mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 53)
– Потому что это только мое проклятие. Я и так не сумел скрыть его от Ветон. Не хватало еще, чтобы остальные узнали.
– Но я-то теперь знаю.
– Я этого не хотел. Не думал, что приступ случится так скоро.
– Это нельзя предугадать?
– Нет. Проклятие просто нападает. Его можно лишь стерпеть.
– Почему ты никому не говоришь о нем?
– Никому не понравится мысль о том, что самый сильный маг Диких Земель корчится от какого-то проклятия.
– Но ведь ты не всесильный.
– Если я не буду всесильным, то не смогу вернуть тебя домой и узнать, кто расцарапал тебе губы.
Магия подтверждала, что он говорит совершенно серьезно и искренне, но Пайпер было трудно в это поверить. С намерением вернуть ее домой все понятно, но вот насчет расцарапанной губы… Пайпер аккуратно проверила, что царапина уже покрылась тонкой корочкой, и краем глаза заметила, как Третий внимательно следит за ее действиями.
– Что?
– Кто это сделал? – тихо спросил он.
Пайпер нервно выдохнула. Она надеялась, что Третий заметил сейчас царапину только потому, что та выглядела свежее, чем раньше – но это наводило на мысль, что он изучал ее лицо достаточно долго, чтобы запомнить мельчайшие детали. Если это было не так, выходит, Ветон ошибалась: во время боли от проснувшегося проклятия он действительно слушал Пайпер.
Поняв, что это означает, она едва не сползла вниз.
– Пайпер, – строже произнес Третий.
– Грегори! – выпалила она.
Третий удивленно уставился на нее.
– Что?
– Ты назвал меня по имени, и я… тоже решила назвать тебя по имени.
– Но это не мое имя, – озадаченно уточнил он.
– Ну, теперь я это знаю. Буду перебирать все имена, какие знаю. Какое-нибудь уж точно окажется твоим.
– Это займет слишком много времени.
– Тогда я скажу тебе, кто сделал это, – она ткнула себя в уголок рта, – если ты скажешь, как тебя зовут.
Должно быть, в этот самый момент Третий окончательно потерял терпение. Он нахмурился, сжал челюсти и раздраженно рыкнул.
– Кто бы это ни был, – произнес он через несколько секунд молчания, – я позабочусь, чтобы наказание было соответствующим.
– Господи, – выдохнула Пайпер. – Это всего лишь царапина. К тому же… я сама это сделала.
Третий вскинул голову так резко, что сережка в левом ухе зазвенела.
– Зачем?
– Чтобы Ветон точно пошла со мной. Я не знала, где найду ее, и решила перестраховаться.
– И она поверила тебе?
– Разумеется, нет. Зато другие поверили.
– Какой кошмар…
Третий шумно выдохнул, закрыв лицо руками. Теперь, увидев его руки достаточно близко, Пайпер заметила тонкие светлые шрамы на пальцах, ладонях и запястьях. Семейное кольцо казалось чересчур ярким.
И знакомым. Пайпер была уверена в этом.
Глава 18
Слишком быстро, несерьезно
Пение доносилось из дальней части сада. Карстарсу пришлось создать его, чтобы поддерживать иллюзию нормального мира для своей пленницы. Здесь были деревья и цветы, которые давно должны были умереть на этой серой земле, и каменные статуи, которые на самом деле были проклятыми пленниками, надоевшими ему. Но его пленнице нравилось здесь, ведь она думала, что это – отличное место и что за его пределами, ограниченными хаосом, все так же прекрасно.
Идя по начищенной до блеска каменной дорожке, Карстарс видел шнырявших между кустами и деревьями мелких созданий. Они перепрыгивали с одной увитой лозой ветки на другую, срывали цветущие бутоны и разрывали яркие лепестки, бросая их в Карстарса. Это раздражало так же сильно, как и сам сад, но для его пленницы создания были милыми безобидными драу, а сам Карстарс – ее другом. Единственным другом в этом жестоком мире. Он и выглядел соответствующе: короткие острые рога, кончиками загибающиеся к макушке, были скрыты хаосом так же, как и черные белки глаз. Почти белая кожа была лишь на тон светлее, чем у нее, а волосы черны, как ночь. Наверное, она думала, что он из великанов. Мужчина не знал, как на самом деле выглядели его глаза для нее, но если они и оставались красными, то она не задавала вопросов.
Услышав приближающиеся шаги, Розалия мигом затихла. Стоящий в отдалении Уалтар, всегда следовавший за ней по пятам, даже не поднял головы от древнего магического трактата. Если Карстарс не ошибался, он дошел до теории мага Анки, предположившей, что хаос и магия на самом деле ближе, чем сигридцы привыкли думать.
