Мил Рэй – Развод. Шанс на счастье (страница 51)
- Твою фирму я продал уже! – ржет мой бывший, добивая меня.
Поздно. Финита.
Глеб что-то шепчет своему клиенту и явно хочет, чтобы Архип замолчал.
- Почему я должен молчать?! Я все ей выскажу!
Словесный поток нечистот льется изо рта моего мужа.
Иначе не могу назвать то, что он говорит.
Я и так знала, что Ребров причастен, но сейчас Архип говорит такое…
- Андрею выгодно проиграть, дуреха! Он судью подкупил в прошлый раз, ему не нужно твое обжалование! – как мальчишка, прыгает возле меня взрослый Архип.
- Мне плохо! Домой хочу! - стонет Дина, пытаясь переключить его внимание на себя.
- Да, отвали ты! – грозно цедит мой бывший муж.
И продолжает…
Он говорит столько грязи, что Андрей краснеет и в какой-то момент хватает его за лацканы пиджака. Ребров вытаскивает его из здания, без курток, бьет в лицо и валит в сугроб.
Вот такой финал у нашей истории.
А он мне говорил, что только юрист виноват…
Все пакуемся в машину, на которой мы приехали с Котовым, а приставы и Глеб поднимают Архипа, пока Дина крутится возле него.
- Сучий провокатор! Его судить надо, - отряхивает снег с пиджака Ребров.
Он просит у водителя тряпку, чтобы вытереть руки от крови Солоницкого. Нос он ему разбивает уже во второй раз…
- Да вас самого судить надо, господин адвокат! - шиплю, надвигаясь на мужчину на сиденье.
Зотов-Котов даже не оборачивается.
- Нам надо поговорить дома, - сдержанно произносит Ребров.
- Я уже не хочу с вами общаться. Я, может быть, забралась к вам в дом, но я его не отбирала! Не оставила вас без единственного жилья!
- Снежана, я не знал, что твой муж... - ему дается тяжело упоминание о том, что мы с Архипом были законными супругами.
Ребров берет меня за руку, искры устремляются прямо в сердце.
Меня бросает в жар от мимолетного касания мужчины.
- Я готов исправить все. Ты живешь эмоциями, как маленькая. Но ты мне такой нравишься, черт побери! – говорит громко, не замечая окружающих. - Я соврал, не хотел, чтобы ты сбежала, пока я буду в отъезде.
Терпение покидает его быстро. Желваки ходят ходуном под скулами.
- Ты и фирму хотел купить, чтобы я не сбежала?
– Да, млять, я хотел купить фирму, потому что она важна для тебя. Мне она не сдалась, но я виноват перед тобой. Я не знал, что это ты та самая сука-бывшая, про которую моему адвокату со слезами втирал Солоницкий!
- Я думала, ты работаешь честно. Ты мог просто сказать, чтобы я не тешила себя надеждами. Дура, - выдыхаю.
- Что? - он полосует меня темными взглядом карих вишен.
- Дура, я думала, что мы сможем нормально общаться ради твоих дочек. Но ты черствый! Закостенелый... – упираюсь в него взглядом.
- Кто? Мудак? - легкая улыбка пронзает твердые мужские губы, а руки тянут меня к себе.
Вырываю руку.
Ребров вдавливает мое тело в грудь, прямо в машине, перед подчиненным и водителем.
- Дома сможешь мне высказать все, когда дети уснут. Нянька Снежана, - смеется адвокат.
Разговор был бы окончен. И с господином адвокатом у нас уже все было бы решено, если бы не… тест с двумя полосками, о котором он еще не знает.
Глава 39
Дом наполняется жизнью и движением, как только машина адвоката появляется во дворе.
Я вижу солнышек, они прыгают от радости и строят смешные рожицы нам с Ребровым, когда мы идем к дому.
Андрей растягивается в улыбке, любуясь любимыми дочками.
- Если ты хочешь знать, то на биологическую мать они совсем не похожи. Да и она теперь сменила профиль и стала сурмамой.
Я молчу, легко киваю и запахиваю шубу. Снег лепит по большим окнам, а Ребров поднимает воротник пиджака.
- А еще она замужем. И я к ней не с кольцом ездил, а по важному делу, - процедив сквозь зубы, добавляет.
- Для меня важно то, что девочкам уже хватит одной мамы, - интонационно выделив слово «мама», которого недостойна жена Андрея.
- Она даст показания, что девочки от ее яйцеклетки. Я лишу Полину родительских прав и буду воспитывать девочек сам. То есть, вместе с тобой... О, все, тишина, - говорит Ребров, спохватившись.
Двери распахиваются, и нам навстречу вылетают солнышки. Они бросаются на шею отцу, но быстро переключаются на меня и вешаются на меня, ласково льнут, как котики.
- Снезынка ушла от муза? – спрашивает, нахмурившись, Лера.
- Ты ее спас, папочка? – с тревогой добавляет Ксюша.
Андрей поднимает их на руки. Прикладывает палец к губам, чтобы крохи не тараторили.
- То, что вы стали лучше произносить буквы, это плюс. Хвалю вас, солнышки. А то, что лезете во взрослые дела – большой минус! – делает строгую интонацию.
- Но Снезынке нузна помощь! Мы ее не отдадим музу, - хмурится Ксения.
- Никто никуда не уходит, во-первых, - отпуская детей возле лестницы. – Во-вторых, мужа я победил. Почти.
Андрей врет, конечно. Пиррова победа.
Архип успел продать фирму, успел облапошить меня, а я верила, жила с ним. От осознания, какой была дурой, становится плохо внутри.
Потом, вдруг, ко всему добавляется приступ тошноты и плохо уже реально. Я бледнею, потом зеленею, как ощущается.
Ребров скидывает вещи и кладет на диван в гостиной, а я снимаю шубу и убегаю в туалетную комнату.
- Снезынка болеет, - грустно говорит Лера.
- Я не буду аблакатом, я буду врачом. Ее нужно лечить, - говорит следом Ксюша.
Но остановить крошек не могу. Да и нужно ли? Все равно, долго скрывать токсикоз, который начался на ранних сроках, не смогу. Андрей узнает.
- И давно это с ней… происходит? – мягко выдавливаю, уточняя у моих мини-следователей, которые все-все в доме знают.
Одинаковые малышки-солнышки с белыми кудряшками только разводят ручками.