mikki host – Мир клятв и королей (страница 39)

Было трудно не обращать на Данталиона внимания, но Пайпер как-то справлялась. Она попыталась сосредоточиться на своём волнении, искренне надеясь, что тем самым не упустит ничего важного.

«Идиотка, – осадила себя Пайпер. Она спрятала задрожавшие ладони под столом. – Зачем ты сюда так рвалась? Можно было и в особняке ответы найти. Там столько книг. А Лука… Его нужно только разговорить. Какая же я идиотка».

«Разве?»

«Да! Стоп. Какого чёрта?»

«Не вспоминай чертей, – отозвался голос. – И помни, зачем мы здесь. Всё ради свободы и победы».

Пожалуй, это был первый раз, когда шёпот был таким чётким и говорил с ней. Пайпер была готова продолжить и уже задала новый вопрос, когда почувствовала, что ответа не будет. Момент оказался упущен. Она вновь слышала бессвязное бормотание, не перекрывавшее звуков реального мира, но изрядно досаждавшее своим существованием. От досады она скрипнула зубами.

Один из старичков, тот, что сидел во главе стола, между Джонатаном и пустующим местом рядом с Гилбертом, громко кашлянул. Второй старичок, расположившийся напротив него, что-то рассеяно пробормотал себе под нос и с кряхтением объявил:

– Думаю, можно…

– Ах, прощу прощения! – раздалось со стороны распахнувшихся дверей.

Начавший говорить старичок даже не возмутился. Он вздохнул так, словно привык к тому, что его перебивают, и очень медленно повернул голову в сторону новоприбывшей. Другой старичок раздражённо заворчал:

– Владение чарами заняло место вашей пунктуальности?

– Не начинай, старик, – бросил Данталион.

Обладательница голоса, демонстративно цокая каблуками, прошла к свободному месту по левую от Гилберта руку и гордо заняла его, не обратив внимание на слова старичка и Данталиона.

У Пайпер перехватило дыхание. Эта женщина была прекрасна.

Идеальная фигура, оливковая кожа и длинные волнистые волосы каштанового цвета, ниспадающие на плечи. Её белоснежное платье было длинным и пышным, с длинными обтягивающими полупрозрачными рукавами, а глубокое декольте невольно привлекало к себе внимание. На шее и руках женщины были серебряные украшения со множеством разноцветных камней, но самый красивый и яркий был в белом блестящем ободке на голове – Пайпер сразу догадалась о том, что это аквамарин. Большие, ясные глаза того же оттенка, обрамлённые густыми ресницами, смотрели с неподдельным интересом, а пухлые розовые губы растянулись в приветливой улыбке. Изящество, с которым она опустилась на стул, сложила перед собой руки и переплела пальцы, усеянные множеством колец, хватило, чтобы Пайпер почувствовала себя виноватой перед женщиной за то, что не выглядела как минимум солидно. Она-то явилась сюда в джинсах и толстовке, потому что она, видите ли, хотела как можно скорее получить ответы и не заморачивалась по поводу внешнего вида. Ну что за идиотка.

За спиной женщины, наградив похожих друг на друга парня и девушку с пшеничными волосами нечитаемыми взглядами, замерли двое молодых людей в одинаковых белых пиджаках. У одного из них, с неестественно яркими фиолетовыми глазами и бледной кожей, были белые волосы, собранные в короткий хвостик. У другого, с глазами цвета сапфира, волосы были аккуратно уложены и имели нежно-голубой цвет, что немало удивило Пайпер. Поймав её взгляд, обладатель сапфировых глаз повторил широкую улыбку женщины, с которой пришёл.

– Не пялься так, – услышала она тихий голос тёмноволосой девушки рядом с собой. – У каждого из народа фей свои отличия, которыми они гордятся, но они не любят, когда такие невежды откровенно глазеют.

Пайпер, скрипнув зубами ещё сильнее и громче, отвела глаза в сторону.

Чертовщина какая-то.

– Это рекорд, – громко объявил Данталион, нарушив затянувшееся молчание. – Обычно ты опаздываешь как минимум на тридцать минут.

– Дорогой мой, – промурлыкала женщина, сверкнув аквамариновыми глазами, – я не могла пропустить встречу, которая потом войдёт в историю нашего мира. Тебе, пьющему тёмную кровь, этого не понять.

– Когда-нибудь я выпью и твою кровь, – не остался в долгу Данталион.

– Не раньше, чем я выбью тебе зубы, – вмешался Гилберт. То ли ему не нравилось, что двое грызутся через него, то ли он действительно хотел защитить эту прекрасную женщину. Пайпер не знала. Но она, смотря на женщину, поняла, что второй вариант вполне возможен. Женщина была так прекрасна, что и у Пайпер появилось желание заступиться за неё.

«Сопротивляйся», – прозвучал голос в её голове.

– Итак, – прокашлял старик с редкими клочками волос, – мы можем начать собрание?

– Не злитесь, господин Армен, – как ни в чём не бывало произнесла женщина, даже не посмотрев на него. – Трудно стерпеть присутствие этого тявкающего щенка, когда я даже не знаю точно, ради чего эти мучения.

