mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 67)

– Или у Третьего. Но сначала спросим у Пайпер. Готов поклясться, она по нам соскучилась.

Эйкен, немного подумав, закивал и соскочил с места.

– Как думаешь, завтрак в постель – это прекрасно или великолепно? – поднимаясь вслед за ним, стал рассуждать Магнус. – Золотце точно обрадуется, раз уж она не появилась в столовой и никто ее не видел.

– Я расскажу Третьему, что ты пытаешься ее соблазнить, – проворчал Эйкен, – и он тебя остановит.

Магнус вскинул руки, будто сдаваясь, и тихо рассмеялся.

– Поверь мне, я вовсе не хочу соблазнять Пайпер. А если бы и хотел, она бы сама меня остановила. Помнишь, как она недавно победила меня меньше, чем за пять минут?

– Какой успех… – пресно отозвался Эйкен.

Очевидно, он и впрямь плохо спал, иначе не был бы таким угрюмым и рассеянным.

Он дважды едва не уронил поднос, полный еды, успешно добытый у прелестной старушки на кухне, назвавшей Эйкена «чудесным мальчиком». Магнусу пришлось забрать его, чтобы быть уверенным, что ни еда, ни сам Эйкен не пострадают.

С каждым шагом, приближающим их к комнате Пайпер, рыцарь все лучше различал перемены, произошедшие с Эйкеном. Он сутулился, опускал голову, переводил взгляд с одного предмета на другой и нервно облизывал губы, периодически сглатывая, будто нуждался в воде. Тени беспокойно шевелились на левой половине его лица, сливались в пятна без очертаний и беззвучно шипели, рычали и скалились. Прежде Магнус никогда такого не видел.

– Эйкен…

Мальчик уже постучался дважды и сделал вид, будто не услышал обращения Магнуса, или действительно не услышал, поглощенный мыслями. Темные глаза Эйкена стали совсем стеклянными, а крохотные змеи, кольцами обвивавшие пальцы, показали острые клыки.

Он постучался еще раз, но, не получив ответа, беспомощно обернулся к Магнусу.

– Я надеюсь, – пробормотал рыцарь, передавая поднос Эйкену и протянув руку к двери, – что она просто крепко спит.

На всякий случай он постучался еще раз и, что было ожидаемо, не получил ответа. Тогда Магнус вдохнул, выдохнул и бесшумно приоткрыл дверь. Он осторожно заглянул в комнату и едва не выругался во весь голос. Сгоравший от нетерпения Эйкен просунулся поближе к рыцарю, юркнул под руку и застыл, уткнувшись макушкой ему под ребра. Магнус стал настойчиво выталкивать его назад, пока Эйкен удивленно, покраснев до кончиков ушей, пялился на спящих Пайпер и Третьего.

Рыцарь никогда прежде не видел, чтобы Третий, редко признававший важность сна, выглядел таким расслабленным. Он лежал, раскинув длинные руки и ноги в стороны, щекой прислонившись к взъерошенной макушке Пайпер, которая закинула ногу ему на бедра и обняла так крепко, будто хотела задушить.

Все было довольно прилично, но Эйкен, бормоча что-то о том, что ничего не видел, стрелой вылетел в коридор и утянул за собой Магнуса. Чудо, что поднос не оказался на полу.

– Выходит, Ингмар и впрямь был прав, – пробормотал рыцарь, аккуратно закрывая дверь. – Что ж, это многое объясняет…

– Ты не говорил, что Третий не просто присматривает за ней! – прошипел Эйкен, изо всех сил сжимая поднос.

– Успокойся, парень, они же не…

– Нет! – он сунул поднос Магнусу и быстро закрыл уши. – Ничего не хочу знать!

– Все равно узнаешь, когда станешь постарше. И лучше от меня, чем от кого-нибудь другого.

Эйкен свирепо уставился на него, все еще красный от смущения.

– Ну же, Эйкен, – изо всех сил пытаясь спрятать ядовитую улыбку, произнес Магнус. – Не будь таким ребенком.

– Я не ребенок!

– Только ребенок будет так реагировать на спящих в обнимку людей.

– Я! Не! Ребенок!

Магнус на секунду прикрыл глаза. Порой он забывал, как бывает сложно с детьми, и забывал, каким проблемным сам был в тринадцатилетнем возрасте, не соглашаясь со старшими даже там, где они были правы.

– Эйкен, – мягче повторил Магнус, – ты же не влюбился, правда?

Мальчик вздрогнул, и румянец, только начавший исчезать, вновь покрыл его лицо.

– Нет, конечно, – пробубнил он, не смотря на рыцаря. – Что за глупости?

– Правда? Ты мне не врешь?

– Не вру.

– Иными словами, если я предположу, что тебе приятно общество Золотца исключительно потому, что она притягательна по природе своей и умеет завоевывать всеобщее внимание, ты согласишься со мной?

Эйкен глупо похлопал глазами, сжав кулаки.

«Элементали, пошлите мне сил», – подумал Магнус.

