mikki host – Мир клятв и королей (страница 27)

Он чувствовал, что должен придумать хоть что-то, чтобы показать свою готовность действовать, но на ум ничего не приходило. Гилберт через Луку пытался поинтересоваться, есть ли у Пайпер какие-то предпочтения в еде, на что так и не получил ответа. Может, она там себя голодом морит? Или специально ест много, пытаясь доказать, что она обуза и её нужно отправить домой? Или она прямо сейчас сдирает обои со стен и поджигает постель?

«Точно, комната!»

– Я гений! – объявил Гилберт, вылетая к Шерае и Джонатану из-за другого шкафа. Он обошёл библиотеку не меньше пяти раз, так что маг и искатель перестали удивляться неожиданному появлению Гилберта. – Джонатан, большая ли комната была у Пайпер в её доме?

– Не очень, – на автомате ответил Джонатан. Но, видимо почувствовав странность вопроса, поднял голову и с подозрением спросил: – К чему это?

– Наверное, в той комнате она чувствует себя как в клетке, – уверенно заявил Гилберт. – Мы ведь просто выделили ей первую попавшуюся комнату. Я должен сказать ей, что она может выбрать любую, что мы даже можем изменить её с помощью пространственной магии и прочего…

– Если ты скажешь это, она из принципа будет спать в холле. Даже без одеяла и подушки, – ответил Джонатан. – Пайпер очень упрямая, и таким её не подкупишь.

– Я не собираюсь её подкупать, – недовольно произнёс Гилберт. – Я собираюсь показать ей, что я всегда готов помочь ей и что я уважаю любой её выбор.

– Если она скажет, что хочешь уйти, ты позволишь ей? – не поднимая головы, спросила Шерая.

У Гилберта не нашлось подходящего ответа.

Для некоторых его дом был лишь временной остановкой, безопасным местом, где можно отдохнуть, набраться сил, выведать какую-либо информацию и запастись провиантом и оружием перед длинным путём. Для других этот особняк был единственным домом. Кит как-то в шутку сказал, что Гилберт – мамочка всех детишек, что живут здесь. Но если тогда Гилберт оскорбился, то сейчас он был полностью согласен с искателем.

Гилберт не ощущал себя бесценным источником информации, сошедшим с иконы святым или банком, готовым выдавать кредиты направо и налево. Гилберт помнил, каким напуганным он был, когда оказался в этом мире. Рядом с ним была лишь Шерая. Его осуждали из-за того, что сделал Предатель, обвиняли в пособничестве. С ним не хотели иметь дела. Вампиры грозились выпить его кровь, чтобы завладеть силой последнего ребнезарца. Королева Ариадна даже слушать его не хотела. Но Гилберт рос, учился, находил нужных ему людей, разыскивал магов, которые могли помочь ему, и постепенно завоёвывал доверие остальных сигридцев. Он был одним из первых, кто поддержал инициативу создания коалиции. Всего через пару лет он стал одним из её руководителей. Он вкладывал всё, что имел, в коалицию и свой особняк. Он давал приют тем, кто отчаянно в этом нуждался. Искренне заботился обо всех, кто просил его об этом. Он помнил, каким напуганным был, когда оказался в этом мире. И он не хотел, чтобы кто-то ещё ощущал страх, боль и ненависть, которые ощущал сам Гилберт.

Его желание помочь Первой шло от самого сердца. Он обладал всем, что ей было нужно, и не считал, что имеет право удерживать это только в своих руках. Он был готов поделиться, рассказать и показать. Пайпер не была их единственной надеждой в победе над тёмными созданиями, но она была первым шагом на этом длинном пути. Завоевать её доверие, стать ей другом – это то, чего хотел Гилберт.

«Я бы её не отпустил».

Может быть, Гилберт и был субъективен, но ему казалось, что он нуждается в сальваторе, находящемся на их стороне, сильнее других. Ему хотелось верить, что помыслы Первой будут чисты, что она поможет им. И Гилберт, отчаянно веривший в это, не хотел отпускать её.

– Она должна знать, что мы можем помочь, – наконец сказал Гилберт, посмотрев на Шераю.

– Мой король, – обратился к нему Джонатан, – Пайпер напугана. Теперь она даже мне не доверяет. Не думаю, что ты сможешь так быстро добиться её расположения, а я – вернуть его, понимаешь?

Гилберт так устал от этого обращения, но исправить ситуацию уже не мог. Несмотря на отсутствие королевства, короны и подданных, за Гилбертом закрепилось звание короля. Но он не был равен королеве Ариадне или королю Джевелу. Гилберт не был достоин называть себя королём, но делал это день ото дня, проклиная себя.

– Понимаю, – ответил Гилберт, – но из-за этого я чувствую себя ни на что не годным.

– Рыцари жаловались на качество мечей, которые достались им от кузнецов эльфов, – вмешалась Шерая. – Можешь разобраться с этим. Договорись с феями, чтобы они выковали твоим рыцарям новые мечи.

– Феи почти не куют мечей, – со вздохом напомнил Гилберт.