– По крайней мере, – вмешался мужчина с острыми ушами, – Ваше Величество может снять чары.

– Чары? – с усмешкой переспросила королева. Затем в её взгляде что-то изменилось. Она, сведя брови к переносице, повернулась к замершим за её спинам молодым людям и укоризненно произнесла: – Нокс!

– Прошу прощения, моя королева, – с виноватой улыбкой отозвался обладатель нежно-голубых волос. – Чары трудно контролировать, особенно… сейчас.

– Ох, ну вы же знаете этих наследников, – вновь улыбнувшись и словно позабыв о своём раздражении, королева махнула рукой. – К тому же таких молодых. Считайте, что я, пришедшая на ваше собрание так рано, тоже поддалась этой магии.

– В таком случае, мы должны начать, – едва слышно проговорил лысый старичок. Что удивительно, Пайпер даже не пришлось напрягать слух, чтобы разобрать его слова. – Полагаю, право начать собрание принадлежит нашему юному королю, собравшему нас так скоро.

– Дайте ему несколько минут на то, чтобы отрепетировать речь, – съязвил вампир.

– Ох, заткнись, Данталион, – раздражённо бросила королева.

Чем дольше Пайпер смотрела на королеву, тем быстрее её желание защитить её от любой опасности исчезало. Если верить её словам, ставшим ответом старичку по имени Армен, один из пришедших с ней, Нокс, неосознанно применил чары. То ли он сделал свою королеву ещё прекраснее, то ли вынудил остальных обращать на неё внимание, – Пайпер не знала точно, что он сделал, но действовало это сильно. Она смотрела на королеву и действительно поражалась её красоте, но не восхищалось ею так, как раньше. Сейчас эта красота казалось ей опасной, будто в любое мгновение королева могла превратить свою улыбку в оружие.

– К твоему счастью, – невозмутимо начал Гилберт, сложив перед собой руки, – в деле я разбираюсь лучше, чем ты, так что мне не нужно репетировать речь.

– Нужно ли так тянуть? – не скрывая раздражения, заныла королева.

– Ваше Величество, – спокойно, без единой эмоции на лице произнёс Джонатан.

– Брось, Джонни, – королева лениво повернулась к нему. – Будь она хоть трижды твоей племянницей или даже следующей владелицей нашего Сердца, я бы не стала ждать. Я здесь, чтобы познакомиться с Первым сальватором этого мира. Ну-с, и долго ты ещё будешь молчать, моя дорогая?

– Королеве лучше отвечать сразу, – шёпотом подсказала незнакомая Пайпер девушка с чёрными волосами, – но ты можешь немного подождать. В конце концов, ты поважнее будешь.

– Дорогая? – не унималась королева. – Боги всемогущие, Джонатан, чем ты так испугал девочку, что она даже рта боится открыть?

– Я её ничем не пугал, Ваше Величество, – невозмутимо ответил Джонатан. Однако Пайпер, скосив на него глаза, заметила, как тот напряг челюсть. – Учитывая её статус, моя племянница вправе решать, стоит ли вам отвечать.

«Ой», – только и успела подумать Пайпер.

– Дерзкий мальчишка, – с улыбкой произнесла королева. – Все мужчины вашей семьи были дерзкими.

– Благодарю за то, что поделились со мной этими сведениями.

Почему-то сейчас Гилберт не возмущался, что его перебивают. Он сидел, всё так же держа руки на столе перед собой, и смотрел на Пайпер. На лице – ни тени того раздражения, что овладело им у входа в зал, когда он не мог даже слова вставить. Голубые глаза внимательно следили за ней, всё ещё держащей руки под столом, не сказавшей ни слова.

Возможно, в этом и заключалась фишка сальваторов: чувствовать изменения, происходящие с людьми вокруг. Однако Пайпер так и не получила ответа на свой вопрос, касающийся Гилберта. Она до сих пор не знала, был ли он настоящий королём, а если и был, то как долго длилось его правление в Сигриде, да и длилось ли оно вообще. Пайпер ничего не нашла о Ребнезаре в книгах, что были в её комнатах. Она не спрашивала об этом у дяди Джона или Луки, а продолжала записывать вопросы в свой блокнот. Новых неизвестных посланий там не появлялось, но легче ей от этого не становилось.

От Гилберта тянуло чем-то, что не принадлежало земному миру. Пайпер прекрасно это понимала, – он, как-никак, из Сигрида, – но было в нём что-то ещё. Что-то, что не принадлежало даже Сигриду. Несмотря на внешнюю робость, которую Пайпер отметила изначально, сейчас Гилберт ей казался куда более сильным и опытным человеком. Он был примерно одного с ней роста, худой и с растрёпанными волосами, укладывающимися в лёгкие кудри, из-за чего казался похожим на непоседливого ребёнка. Таким он напоминал Пайпер Эйса, когда тот, забывая о том, как его оскорбляют упоминания относительно его возраста, в случае чего начинал вести себя, как дитя. Но сейчас, сидящий между скалящим зубы Данталионом и каждое мгновение вздыхающей королевой фей, он выглядел по-настоящему взрослым. Словно всё, что здесь происходило и произносилось, он уже встречал и совершенно этому не удивлялся.