Он много раз сталкивался с влюбленностью. Знал, насколько это окрыляющее и одновременно разрушительное чувство, потому что не меньше полсотни раз разбил собственное сердце, убедив себя не самыми правдоподобными аргументами, что действительно влюблен. В двенадцать, когда у него сменился учитель музыки, Магнус влюбился впервые и даже ревновал наставницу к ее молодому мужу. И, разумеется, все отрицал, когда старшая горничная увидела, как он вдохновенно пишет признание в любви.

– Эйкен, – выждав еще немного, продолжил Магнус. – Поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь.

– Я не влюблен! – истерично повторил Эйкен, взмахнув руками. – Я просто… у меня в голове каша, я ничего не понимаю, а еще Сила!.. Помнишь, что нам сказала Клаудия о Джинне? Его магия как-то реагирует на Силу Пайпер, и я думаю, что… Может быть, тот сон и не был сном. Может быть, я действительно раньше слышал о Силе и даже что-то знаю, и хаос пытается мне помочь. Я просто хочу понять, что происходит!

– Хорошо, – легко согласился Магнус. Эйкен вытаращился на него и захлопал глазами, явно не ожидая подобной реакции. – Я тебе верю и обязательно помогу со всем разобраться. А пока давай перестанем ругаться на весь коридор, а то Третий выгонит нас из храма раньше времени.

Заметив, что теперь глаза мальчишки округлились от ужаса, Магнус миролюбиво уточнил:

– Он же великан с потрясающим слухом и чутьем. И он очень редко спит так, чтобы это можно было назвать настоящим сном. Уверен, он нас слышал.

Глава 22

Чья душа стала пустою полостью?

– А, лорд Каслана, – натянув любезную улыбку, протянул Ингмар. – Уже вернулись? Для меня большая честь первым встретить вас.

Джинн подавил раздраженный вздох.

– Надеюсь, вы встречаете меня не из-за большой любви к моей персоне, – все же ответил маг, ведя под уздцы взмыленного жеребца к конюшням.

– Обрадую вас, но вы не в моем вкусе.

– И впрямь обрадовали. Чем обязан?

– Знаете, я был немного расстроен, когда узнал, что вы уехали. Нам же никак не удается поговорить.

– Очень жаль. Еще что-нибудь?

– Пару дней назад пришло письмо от госпожи Джокасты, в нем предупреждение принцу Фортинбрасу.

Джинн остановился, обернулся к Ингмару, непринужденно подпиравшему белокаменную стену крытого перехода из конюшен во дворец, и сощурился. Таких простецов, не одаренных в области магии, Джинн читал сразу, не прилагая усилий, лишь изредка сталкиваясь с вполне естественными защитными барьерами, наложенными магами дома Рафт. Эти барьеры встретили его и сейчас, однако сквозь них хорошо читалась искренность и открытость – Ингмар говорил правду.

Но Джинн не был намерен обсуждать это с ним. Для начала маг должен был отчитаться перед Третьим и сообщить о результатах своих поисков – точнее, о том, что никаких результатов нет. Джинн задержался в старом храме на юге на два дня, изучил каждый трактат, но ничего связанного с воскрешением мертвых не нашел. Единственное, чего он добился, – только усилившегося давления на спину и боли. Что-то давило на него, давило и давило, без остановки, с той самой минуты, как маг рассказал Третьему и Клаудии, что увидел обрывки своих воспоминаний. Казалось, будто что-то живет внутри него и пытается прорваться наружу. Джинн ничего не понимал. Магия не могла усмирить эту боль, а целительница в храме, к которой он обратился, ничем не помогла, сказав, что с ним все в порядке.

Но он был не в порядке. Неужели никто не слышал этот скрежет, с которым нечто царапало стенки его легких? Не видел, как ему больно просто стоять с прямой спиной? Не ощущал запаха крови, которую чувствовал сам Джинн?

Он должен разобраться в этом, и чем раньше, тем лучше. Но для начала нужно избавиться от общества Ингмара.

– Надолго вы у нас? – стараясь звучать вежливо, спросил Джинн.

– У вас? – Ингмар поплелся во дворец вслед за магом. – Так вы теперь причисляете себя к омагцам, лорд Каслана?

«Элементали, дайте мне сил…»

– Третий ждет меня, и я не хочу затягивать это ожидание. Если хотите поиздеваться надо мной, то сделайте это быстро.

– Я ни в коем случае не хочу издеваться над вами, клянусь своим именем. Мне лишь интересны результаты вашего визита. Не стану лезть в ваши дела и спрашивать, ради чего вы покинули празднества еще в самом начале, даже не застав довольно торопливого отбытия Третьего с его… свитой, однако подумал, что вы, возможно, что-то об этом знаете.

– Погодите-ка, – Джинн резко остановился и развернулся. – Третий не в Омаге?

– Он вас не предупреждал?

«Сукин ты сын!» – скрипнув зубами, досадливо подумал Джинн. Но тут же торопливо извинился перед Третьим и его матерью, вспомнив, что сальватор всегда знает, где и что о нем говорят.

– Но и вас, как я вижу, он не предупредил, – наконец произнес Джинн, на ходу стягивая кожаные перчатки. – Так на сколько вы к нам, напомните?

– Его Величество знает, лорд Каслана.