Микол Остоу – Нэнси Дрю. Проклятие (страница 8)

А вот Лена сохраняла завидную невозмутимость. Она окинула Паркера бесстрастным взглядом и проговорила:

– Мы тебе признательны за солидарность, но, вообще-то, защитники нам не нужны.

Паркер улыбнулся. У меня вдруг закололо под коленками – никогда бы не подумала, что это место вообще может зудеть.

Кажется, попытки собраться с треском провалились.

– Понимаю, со стороны может показаться, что я вломился сюда непонятно зачем, – сказал Паркер со все той же едва заметной, легкой улыбкой. – Но на самом деле я хочу примкнуть к вашим рядам.

– Мы всегда рады новым… бойцам, – сдвинув брови, ответила я. – Но, видишь ли, темы для выпуска об Именинах города уже распределены.

Уж кого-кого, а своих авторов я готова была отстаивать всегда, даже перед сногсшибательными красавчиками.

– Да, я это и сам слышал, пока… прятался у двери, – застенчиво признался тот.

И до чего же ему шла эта застенчивость!

– Но потом один из авторов, Тео, сказал, что не хочет участвовать, так что теперь у вас, судя по всему, зияет дыра в редакционном плане! Вот я и хотел вас выручить!

– Эту «дыру» несложно закрыть, на самом-то деле, – парировала Лена, впрочем, угроза, которая слышалась в ее голосе, была показной, и мы все это знали.

– На самом деле, Тео тоже будет участвовать, – вставила я, по-прежнему наивно отказываясь признать очевидное.

– А вот и не будет, – упрямо заверил меня Тео.

Он уже успел вскочить со стула и теперь переминался с пятки на носок, разогреваясь перед очередным коротким монологом.

– Сколько раз еще повторять? Мне, честное слово, ни капельки не интересно писать про Именины города и про все, что с ними связано.

– Что-то я тебя совсем не понимаю, – тихо сказала Дейзи.

Плечи Тео задрожали от смеха.

– Ну еще бы, – отозвался он и посмотрел на Дейзи. – Скажи, а тебе не приходилось давать кровавую клятву верности Хорсшу-Бэю? Ты же из Дьюиттов! Я себе это представляю как крестины, только вполовину мрачнее и со всякими жутковатыми религиозными подтекстами.

Ох. По тонкому льду ходишь, Тео.

Я посмотрела на Дейзи. Нижняя губа у нее задрожала, хотя она изо всех сил пыталась сохранять невозмутимость. Если мы все – рядовые горожане – действительно гордились нашим родным городом и обожали его, то в семействе Дейзи эта самая гордость возводилась в абсолют. И формулировка «жутковатые религиозные подтексты» была до опасного близка к истине.

– Может, нам всем еще и извиниться перед тобой, что мы все, в отличие от тебя, родились в благополучных семьях? – выпалила Лена, мгновенно встав на защиту подруги. – То, что тебе, видите ли, так уж надо безо всякой причины бунтовать против всего и вся двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, вовсе не значит, что для остальных Именины города – пустой звук!

– А вот тут ты ошибаешься, – возразил Тео. – Причин у меня – хоть отбавляй.

– А лучше бы энтузиазма, – съязвила я.

Даже если нас, горожан, и впрямь можно было бы обвинить в чрезмерной любви к Именинам Хорсшу-Бэя, Дейзи говорила верно: злобный Гринч – это, пожалуй, последняя фигура, в которой мы нуждались. В конце концов, Тео заражал негативным настроем.

– Может, в поголовном увлечении историей города и впрямь есть что-то глупое, – сказала я, – но какая разница? Это ведь традиция. Да и потом, праздники – это весело. Ты вообще в курсе, что такое веселье? Или там… радость? Советую выяснить на досуге.

Паркер шагнул вперед и ласково мне улыбнулся. Я тут же залилась краской.

– Нэнси, не стоит так утруждаться, – сказал он. – Привести зануду на праздник – это, конечно, не проблема, но ты не можешь вытащить палку у него из…

Я с трудом подавила смешок, стараясь не растерять последние крупицы профессионализма.

Да что с тобой такое?

– Слушай, парниш, я тебя вообще не знаю, но ты ведь даже в редакции не состоишь, – напомнил Тео. – Так что сделай-ка милость, захлопни варежку и перестань тут умничать и критиковать меня и мой подход к жизни!

– Вообще-то, – осторожно покосившись на меня, начал Паркер, – с сегодняшнего дня я официально числюсь в команде «Первой полосы»! И очень надеюсь, что в ближайшем будущем мои заметки и впрямь окажутся на самой первой странице.

