Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 208)
Д ю к и ч. Перейдем к русским.
В о н ь о. Зачем? Они вот-вот подойдут сюда.
Д ю к и ч. Но мы не хотим с ними встретиться здесь. И так слишком долго выжидали, отсиживаясь тут.
Ш а й б а н. Я не позволю роте разбежаться! Отсюда никто не уйдет!
Д ю к и ч
Ш а й б а н
В о н ь о. С полной выкладкой?
Ш а й б а н. Теперь остается только одно — взять напоследок винтовки на плечи и поставить их в пирамиды.
В о н ь о.
М о ж а р. Они здесь!
В о н ь о. Кто?
М о ж а р. Кажется, они наступают. Идут растянутой цепью.
Ш а й б а н
Р е д е ц к и. Нам конец! Первый взвод открыл огонь по русским.
Ш а й б а н. Что они, с ума спятили? Прапорщика немедленно ко мне!
Р е д е ц к и. Он пошел на передовые позиции.
А л м е р и. Я и не думал туда идти. Залег здесь под деревом.
В о н ь о. Кто им приказал открыть огонь?
Ш а й б а н. Я не давал такого приказа.
Р е д е ц к и. Но и не запретил стрелять.
В о н ь о. Только бы мой взвод не ввязался в стычку!
Ш а й б а н. Бегите! Прикажите прекратить огонь!
В о н ь о. Попытаюсь, господин капитан.
Ш а й б а н
Р е д е ц к и убегает вслед за М о ж а р о м.
Ш а й б а н н е
Ш а й б а н. И с той стороны?
Ш а й б а н н е
Ш а й б а н. А как же рота? Я не могу бросить их здесь!
Ш а й б а н н е
Ш а й б а н. Пусть даже ничего, но я должен остаться! Этого требует честь.
Ш а й б а н н е. Честь?
А л м е р и. К чему было заваривать кашу и будоражить всех? Неужели мы теперь прозрели и знаем больше?
Р е д е ц к и. А разве нет?
Д ю к и ч. Который час?
Ф о р и ш. Тогда был полдень, сейчас — половина второго.
Р е д е ц к и. Как-нибудь надо бы собраться. Просто так.
В о н ь о. Но только не здесь. Кабачок Фориша, пожалуй, более веселое место.
О ф и ц и а н т. Звонили из сельсовета, мемориальная доска готова. Можно идти.
В о н ь о
А л м е р и. Что-то не получается. В этом деле Бодаки — вот кто мастак. Где же он?
О ф и ц и а н т. Он ушел. Совсем.
Современная венгерская драма
Пьесы, вошедшие в настоящий сборник, дадут советскому читателю не только представление о наиболее выдающихся произведениях венгерских драматургов, но в какой-то мере познакомят с основными этапами развития венгерской драматургии за последние пятнадцать-двадцать лет. Составление подобного сборника всегда равнозначно попытке подвести какой-то итог творческим достижениям, а это в свою очередь помогает лучше увидеть и понять назревшие задачи дальнейшего развития литературы.
Тщательный, вдумчивый отбор дает возможность отчетливо увидеть как произведения, ценность которых непреходяща, так и произведения, чья жизнь коротка и которые не выдерживают проверки временем.
Для нас, венгров, приятным сюрпризом является тот факт, что за последние годы нам наконец-то удалось избавиться от тяжелого недуга, долгое время сопутствовавшего истории нашей литературы, — явственного недостатка драматургических произведений.
Некоторые из тех десяти пьес, что представлены в сборнике, мы можем смело отнести к ряду классических произведений, которыми мы с полным правом гордимся.
Увы, в прошлом венгерская литература не могла похвастаться обилием выдающихся драматургических произведений: наиболее значительное место в венгерской литературе всегда принадлежало поэзии. Все, что волновало передовую венгерскую общественность — прежде всего гражданские проблемы, — находило свое выражение в поэзии, драма же на протяжении многих лет оставалась оттесненной на второй план. Однако было бы неверным утверждать, что в венгерской драматургии за последние сто пятьдесят лет вообще не появлялось значительных, выдающихся произведений. Достаточно, например, назвать историческую драму Йожефа Катоны «Банк-бан» или драматическую поэму Имре Мадача «Трагедия человека», не уступающие по своим художественным достоинствам шедеврам мировой литературы.