– Тогда договорись, чтобы они накладывали чары на мечи от эльфов, – не отступала Шерая.

– Тогда феи будут требовать по одному ноктису от каждой стаи, истреблённой рыцарями, – возразил Гилберт. – Нам и Марселин хватает. Она скоро по кусочку соберёт целую ораву.

– Что насчёт нашей последней находки? – спросил Джонатан. – Книга заклинаний, конечно, средненькая, но там есть несколько интересных трактатов.

– Я уже распорядился, чтобы её передали во владение старейшин.

– Экипировка рыцарей? – продолжил Джонатан.

– Ею занимаются эльфы, – ответил Гилберт.

– Убитый в городе искатель? – подсказала Шерая.

– И вампиры, и Орден уже ищут того, кто это сделал.

– Ежемесячное собрание магов? – спросил Джонатан.

– Передано под командование Ирис.

– Значит, самое время распорядиться об ужине, – не унималась Шерая.

Она произнесла этот таким серьёзным тоном, что Гилберт уже начал вспоминать, когда он выполнил это дело. К счастью, он довольно быстро понял, что маг издевается над ним.

Неужели для него действительно не найдётся никакого дела?

Он был готов повесить голову, когда ощутил приближение Луки. Двери библиотеки распахнулись – на пороге стоял перепуганный до смерти эльф, прижимавший к себе серебряный поднос.

– Мой король, – дрожащим голосом обратился к нему Лука. – Вы не слишком заняты?

– Нет, – без раздумий ответил Гилберт. – Что случилось?

– Первая нашла в своей комнате книги на ребнезарском. Она там… она всё перерыла, пытаясь хоть что-нибудь отыскать. А когда я упомянул, что вы с Шераей знаете ребнезарский, она спросила, не слишком ли вы оба заняты.

– Она хочет, чтобы мы перевели ребнезарские тексты? – уточнила Шерая.

– Зная Пайпер, я уверен, что она спросила это с сарказмом, – вклинился Джонатан.

– Лука, что конкретно она сказала?

Лука выпучил глаза так, словно впервые увидел магию в действии. Гилберт сразу же понял: девушка сказала что-то такое, что приличному эльфу, что был целиком и полностью предан своему королю, не позволяют повторить честь и уважение.

– Можешь без оскорблений, – облегчил ему задачу Гилберт.

– Первая сказала: «Если Его Королевскому Величеству не лень поднять кое-что со своего королевского трона, было бы неплохо, если бы он объяснил, почему в моей комнате эти идиотские тексты».

– Очень даже в духе Пайпер, – не дав Гилберту опомниться, прокомментировал Джонатан. – Я могу поговорить с ней о том, какие правила в этом доме. Мы же с ней, всё-таки, гости.

– Я сам с ней поговорю, – остановил его Гилберт. – И да, Джонатан, в этом доме не такие строгие правила. Ты так сказал, будто я заставлю вас носить себя на руках.

– Я бы не удивилась, – вновь уткнувшись в книги, пробормотала Шерая.

– Мне передать ей ваши слова? – робко поинтересовался Лука.

– Я сделаю ей сюрприз. А ты приготовь нам, пожалуйста, чаю. И что-нибудь к чаю, конечно. Что твоя племянница предпочитает? – спросил он, посмотрев на Джонатана.

– Ответить в её стиле или по-нормальному?

– По-нормальному.

– Печенье с шоколадной крошкой и маффины.

– Отлично. Лука, нам нужны печенья с шоколадной крошкой и маффины.

Лука, активно закивав головой, придержал Гилберту дверь. Все эти формальности надоели Гилберту так же сильно, как и прицепившееся к нему «мой король», но сейчас он был слишком возбуждён, чтобы пытаться исправить эльфа. Несмотря на то, что Гилберт не меньше тысячи раз говорил Луке, что тот не обязан следовать всем правилам этика и обращаться к нему, как к настоящему королю, Лука, поражённый до глубины души, рьяно доказывал обратное. Из-за того, что они были практически одного возраста (если считать по человеческим меркам), Гилберту становилось вдвойне неловко. Но именно незначительная разница в возрасте позволяла Гилберту, только вышедшему из библиотеки, начать прыгать от радости.

Он не думал, что будет так счастлив услышать саркастичные слова Пайпер, интерпретированные Лукой в более приличные. Гилберт, улыбаясь от уха до уха, прыгал на месте, затем вцепился эльфу в плече и затряс его, повторяя:

– Всё ещё не могу поверить, что это правда!

Они годами ждали появления сальватора или демонстрации силы сакрификиума, пусть даже в небольших количествах. Не знающие конца бреши, прорываемые тёмными созданиями, и возникающие после этого стычки медленно отравляли Гилберта. Даже всё хорошее, что произошло за это время, в сумме не могло перекрыть плохого. Юноша не меньше остальных нуждался в прекрасной новости, которая если не перевернёт всё, то хотя бы задаст нужное направление. А появление настоящего сальватора стало для Гилберта грандиозным праздником, которым он стремился поделиться с остальными сигридцами.