– Мы выбрали такое название, потому что все наши материалы достойны оказаться на первой полосе, – пояснила я.

– Хочешь верь, хочешь нет, но до этого я и сам догадался, хотя знаменитой юной сыщице и в подметки не гожусь, – ответил Паркер.

И хотя он явно сказал это в шутку, щеки мои вновь запылали. Да, по городу обо мне ходила молва. Но мне совершенно не нравилось, когда приезжие красавчики делали обо мне выводы по слухам, еще задолго до личного знакомства. А ведь сейчас ровно это и случилось. Великолепно.

Тео в замешательстве посмотрел на Паркера.

– Что-что? Ты теперь состоишь в редколлегии, я не ослышался? – Он перевел на меня взгляд и всплеснул руками. – И как же так вышло?

– Не в редколлегии, а в команде авторов, – уточнил Паркер. – А попал я в нее, когда попросил мистера Питилли дать мне рекомендацию.

Тео перевел взгляд на меня.

– Нэнси!

Я только пожала плечами.

– Чего ты от меня хочешь? Если Питилли одобрил его заявку, он в команде! Сам знаешь, таков устав.

И я говорила правду. Когда дело касалось раздачи тем для заметок, вся власть переходила в мои руки – как-никак я занимала пост главного редактора. Но примкнуть к нам мог любой желающий – для этого надо было всего-навсего подать заявку и заручиться рекомендацией кого-нибудь из учителей. Мистер Питилли вел у нас углубленный курс литературы и славился своей строгостью и придирчивостью. Если он и впрямь дал Паркеру добро на работу в газете, то явно не за красивые глаза.

– Что ж, прекрасно, – саркастично отозвался Тео. – Стало быть, еще одним леммингом больше?

Паркер пожал плечами.

– Если «леммингами» ты зовешь старшеклассников, которые с нетерпением ждут Именин города и мечтают о них написать, то да, определенно.

– Спасибо тебе! – с облегчением сказала Дейзи. – Наконец-то хоть кто-то оценил всю важность момента!

– Кто-то? – прыснув, повторил Тео. – Ты имеешь в виду поголовно весь город? Если хотите знать мое мнение, то это просто напрасная трата сил – и чернил, кстати сказать.

– Кажется, никто особенно и не горел желанием узнать твое мнение, – огрызнулась Лена.

Мелани встала и раскинула руки в стороны, точно полицейский, указывающий автомобилям, куда ехать.

– Послушайте, пускай думает, как ему нравится, – сказала она. – Нечего его за это гнобить!

Тео с Мелани пускай и не всегда сохраняли единодушие – вот как сегодня, – были близкими друзьями, и их семьи общались вот уже много лет.

Дейзи решительно покачала головой.

– Кто еще кого гнобит. Разумеется, если ему не нравятся традиции города – это его дело, но для нас это важная тема. Если уж ты сегодня не в духе, зачем вообще приходить на собрание?

Тео вскинул брови.

– А что, у нас свободное посещение? Я и не знал.

– Вовсе нет, – поспешила я заметить. – Просто одно дело – активно и корректно обсудить проблему, и совсем другое – без конца провоцировать, лишь бы только устроить скандал.

– Вот оно что! Вечно я забываю, что высказать непопулярное мнение – значит «устроить скандал».

– Боже ты мой, ты вообще можешь угомониться хоть на минуточку? – раздраженно прикрикнула на него Лена.

– Послушайте, ребят, мы так далеко не уедем, – вмешалась я.

– Если наш Холден Колфилд местного розлива так и продолжит сыпать гадостями из укромного уголка, то уж конечно, – процедила Лена, злобно покосившись на Тео.

Я судорожно переводила взгляд с одного на другого, думая, как же поскорее закончить эту дурацкую перепалку. Но с каждой секундой цель казалась все недостижимее. И вот, когда я уже собралась вскочить на стол и засвистеть, в окно вдруг что-то громко стукнуло. Мы вздрогнули и обернулись на шум.

– Что это было? – тихо спросила Дейзи.

Она была все еще на взводе после взрыва лампы в коридоре, хотя удар по стеклу испугал бы любого.

Мы обменялись настороженными взглядами. На ум пришло всего несколько вероятных причин такого вот громкого стука. Возможно, дело в птице, на полном ходу врезавшейся в стекло. Еще одна неприятная метафора. Но до чего же громким был этот удар! Птица едва ли могла наделать столько шума.

Мы застыли: никому не хотелось первым выглядывать в окно и выяснять, в чем дело, а заодно и проверять правдивость нашей гипотезы.