Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 172)
Э л е к т р а. Убей меня. Убей Электру, царь, коль не боишься.
Э г и с т. Я предлагаю честную сделку, от тебя мне нужен только один день, остальные дни твои, и жизнь твоя. А это ведь не мало.
Э л е к т р а. Ты полагаешь, царь, я для того живу, чтобы спать и просыпаться, чтобы есть и пить? Нет, я живу не воздухом, который легкие вдыхают, и не кровь, что течет в жилах, поддерживает во мне жизнь. Электра — это долг, который она должна исполнить, живая или мертвая. И даже мертвая я буду жить, пока я не достигну цели.
Э г и с т. Мечты прекрасны, моя дорогая. Но прекрасны также и вода, и воздух, и хлеб. У человека, ушедшего из этого мира, не будет мечты. Не сможет он даже мечтать меня прикончить.
Э л е к т р а. Как ты меня боишься. Ты ведь знаешь: Электра лишь тогда Электра, если каждый год и каждый день она остается сама собой. Ведь если девица поспит с мужчиной хоть раз, пропала ее невинность. А человек, солгавший раз, солжет второй раз.
Х о р. Ах, бедняжка, невинное создание.
Э л е к т р а. Ты хотел бы избавиться от меня. Избавиться от Электры, которая напоминает людям о преступлении, совершенном тобою. Убей же, царь, ты властен надо мною. Убей, если решишься. Но ты ведь знаешь хорошо, что мертвая я все равно Электра, и, призадумавшись над мертвым телом, люди вспомнят твои же преступления и собственные прегрешения. Ты ведь знаешь, как и я, если только раз я выскажу неправду, никто моим словам потом не станет верить и никого не поразит мое молчание. Стоит только раз отречься от себя — и нет больше Электры. И вот тогда ты от меня избавишься. Нет, царь, я тебе такую услугу не окажу.
Э г и с т. Что ж. Увидим, кто из нас пожалеет. Увидим, кто сильнее. Посмотрим, что произойдет с Электрой, когда из царской дочери ты превратишься в свинопаоову жену.
Э л е к т р а. Я не царская дочь, я — Электра. И не Лотоса жена я буду, а Электра.
Э г и с т. Не подумай, что я собираюсь терзать тебя. Я гораздо умнее и знаю, что мучение только прибавит тебе сил. И знаю кое-что еще, чего никогда не понять Хрисотемиде, ибо весь мир ее между ног находится. Тебя сломит не отвращение, не бедность, не зловоние, не муки. Ты не сможешь быть самой собой, моя милая. И это тебя сломит.
Х о р. Электра, вот что тебя погубит: ты не сможешь быть самой собой.
Э г и с т. Какой я был глупец и ранее не догадался: ты дочь Агамемнона и потому смущаешь людской покой. Царская дочь, стража отдает тебе честь, когда входишь ты в дворцовые ворота. Царская дочь, перед которой расступается народ, когда она идет по городу. Дочь царя совсем иная, чем они, и на нее они должны смотреть с благоговением.
Э л е к т р а. Я — Электра, а не дочь царя. И люди смотрят на Электру, а не на дочь Агамемнона. Они ждут правды, а правда — это твоя погибель.
Э г и с т. Посмотрим. Посмотрим, что будет завтра, когда ты станешь свинопасовой женой. Посмотрим, как будут на тебя глядеть те женщины, что раньше пялили глаза со страхом и почтением, когда ты станешь вместе с ними стирать одежду своего мужа — свинопаса. Когда родишь ребенка, подобно им, и они будут знать, что каждый вечер муж подминает Электру под себя. Увидим, как станут глядеть на тебя мужчины, что ранее со страхом или дерзостью исподволь на тебя заглядывались, коль повстречают под ручку с Лотосом. Со свинопасом, которого самый последний человек презирает, этот свинопас сам будет тебя в грязь затаптывать. Увидим, что станется с Электрой.
Э л е к т р а. Царь, знаешь что? Увидим!
Э г и с т. Не торопись с ответом. Я правитель милостивый. Даю тебе я эту ночь. А завтра на Празднике ты покажешь, какой ты избираешь путь.
Х о р. Завтра на Празднике, царская дочь, покажешь, какой ты избираешь путь.
О р е с т. Мне кажется, мы прибыли, учитель.
Мне бы следовало помнить город, где я родился, но, ей-же-ей, я ничего не помню.
Или я был очень мал? Ведь мне было уже четыре года, и я мог хоть что-нибудь запомнить. Но я ничего не помню. И знаю об этом городе только по твоим рассказам.