– Доброе утро, – поприветствовала Розалия, складывая руки на коленях.
Она была в легком платье, совсем не защищавшем от холода. Всегда только в платье. Она – маленькая принцесса, и Карстарс был вынужден постоянно поддерживать эту иллюзию.
Для нее в этом маленьком идеальном мире солнце вставало на востоке и садилось на западе, лунный цикл всегда был правильным, а хищные создания, желавшие вонзить острые зубы в ее тело, – милыми драу. Простые блюда, которые готовили подчиненные Карстарсом люди, казались ей изысканными яствами, грубые камни – драгоценностями, а всех, кого она видела, ее сознание воспринимало как подданных. Самых проблемных созданий Карстарс ограждал хаосом, но другие даже подыгрывали принцессе.
Он подошел ближе и сел на каменную скамейку рядом. Розалия аккуратно поправила юбки голубого платья и улыбнулась. Карстарс улыбнулся в ответ – его острые железные зубы должны были казаться маленькой пленнице самыми обычными, а железных когтей и вовсе не было видно.
– Мне кажется, становится теплее, – заметила Розалия, посмотрев на него.
– Возможно.
– Можно мне устроить пикник в саду?
– И кто согласится составить тебе компанию? – со смешком спросил он. – Уалтар?
– Он будет рад, – несмело возразила Розалия.
– Он будет рад разорвать брату-предателю горло, – пробормотал Карстарс.
– Что?
– Пока что рано для пикников. Нужно подождать, пока станет теплее.
В этом маленьком мирке Розалии никогда не станет теплее, но ей незачем об этом знать.
– Я бы хотела прогуляться, – сказала принцесса. – За территорию. Мы давно там не были.
Они никогда там не были, но контролировать воспоминания этой девчонки было проще простого.
– Разумеется, – едва сдерживая ядовитую улыбку, согласился Карстарс. – Думаю, я буду свободен через несколько дней.
Розалия ахнула.
– Ты пойдешь со мной?
– Как иначе? – не переставал улыбаться он. – Прослежу, чтобы тебе ничто не мешало. Чтобы ты была счастлива.
Ей никогда не быть счастливой, но Розалии не стоило об этом знать.
На утро второго дня празднества Магнуса ждал неприятный сюрприз. Возле пяти пустых бутылок из-под фейского вина, которые он выпил накануне вечером, лежало запечатанное письмо.
Рыцарь давно не получал таких писем.
Он резко вскочил, вдруг почувствовав, как весь мир кренится, врезался бедром в край стола и схватил письмо. На печатке была змея, кольцами обвивавшая рукоятку меча, направленного лезвием вниз. Уже этого было достаточно, чтобы Магнус захотел разорвать письмо на мелкие кусочки и бросить их в огонь.
Ни Киллиан, ни Третий его не осудят, если он не встретится с Ингмаром, прибывшим в Омагу. Никто даже словом не обмолвится. Все сделают вид, будто ничего и не произошло. Но так не пойдет. Ингмар не успокоится, пока не встретится с ним, и письмо лишь доказывало это.
Магнус глубоко вдохнул, сжимая послание в руке. Бумага громко хрустнула. Всегда, когда все шло относительно хорошо, следующее, с чем сталкивался Магнус, обязательно оказывалось какой-нибудь ненавистной ему проблемой, которую не удавалось решить сразу. Рыцарь выдохнул, торопливыми движениями расправляя бумагу. Ингмар со своими требованиями, напоминаниями и угрозами может катиться до самого Инагроса и дальше, в Мертвое море, на съедение чудовищам. Магнус вытерпит его, как и всегда. А потом найдет Пайпер, скажет, что сегодня ей придется хорошенько выложиться на занятиях с Анселем. Или даже вновь попробует оседлать Басона, которого Третий вот уже две недели готовил к длительному путешествию. А затем напьется так, что забудет собственное имя, и никто не остановит его от попыток отыскать девушку, которой будет не противно провести с ним ночь.
У Магнуса был отличный план, и он намеревался держаться за него до самого конца. Поэтому рыцарь привел себя в порядок и, как и всегда, закрепил ножны сокрушителя на поясе. Он настолько привык к мечу, что не мог обойтись без него даже на празднествах или за обедом. Появиться где-либо без меча для него было все равно, что появиться на публике без одежды.
Первым напоминанием о том, что Магнус испытывал терпение Ингмара, стал Ансель. Он постучался к нему и вошел, даже не дождавшись ответа.