Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 53)

Б о д о р. Да, молодежь это привлекает. А позже способствует превращению брачной жизни в две соседние крепости. Как этот наш «общий» рабочий кабинет… Ну, не хочу жаловаться. У вас, вероятно, уже сложилось определенное мнение о нашем браке…

С и л а ш и. Я не могу мгновенно ставить диагноз. Не считаю себя настолько компетентным, чтоб в столь сложных делах, как современные браки, высказать суждение.

Б о д о р. А выразить участие? Своей прежней любимице…

С и л а ш и (угрюмо). Вы ошибаетесь в своих предположениях.

Б о д о р. Разве это предположения?

С и л а ш и. Меня привела сюда обострившаяся ностальгия старого педагога.

Б о д о р. А может, вы снизошли как ангел-хранитель в критический момент?.. Что ж, возможно.

Входит  К а т а  со скатертью и тарелками в руках.

К а т а. Уже кипит. Правда, ничего особенного, свежезамороженные почки.

С и л а ш и (смотрит на часы). Половица седьмого… Кстати, я вспомнил… пожалуй, я все же не смогу принять вашего приглашения. Дело в том, что моя дочь относится к числу людей, которые считают себя ущемленными, если в субботу вечером им приходится сидеть дома. Сегодня они с мужем идут смотреть «Смерть коммивояжера».

К а т а. Еще одна причина, чтобы остаться с нами.

С и л а ш и. Вы забываете, что у них есть ребенок.

К а т а (смотрит на мужа). А вы это не выдумали, дядя Банди?

Б о д о р. Было бы очень приятно провести вместе вечер.

С и л а ш и. Сожалею. Как-нибудь в другой раз. (Идет к двери.)

К а т а. Еще через двадцать пять лет. Подождите секундочку, я даже адреса вашего не записала. Если вы не придете, хоть я вас разыщу…

С и л а ш и (уже в передней). В телефонной книге есть адрес моего зятя: Тивадар Печи.

Ката уходит за  С и л а ш и.

Б о д о р (оставшись один, накрывает на стол. Заглядывает в соседнюю комнату). Ты здесь?

Г о л о с  П е т е р а. Да. Но уже недолго…

Б о д о р. Пора ужинать.

П е т е р  выходит из темной комнаты, жмурится на свету. Оба с неприязнью смотрят друг на друга.

Входит  К а т а  с дымящейся сковородкой. Все садятся к столу. Молча едят.

Господин учитель Силаши — в роли няньки! Так пропадают великие таланты мира сего!

К а т а. Если он и вправду пошел домой. Может, он ушел просто в силу своего такта.

Б о д о р. Такт! Рад, что встреча с кумиром не принесла тебе более серьезных разочарований.

П е т е р. Башковит!

Б о д о р. Кто?

П е т е р. Этот старик.

Б о д о р. Ты имел случай в том убедиться? Или это из одной симпатии к матери?.. Признаться, не люблю старых сплетников.

К а т а. Эти сплетни — лишь плод больного воображения твоей нечистой совести.

Б о д о р (вспылив). Его дочь самая отвратительная интриганка на заводе…

Звонок. П е т е р  выходит, вскоре возвращается.

П е т е р. Товарищ домоуправ. Со слесарем.

Г а р а (входя со слесарем). Извините. Знай я, что вы ужинаете… Вы еще весной говорили, что в кабинете холодно, слишком мала батарея.

Б о д о р (встает, пожимает ему руку). Да, укладываясь спать, я одеваюсь, как на лыжную прогулку.

Г а р а. Это слесарь.

Бодор пожимает руку и ему.

Он живет здесь в доме и мог бы посмотреть…

К а т а. Можно сделать батарею побольше?

С л е с а р ь (измеряя батарею). Можно присоединить несколько секций.

К а т а. Очень вам благодарна, товарищ Гара…

Г а р а. Это всего лишь простая арифметика. Размер поверхности батареи и кубатура комнаты… (Уходит со слесарем.)

Небольшая пауза.

Б о д о р. Нельзя пожаловаться на отсутствие рыцарей. Сначала былой кумир с поблекшими усами, а теперь домоуправ, влиятельный партиец со своими теплыми батареями.

К а т а. Может, ты прекратишь свои разглагольствования? Мало того, что ты выжил моего гостя, теперь и меня хочешь обидеть…

Б о д о р. Какая чувствительность! Уж и пошутить нельзя. Кого это я выжил? И объясни, пожалуйста, что тут обидного?

К а т а. Ты даже не можешь понять, что объяснять обиду… унизительнее, чем переносить ее. Но я объясню. Во-первых, упоминая о моих рыцарях, ты даешь понять, что я и сама отношусь к числу этих людей, которых, кстати, я очень уважаю, но которые в твоих глазах выглядят старыми, смешными чудаками.

Б о д о р. Ну что ж, можно понять и так.

К а т а. Во-вторых… отталкивая меня к этим людям, ты в глубине души испытываешь удовольствие от того, что сам относишься к совершенно иному кругу, где в понятия «рыцарь», «любовь» и «кумир» вкладывают более серьезное содержание.

Б о д о р. Ага, мы уже ближе к истине.

К а т а. И наконец, ты бы не переживал, будь у меня действительно рыцари. Тебе это даже было бы на руку. Ты мстишь мне, укоряя за эти человечески очень ценные, но по твоей философии унизительные связи, чтобы наказать за отсутствие таковых.

Б о д о р. Истинно естественнонаучный анализ… А теперь поставь себя на место человека, которого ежеминутно анализируют подобным образом.

К а т а. Для этого не надо быть глубоким мыслителем… К тому же я уже давно стараюсь ничего не замечать.

Б о д о р. А после того как разговорчики Печине несколько открыли тебе глаза…

К а т а. Неужели ты не понимаешь, что эта Печине — не что иное, как твоя совесть.

Б о д о р. Если б твое воображение было столь же чистым, как моя совесть!

П е т е р (поднимает голову, смотрит на отца). Кафе «Роза»…

Б о д о р. Что ты сказал?

П е т е р. Кафе «Роза».

Б о д о р. Говори яснее… Я еще не усвоил вашего сногсшибательного стиля.

П е т е р. Я только хотел обратить твое внимание на некое кафе.

Б о д о р. Это уж действительно слишком! (Жене.) Вы организовали вокруг меня форменную слежку. Мало этого престарелого поклонника, так еще и сына сделали шпиком.

К а т а. Вы что, совсем потеряли рассудок?.. Петер, выйди из комнаты…

Б о д о р. Не надо… Я сам уйду… Хочу хоть в воскресенье пожить спокойно. Если меня будут спрашивать с завода, я поехал к нам на дачу, в Хидегкут. (Уходит.)