Мил Рэй – Дневник неглавной героини (страница 5)

– Я не в курсе, – промычала ему в ответ. – А что именно говорят, могу я узнать?

Георгий постарался сменить тему разговора и не хотел продолжать то, что начал говорить о делах моего мужа. Раз я не в курсе, что творилось там при Саше, значит это тайна, и он сказал лишнее.

– Я сам не знаю, но слышал. Слухи ходили. У нас ведь одна сфера, почти. Элин, да мало что говорят злые языки? Позавидовали его успеху и все!

– Но, Георгий, ведь там и правда, всегда было мало автомобилей. Я только сейчас вспомнила, как слышала жалобы клиентов. А Саша не расширял ассортимент, и дела все равно шли в гору.

– Мне надо уже ехать, Эля, – старался убежать от меня Жора. – Если фирма убыточная, просто продай и не заморачивайся. Лучше избавиться от худого дела, чем потом разгребать всякую ерунду!

Я посмотрела вслед Георгию и тоже уселась за руль. Оказывается то, что фирма моего мужа была не просто автосалоном, известно многим. И только я жила в сплошных иллюзиях.

Надо же, сколько подробностей я упускала из виду, пока Саша был жив! А может, я вообще не знала своего мужа?

Я ехала по шоссе, а в голове туманом плыли картины прошлого.

«Они тебя никогда особо не ценили», – эта фраза, брошенная подругой в адрес моего бывшего мужа и его родни, врезалась в память.

Она звучит набатом со дня нашего с Аней в день годовщины Аркаши.

После разговора с Георгием у автосервиса я опять ее вспомнила. Почему Аня так сказала?

После свадьбы я старалась держать подруг в курсе своих дел по минимуму. Счастье любит тишину, так ведь говорят.

А за несколько месяцев до исчезновения Саши, я и вовсе отдалилась от них со Светкой и никаких скандальных подробностей из моей жизни Аня просто не могла знать.

Тогда был самый ровный период наших отношений.

Мы снова сблизились после периода взаимного отчуждения. Всему виной была моя депрессия, которая накрыла после неудачной беременности. Я переживала и винила себя за то, что не смогла сохранить ребенка, а Саша не знал, как мне помочь. Я сама подала заявление на развод с мужем. Моя профессия иногда больше мешает, чем помогает.

Мы были на грани разрыва и уже жили раздельно. А потом все изменилось в один день.

Я помню, как за день до бракоразводного процесса, Саша пришел ко мне ночью на съемную квартиру с большим букетом белых роз. Он просил простить его и не прогонять, говорил, что не идеальный муж для такой хорошей жены как я. Он плакал, просил простить за то, что не смог быть рядом, когда я была в больнице. Я обняла его.

Волна нежности накрыла меня и Сашу. Я до сих пор помню его поцелуи, покрывающие мою кожу. Сладкая истома растопила весь лед между нами. Мы встретились взглядами, он только прошептал первые слова, а я уже простила ему все.

Мы занялись любовью прямо в прихожей.

Муж легко поднял меня и усадил на хозяйский комод. Стянул зубами бретельки бюстгальтера. Жадно впивался в ключицы губами, дразнил и ласкал меня. А я забыла все наши разногласия. Тогда мне было невыносимо от того, что мы могли расстаться.

И когда он пришел, я принимала его ласки с радостью. Впустила в душу и внутрь жаждущего лона, а он был самым нежным. Знал и угадывал как я хочу получить наслаждение. И между нами в тот момент существовало больше понимания, чем когда-либо.

В прихожей было только начало. Дальше Саша отнес меня в ванную. Снял остатки одежды с меня и с себя. Я целовала каждый сантиметр его мощного тела и он отвечал мне взаимностью. Радовалась, что мы помирились и никогда теперь не расстанемся.

Я до сих пор четко помнила все детали, все изгибы и сплетения наших фигур в той холодной квартире. Нам не мешало ни стеснение, ни одежда. Неистовая любовная игра не прекращалась.

Я не думала, что с мужем смогу получить такое наслаждение. Раньше наша близость не была такой эмоциональной…

Отключились мы уже на рассвете.

Все последующие ночи с этого дня мы провели вместе. На следующий день он перевез меня с вещами обратно в нашу квартиру и больше мы не расставались.

Близость до этих дней сошла на нет. А теперь все угасшие чувства возродились между нами с новой силой. Он был моим и днем и ночью.

Мы строили планы родить ребенка, и я была полностью готова идти до конца. Я хотела, чтобы наш дом с любимым был наполнен радостью и детским смехом, топотом маленьких ножек. И Саша этого хотел. До той злополучной командировки.

Сделала ли Аня вывод на основе личных наблюдений, или же я невольно проболталась ей о проблемах между нами, остается загадкой.

Я отметила, что воспоминания уже реже всплывают в моем сознании, и старалась сконцентрироваться на дорожной ситуации.

Видимо, за месяц своего сидения дома, совсем забыла, как управлять машиной. Мягко говоря, руль и ноги меня не слушались. Но я, тем не менее, добралась до дома Ани. Не хотела, но приехала, чтобы не получить от нее клеймо «плохой подруги» на всю жизнь.

