что в голову приходило. Говорил о погоде, о «звёздах», старых и новых фильмах. Рассказывал смешные истории и анекдоты, вычитанные в интернете. А бабушка слушала меня и когда истории заканчивались, говорила со мной о маме или дедушке. Она похудела, постарела. Я не знал, что делать

В эти дни у меня появилась подруга Вера. Мы были знакомы со школы, Вера была на год старше. В школе мы практически не общались. А потом, когда мне было особенно плохо, случайно встретились, разговорились, стали общаться чаще. Вера сочувствовала мне, помогала, чем могла. Мы встречались, созванивались, много разговаривали. С Верой, как и с Юркой, мне было легко. Я был благодарен ей, и она даже начала мне нравиться. Но однажды Вера познакомила меня с Лерой. И я забыл про всё. Про Веру, про бабушку, про маму. Я видел и слышал только Леру, думал лишь о ней. Она была необыкновенной. Прекрасной, как рассвет над морем, как тихий заснеженный лес. Неизвестной и загадочной, как самая далёкая звезда. Она, как будто была из прошлого, нет позапрошлого века. Она любила классическую музыку, разговоры о литературе и живописи, в которых я мало принимал участия, так как немного об этом знал. Но мне достаточно было слушать её голос и молчать. Мне было всё равно, о чём говорит Лера, лишь бы она говорила со мной.

Теперь мы часто ходили втроём – Лера, Вера и я. Вера не оставляла нас вдвоём. Наверное, она ревновала.

VI

Попробуй я оставить твой портрет,

Изобразить стихами взор чудесный, –

Потомок только скажет: «Лжет поэт,

Придав лицу земному свет небесный!»

Они везде ходили втроём – Вера, Лера и Феликс. У Леры и Веры были схожие вкусы, а вот предпочтения Феликса сильно отличались. Но ему было всё равно куда идти и что делать, лишь бы рядом была Лера.

Феликс ходил с Лерой на концерты классической музыки. И слушал Бетховена, Вивальди, Шопена, хотя все они (да и любая классическая музыка) нагоняли на него сон. Девушки водили Феликса на авторские фильмы, путанные, непонятные. Комедия или боевик доставили бы ему больше удовольствия. Но Феликс чувствовал себя абсолютно счастливым в маленьком зале кинотеатра, ведь он мог весь фильм смотреть на Леру. Только на неё.

Втроём они ходили на модные тягучие спектакли, такие же непонятные, как и арт-хаусные фильмы. В тёмном зале театра Феликс, откинувшись на спинку удобного кресла, смотрел на безупречный профиль Леры. Лера была хрупкой, ранимой, чувствительной. И Феликс только смотрел на неё, не касаясь её руки. Когда спектакль заканчивался, Феликс аплодировал также долго и восторженно, как Лера и Вера. Раньше равнодушный к театральным представлениям, сейчас Феликс их полюбил.

Впервые после исчезновения мамы и смерти дедушки Феликс понимал, для чего он живёт. Он хотел жить для Леры. Ему захотелось делать карьеру, зарабатывать много денег, чтобы покупать Лере всё, что она захочет. Объехать с ней весь мир, сделать для неё что-то необычное, что никто и никогда не делал. Феликсу даже захотелось прославиться, стать знаменитым, чтобы Лера гордилась и восхищалась им. Но он пока не придумал, как это сделать.

Феликс был так увлечён Лерой, что боль потерь притупилась, перестала занимать все его мысли. Он уже не горевал так сильно о дедушке и перестал искать маму так одержимо, как раньше. Он начал думать, что мамина боль тоже со временем утихнет, и тогда она найдётся сама, вернётся к Феликсу.

Думая постоянно о Лере, проводя с девушкой всё свободное время, Феликс не замечал, как угасает бабушка. Она почти не выходила из дома, сидела в дедушкином кресле с книгой в руках, но не читала, не переворачивала страниц. Бабушка теперь мало говорила и часто не слышала, что говорит Феликс. Казалось, она жила в своём, далёком мире. Но Феликс не замечал этого, он был поглощён Лерой. Бабушка умерла спокойно. Ночью во сне. Утром, когда Феликс понял, что бабушка не дышит, он взял её за руку и так и сидел рядом с ней, пока не пришли Юрка с Настей. Наверное, Феликс звонил другу, но совсем не помнил этого. Юрка и Настя, видя, что Феликс ничего не слышит и ни на что не реагирует, начали делать то, что положено в таких случаях. Похорон Феликс не помнит. Часть памяти будто стёрлась, растворилась в горе. Хорошо, что он тогда был не один, рядом были Юрка, Настя, Вера и, главное, Лера. Это помогло ему пережить смерть бабушки и не свалиться снова в депрессию.

Из родных людей у Феликса осталась только мама. Феликс верил, что она жива. И обязательно вернётся к нему, скажет, что простила его, и они больше никогда не расстанутся.

Феликс никогда не говорил с Лерой о любви, о своём чувстве к ней. То, что связывало его и Леру невозможно было выразить словами. Не было, не существовало таких слов. Это было не то, что люди называют любовью. Это было соединение одной души с другой, когда всё понятно без слов, с одного взгляда.

Феликс с Лерой никогда не оставались наедине. С ними всегда была Вера. Она, как тень, как верный страж сопровождала Леру. Феликс, конечно, хотел остаться с Лерой вдвоём, но не торопил её. Он не приглашал Леру к себе домой и не напрашивался к ней в гости. Девушка была сложной, тонко чувствовавшей, и Феликс боялся обидеть или испугать её. Он восхищался, любовался ей и ждал.

А вот Вера, наоборот, казалось, искала встреч с Феликсом. Феликс считал её просто другом, хотя и не таким близким, как Юрка с Настей. Но иногда ему казалось, что Вера относится к нему не только по-дружески. Она целовала Феликса при встрече и на прощание. Часто брала его за руку, нежно смотрела на него. Или Феликсу только казалось, что нежно.

И всё было хорошо. И, как говориться, жизнь налаживалась. И потери казались уже не такими страшными и непоправимыми. Феликс перестал принимать таблетки и встречаться с доктором. А потом случилось то, что сломало Феликса. Выбросило из жизни в сумеречное существование. Он потерял Леру.

Когда Лера умерла, Феликс решил, что с него хватит. Он давно считал, что его жизнь не стоит того, чтобы за неё цепляться. Он помнил ванну с розовой водой и неживое неподвижное лицо сестры. Такой финал его вполне устраивал. Он не стал запирать входную дверь, чтобы не пришлось её ломать. Не стал писать записку. Его близкие и так поймут, почему он оказался в этой ванной. Но ему не повезло в смерти, как не везло в жизни. Он не успел умереть. Его спасла Вера.

Феликс не помнит, как оказался в больнице. В специальной клинике, где на окнах решетки, и любую еду едят ложками. Здесь другие врачи, другие порядки и другие лекарства. Его глушили таблетками, уколами, капельницами – возвращали к жизни и ставили на ноги. Сколько времени Феликс провёл в больнице он тоже не помнит. Из воспоминаний осталась только стена, в которую он всё время смотрел, лёжа на кровати – светлые обои в тонкую золотистую полоску.