Да и об отце я знаю только, что ты рассказывал. Ты говорил, он был огромный, темноволосый, любил поесть, был смелый воин, искусный полководец. Но это все слова, на что они. Как странно, что я не помню ничего о детство. Первое воспоминание — мне десять лет, ты положил мне на плечо руку и говоришь: тебя зовут не Федон, тебя зовут Орест. Царь Агамемнон был твоим отцом. Его предательски убил Эгист и занял трон. И еще ты сказал: с сегодняшнего для я буду звать тебя Орестом, чтобы ты не забывал, кто ты такой. Чтобы никогда не забыл — ты не можешь успокоиться, пока не освободишь свой народ. В тот момент я стал взрослым. И с тех пор я помню все.
Конечно, каждому помнится самое важное, самое главное. Иному материнский поцелуй, иному первая любовь. Я же помню, что я — Орест. Орест, и это значит смерть тирану.
Мы хорошо его провели. Он думает, глупец, что я все время провожу в объятиях танцовщиц и мирно пережевываю жвачку, как корова. За свое благодушие ты дорого заплатишь, царь.
Что мне было делать? Мне приходилось лгать и днем и ночью, с ложью ложиться спать и с ложью просыпаться и лгать даже во сне, чтобы сбить с толку Эгистовых лазутчиков. Я потерял понятие, кто я: сам Орест или тот, за кого я себя выдаю.
Конечно, все это не важно. Что мне опасаться лжи, если она полезна. Она мне не вредила. Грех небольшой, сколько бы ни лгал, я нисколько не менялся.
Об этом только ты знаешь, учитель. Сколько бы я времени ни проводил в притонах, сколько бы ни выпивал вина, как бы глупо на рожи шпионов ни пялился, я всегда был Орестом, который ни на минуту не забывает о своем долге.
Я удивляюсь одному. Ведь можно было полагать, что во владениях тиранов полиция коварна, как змея. Иди же все люди отупели от отсутствия свободы? С этими поддельными бумагами дешевейшим обманом мы проникли через все сторожевые посты. И вот увидишь, сам Эгист охотно поверит моим россказням.
Ты был прав. Не мог же я идти войной против своего народа. Как бы ни ненавидел тирана народ, он все равно будет защищаться от врагов. И мне поставили бы в упрек каждого защитника этого города, убитого моими воинами, каждую женщину, изнасилованную моими солдатами, каждую сожженную лачугу. Такую роскошь я не могу себе позволить. Не завоевателем пришел я в свою страну — освободителем.
Не бойся. Нет во мне ни чувства мести, ни ненависти. Ты же знаешь меня, я не действую сгоряча. Это шахматная партия, учитель, сперва его ход, потом я хожу, потом снова он, потом опять я. В конце концов я делаю мат королю.
Х о р. Шах, шах. Шах, шах. Ничья. Рокировка. Пат. Мат.
Э л е к т р а. Кого вы здесь ищете?
О р е с т. Кто знает, может быть, тебя.
Э л е к т р а. Меня?
О р е с т. В наши времена люди все ездят: одни торгуют слоновой костью, других интересует красота неведомого края, а некоторые желают обучиться чужому языку. Иной бежит от самого себя в иноземное государство. А я, наверное, затем отправился в дорогу, чтобы найти тебя.
Э л е к т р а. Тебе известно, кто я?
О р е с т. Конечно. Свежий розовый бутон. Прекрасная заря. Сокровище вашего города.
Э л е к т р а. Прекрати глупый вздор.
О р е с т. Если глупо это лишь потому, что красоту твою я осмелился сравнить с чем-либо, тогда согласен. Только ведь человеку приходится приноравливаться к тому, что ожидают от него. Сказать девушке, что она красива, — этого мало. Она желает преувеличения.
Э л е к т р а. И ты преувеличиваешь, правда?
О р е с т. А почему бы нет? Мне ничего не стоит, а ей приятно.
Э л е к т р а. Солгать — и ничего не стоит?
О р е с т. При чем тут ложь? Я говорю о красоте прекрасным женщинам, и если я преувеличиваю красоту, то, значит, я ее еще приукрашаю.
Э л е к т р а. Знаешь что? Для приукрашивания найди себе другую. Есть много девушек, и они тебя станут слушать очень охотно.
О р е с т. Что ж, пожалуй!
Э л е к т р а. Ты лжец самодовольный.
О р е с т. Вот видишь, стоило мне правду высказать, как ты уже назвала меня самодовольным.
Э л е к т р а. Хватит. Ты мне надоел.
Х о р. Что они, бранятся или милуются? Может, милуются, бранясь, или, милуясь, бранят друг друга?
О р е с т. Ты знакома со мной всего пять минут и уже судишь обо мне; не слишком ли ты доверяешь первому взгляду?
Э л е к т р а. Я на змею взгляну, и тотчас вижу, что змея.
О р е с т. Лестное сравнение. Только змею никто не заставляет вылезать из кожи. А человеку приходится выкручиваться, как жизнь потребует.
Э л е к т р а. Ты серьезно так думаешь?