Я позвонила, и двери мне открыла Светка. Она всегда яркая и любит быть в центре внимания. Почти такой, как сейчас, я и увидела ее в первый раз в больнице. Даже находясь в положении, она не походила на обычную беременную с токсикозом и в спортивных штанах.

Светка была в боевом макияже и чуть ли не на шпильках. Помнится, она говорила, что должна выглядеть на все сто, чтобы отец Матвея не разлюбил ее. Я плохо помню те слова, но яркую внешность не забыть.

– Ух ты, накрасилась наша девочка! – улыбнулась она. – И правильно! Хватит уже хандрить. Первый муж всегда «комом», как блин, в смысле.

Рассмеялась она довольно бестактно. Светка одергивала короткую кожаную юбку и проводила меня, как малышку, за руку к столу.

– Ну, наконец-то! – промычала недовольная Аня. – А я думала, придется тебя тисками из твоей берлоги вырывать. А что это с нами такое?

Она сделала такой высокий голосок, что, кажется, стала похожа на мультяшную фею. Аня тоже заметила изменения в моей внешности.

– Мы накрасились, укладку сделали. Надо же! – от ее ехидных комментариев стало неловко.

– Напомни мне, почему мы с тобой дружим? – спросила ее с улыбкой я.

– Да ладно! Я стараюсь спасти подругу! Ради тебя стараюсь, между прочим! Он что, единственный мужчина был в твоей жизни? Посмотри, вон, на Светку. Мать-одиночка, а как выглядит! Аки самка на охоте!

– Скажешь тоже! – поправила рыжие локоны Светка. – У меня просто встреча после вас, девчули. Так что я здесь ненадолго. Прости, Анюта.

Тут обида снова нашла на Аню, и она скривила лицо в знак неодобрения поступка Светки. Потом она скомандовала Светке наполнять бокалы, а я пошла на кухню за какими-то тарелками.

– Тебе не кажется, что ты слишком жестко с ней? – шепнула Светка Ане.

– Ничего. Ей на пользу, – ответила та.

Я поняла, что меня отправили на кухню не просто так. Они давно уже спелись вдвоем, похоже. Обе рыжие, обе любят женатых и богатеньких директоров.

Это не голословное обвинение.

У нас на фирме когда-то работала старая бухгалтер Алла Захаровна. Так вот она мне как-то по секрету рассказала, что отец Матвея женатый человек. И именно поэтому Света всегда наряжается, как елка, и ненавидит всех счастливых в браке женщин.

Просто потому, что не может быть с любимым мужчиной вместе из-за его жены. Но потом они расстались и он, якобы, щедро откупился от матери своего незаконнорожденного ребенка. Это я узнала уже от Светки.

Очень похоже на Аркашу, кроме фразы «щедро откупился». Ведь щедрость и Аркадий Святославович – это слова антонимы.

Тарелки стояли на самом видном месте. Я покачала головой. Хорошие подружки у меня!

Но, взяв стопку с беленькими тарелками, а заодно и себя «в руки», я вернулась в комнату. Если везде видеть врагов реально быстрее узнаешь, что такое войлочная комната.

– А я ему говорю: «Зачем мне половина вашего дома? Аркаша завещал мне все! И в моем козырном положении делиться с кем-то будет просто глупо!» Но Ваня непробиваемый, как его мамаша. Симпатичный, правда, но такой же, как эта Жаба Григорьевна!

– Я что-то пропустила? – сказала, вмешиваясь в разговор.

– Да, Аня рассказывает, как общалась с Иваном, сыном Аркаши, – пояснила Светка и положила мне на тарелку пару ложек какого-то низкокалорийного салата.

– И как успехи? Очень вкусно, кстати, – похвалила я хозяйку за блюдо и положила начало новому витку обсуждения семьи ее бывшего Аркаши.

Он, наверное, сейчас вертится в своей усыпальнице, как волчок. Ибо в запале, поливая отборным матом Ольгу Григорьевну, Аня прошлась и своему усопшему возлюбленному.

– И если бы он сразу дал понять Жабе, что все принадлежит мне, то этого бы не было! Еще сынка на меня натравила. Надо было тебе тогда ответить ему «Да», Элина. Сейчас все было бы в шоколаде. И ты с мужиком.

– Он никогда мне не нравился особо, – проговорила я, попивая сок из бокала.

– А вот и зря. Он не хуже чем… – Аня запнулась.

– Элечка, почему ты не пьешь? – подглядывала ко мне в бокал Светка.

– Я на машине, Светик.

– Ну, ты же не у чужих оставляешь! Брось машину тут, под подъездом у Ани и выпей нормально. Давно ты отмечала что-то?

Давно. Не хочу даже вспоминать, что за это время я и день рождения не отметила толком. Приезжала к родственникам и то практически не пила там.

– Давайте выпьем за новую жизнь девочки! И за то, что в океане жизненных бурь мы, подружки, всегда помогали друг другу!

Вечер продолжался, и бокал вина помогал мне переносить браваду Аньки о том, что она «утрет нос этой Аркашиной Жабе» и самодовольный лепет счастливой матери Матвея об успехах сына. Ни образ боевой любовницы, ни мамочки сына женатого мужчины не были мне близки.