Становление венгерской драмы было обусловлено замедленным развитием всей национальной культуры Венгрии, которая вследствие длительного периода турецкого владычества оказалась изолированной от общего процесса развития духовной жизни Европы. В общей эволюции национальной культуры Венгрии театральное искусство не участвовало — его попросту не существовало. И лишь после общенационального подъема в период буржуазной революции и национально-освободительной борьбы 1848—1849 годов началось становление венгерского национального театрального искусства. Именно тогда творчески и заявили себя первые значительные представители отечественной драматургии.
Освобождение страны Советской Армией в 1945 году ознаменовало крутой поворот в ее судьбе. Произошел перелом и в сфере искусства: перед венгерской драматургией исчезла основная преграда тормозящая ее развитие, — господствующий класс, который не только стремился держать под спудом творческие силы народа, но и всячески затушевывал антагонистический характер социальных конфликтов, порождаемых буржуазно-помещичьим строем. Словом, исчезло все то, что мешало развитию венгерского национального театрального искусства.
Тысяча девятьсот сорок пятый год положил начало революционным преобразованиям в Венгрии, создал необходимые предпосылки для осуществления культурной революции и культурного строительства. Духовные богатства страны, ее культурные ценности сделались всенародным достоянием, и это привело к появлению значительных произведений национальной драматургии, что в свою очередь ознаменовало новую веху в развитии театрального искусства Венгрии.
В драме нашего современника Йожефа Дарваша «Пропасть», написанной в 1942 году, показан острый социальный конфликт в венгерской деревне того времени. Герой пьесы, народный учитель, верит, что с помощью мелких реформ, доброжелательности и, главное, просветительства удастся изменить положение крестьянской бедноты, живущей в крайней нужде и бесправии. Он сам вырос в бедняцкой семье и поэтому хорошо знает условия жизни венгерского крестьянина. С помощью местного богача, с дочерью которого он помолвлен, учитель пытается создать при школе нечто вроде детского сада. Однако вскоре он вынужден признать, что какие бы радужные надежды он ни питал и какими бы благими намерениями ни руководствовался, в условиях непримиримых социальных противоречий в деревне хортистской Венгрии добиться примирения и всеобщего согласия невозможно.
Антагонизм между богатым хозяином и крестьянской беднотой особенно разгорается после гибели пастушонка — ученика сельской школы, и на этот раз ненависть всей деревни оборачивается не только против богачей, но и против самого учителя, которого крестьяне подозревают в сговоре с преступниками, в подлости, считают господским прихвостнем, предающим своих односельчан.
Разгневанная беднота даже пытается изгнать учителя из его родной деревни. Пережив потрясение, учитель вынужден признать, что его идеи преобразования деревни потерпели неудачу, оказались несостоятельным, пустым прожектерством. И он приходит к выводу: нужно искать и находить иные, революционные методы борьбы. Одна из самых драматических сцен пьесы — в доме учителя, когда он, готовый ради блага своего народа пожертвовать даже собственной жизнью, видит, что разгневанные крестьяне с ожесточением перебили все окна его скромного жилища. Но даже в этой ситуации он понимает, что не вправе повернуть против них, он все еще надеется доказать своим землякам, что всегда держал их сторону, всегда отстаивал их интересы.
В драме Йожефа Дарваша «Пропасть» отчетливо проявилась одна из самых сильных сторон венгерской драматургии — ее художественная выразительность. В пьесе отсутствует схематизм, когда персонажи обрисовываются лишь черно-белыми красками. Главный герой пьесы, учитель, не виновен и в правовом и в моральном отношении, и все же на нем лежит тяжелое бремя искупления чьей-то вины. Крестьяне тоже не правы: учитель никогда не был подпевалой, тем более пособником богачей, но, по сути дела, если подходить к данной проблеме с точки зрения историзма, — правда все же на стороне бедняков.