mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 78)

– Разве я не сказал об этом только что?

– Это немного другое.

– Не понимаю, но… хорошо. Я верю тебе и верю в тебя.

Если он не будет верить в другого сальватора, то этот мир уже ничто не спасет.

– Отлично. Тогда хватит ломаться, пошли танцевать.

Третий не отследил в ее словах логической цепочки, но сдался, позволив Пайпер, под тихий смех, почему-то напоминавший злорадный, вести его вперед.

От Стефана он знал, что фейский яхади чем-то напоминает земной вальс, но распознать в них разницу не смог так же, как не смог отыскать сходств. В детстве, когда довольно строгий учитель требовал, чтобы он отточил каждое движение до совершенства, Третий падал с ног от усталости, но делал это, пытаясь быть хорошим сыном и учеником, способным справиться с чем угодно. Лишь впервые оказавшись на празднестве фей, он понял, что настоящий яхади сильно отличается от того, который он учил. И неудивительно, ведь учитель был не феей, а лишь ворчливым стариком, которому нравилось гонять детей до изнеможения.

– Все зависит от темпа музыки, – начал объяснять Третий, когда Пайпер, притащив его едва ли не в самый центр танцующих, повернулась к нему и выжидающе уставилась, сведя брови к переносице. – Больше всего феи любят быстрый темп.

– Почему?

– Раскованность. Настоящие фейские празднества безумнее, чем то, что ты видишь сейчас. Для них не существует никаких ограничений, только клятвы, исходящие от самой души. В яхади нет постоянных движений, лишь одно условие – прикосновения.

– Чего? – едва не воскликнула она возмущенным тоном.

– Руки, ноги, грудь, спина – в яхади танцующие постоянно касаются друг друга. Феи считают, что это позволяет лучше чувствовать друг друга.

Третий всегда считал это странным, ведь не понимал, как можно без остановки касаться кого-то в течение всего танца. Более-менее простым это было, когда он учился, и то лишь потому, что учитель говорил исключительно про руки. Настоящие феи были настолько ловкими и извращенными в своей изобретательности, что могли касаться друг друга везде.

– Что насчет других темпов?

– Сколько я был в Тоноаке, они всегда играют средний. Не слишком быстро, не слишком медленно, чуть больше плавности.

– И это все?

– Я же сказал: это единственный танец, где есть хоть какая-то структура, которую можно понять.

– Это не структура, а просто что-то странное.

– Для людей многое фейское кажется странным. Все еще хочешь танцевать?

Он сказал это без какого-либо злого умысла, лишь предположив, что подобное и впрямь покажется Пайпер чересчур странным, но не ожидал, что она схватит его за руки и уверенно скажет:

– Только руки. И если наступлю на ноги – извини, – продолжила девушка, кладя его правую ладонь себе на талию. – У меня плохо с чувством ритма. Но в свое оправдание скажу, что ты великан, так что потерпишь.

Третий напряженно следил, как его левая рука, поднятая правой рукой Пайпер, застывает на уровне ее плеча, и с ужасом ощутил, как пальцы правой чуть сильнее сжимают ткань ее платья. Свободная рука Пайпер легла ему на плечо.

Она совершенно точно не знала ни одного движения, но смогла сделать первое – с уверенностью в магии и сомнением на лице, почему-то вдруг покрасневшем. При этом она постоянно оглядывалась по сторонам, засматриваясь на яркие воздушные наряды фей, среди которых изредка мелькали элементы брони – некоторые из рыцарей явились на празднество в форме, – вытягивала шею, будто пыталась одним взглядом охватить весь огромный зал разом. Пайпер и впрямь не чувствовала ритма, часто сбивалась, стоило только одной музыке смешаться с другой, но Третьего это не волновало. Он достаточно скоро стал вести и позволил Пайпер не только осмотреть все и всех разом, но и не отдавить ни ему, ни кому-либо другому ноги.

Третий не танцевал очень давно и был уверен, что плохо справляется. Ему не требовалось уметь хорошо танцевать сейчас, но он хотел этого, потому что Пайпер – если он правильно понял ее выражение лица – нравилось танцевать.

Она не переставала улыбаться, вслед за ним повторяя движения, почти не имевшие логики. Смена позиций, повороты, вращения принимались ею как нечто само собой разумеющееся, и Третий просто не мог признаться, что выдумывал на ходу, не позволяя себе даже секунды на размышления. Лишь раз, когда в результате поворота она оказалась на расстоянии вытянутой руки и Третий касался ее пальцев кончиками своих, он решил, что нужно что-то придумать. Пайпер, увлеченная всем одновременно, с по-настоящему детским восторгом в глазах, могла легко сделать всего шаг назад, чтобы затеряться в толпе, но неожиданно сжала его пальцы и потянула к себе. Третий размашисто шагнул, значительно быстрее, чем должен был, и его рука вновь оказалась на ее талии. Яхади не предполагал такое прикосновение как постоянное, но по необъяснимой причине оно нравилось Третьему.

Настолько, что он, сальватор Времени, всегда знавший, сколько точно прошло времени, вплоть до секунд, потерял ему счет.

Даже когда темп яхади сменился на медленный, бывший лишь интерлюдией.

Даже когда краем глаза он заметил, как Мелина, стоявшая на вершине лестницы, внимательно наблюдает за ними.

Даже когда боль сдавила виски.

Третий ее проигнорировал.

Лишь когда Пайпер, нырнувшая обратно под его руку и оказавшаяся спереди, схватила его за мех на воротнике и наклонила достаточно низко, он понял, что что-то не так. И когда она, улыбающаяся, с красными щеками и яркими глазами, заговорила, Третий ужаснулся:

– У тебя кровь идет из носа, – произнесла Пайпер.

Боль сдавила виски сильнее.

Он быстро утер кровь белой перчаткой, надеясь, что это вышло не слишком заметно, и секундой позже понял, что перчатку придется куда-то деть, если он не хочет испачкать руку Пайпер. Третий почти стянул ее пальцами другой руки, почему-то дрожавшими, пока Пайпер, продолжавшая держать мех на его воротнике, тем же тоном добавила:

– В сторону.

Третий даже не разглядел, куда она ведет его. Быстрые движения при медленном темпе яхади привлекали внимание, но сейчас это никого не заботило. Осторожный взгляд в сторону подтвердил – на них и вправду почти не смотрели. Лишь один из рыцарей, входивших в свиту Мелины, сопровождавших фею в Омагу, почему-то поднял хрустальную чашу с вином, будто отсалютовав. Третий не успел осмыслить этот странный жест: полутьма колонн сомкнулась над ними. Светло-серый камень, стеклянные двери оранжереи и редкие тонкие деревья, растущие почти до потолка, скрыли их от посторонних глаз.

– Опять? – обеспокоенно выдохнула Пайпер. – Проклятие?

– Нет, – торопливо ответил Третий, проверяя, что из носа больше не идет кровь. – Не оно.

– Тогда что?

У него было несколько вариантов для ответа, но ни один из них не казался тем, который он может произнести вслух. Особенно последний, который Третий сам понимал лишь отчасти.

Порой такое случалось: магия, черпающая силу в чувствах, вступала в конфронтацию с хаосом. Не особо редкое явление, чтобы Третий беспокоился о нем, но немного пугающее в нынешней ситуации. Он контролировал свои чувства и знал, как использовать их, чтобы направлять магию. Но не понимал, почему магия среагировала сейчас.

– Может быть, дело в Розалии.

С лица Пайпер сошла вся краска. Третий отчетливее, чем до этого, разглядел линию синяков и царапин, еще не исчезнувших в результате правильного ухода и естественного восстановления Пайпер с помощью магии.

– Розалии? – почти шепотом уточнила она.

– Я ищу способ помочь ей. Успел опробовать несколько, но они ни к чему не привели.

– Ты уже делил с ней магию?

– Разумеется.

Пайпер полными ужаса глазами оглянулась на стеклянные двери оранжереи. Третий, насторожившись, посмотрел туда же и замер.

Сквозь стекло и полутьму, охватившую колонны, он видел, что гостей стало очень мало.

Феи всегда начинали разбредаться по чужим комнатам раньше, чем проходило хотя бы два часа празднества, и постепенно редеющая толпа не должна была пугать, но напугала, почти по-настоящему. Сколько же времени прошло на самом деле, и почему Третий этого не заметил?

Что, если совсем скоро рассвет, которого на самом деле не видно? Он обещал Розалии и Клаудии, что вернется намного раньше.

Мысли путались.

– Я должен убедиться кое в чем, – едва не протараторил он.

– Не уходи!

Пайпер быстро схватила его за руку без перчатки и потянула к себе.

– Ты ведь обещал, что потанцуешь со мной.

– Я лишь навещу Розалию…

– Пожалуйста, – тише, но отчаяннее повторила Пайпер.

Третий слышал, каким бывает ее голос, но подобную интонацию – впервые. Если бы он не видел ее глаза, золотые, яркие, родные и обещающие защиту, то решил бы, что Пайпер едва сдерживает слезы.

– Мне очень страшно, – заглядывая ему в глаза, произнесла она. Скорее даже призналась: Третий ощутил, как дрогнула магия, будто Пайпер стоило неимоверных усилий переступить через себя и произнести эти слова. – С того самого момента, как я проснулась после отравления. Постоянно. Но магия успокаивается рядом с тобой, а я ей верю. Я верю тебе и верю в тебя. Пожалуйста, – проговорила Пайпер совсем тихо, почти не открывая губ, – не уходи. Розалия ведь с Клаудией, да? Они справятся. Розалия не такая уж и активная, чтобы за ней было трудно уследить.

– Но ведь ты еще не виделась с ней.

Третий не считал это странным, лишь немного волнующим, ведь был уверен, что Пайпер точно захочет встретиться с принцессой, из-за которой он сорвался с места намного раньше срока.