Микита Франко – Почти 15 лет (страница 84)

Лев криво улыбнулся, отводя взгляд.

- Ты ушёл, а мир не рухнул. Любовь всё переносит.

Лев, сделав глубокий вдох, задал вопрос, на который, судя по всему, ему понадобилось много решимости:

- Когда ты вернешься, мы… мы будем снова вместе?

Слава покачал головой: «Нет».

- Почему?

- Потому что нам опять будет плохо.

- Но нам и так плохо! – с досадой ответил Лев.

- Мне не плохо. Мне – спокойно, - возразил Слава.

- А мне – нет.

- Значит, что-то не так. Мне пора.

Не в силах продолжать этот разговор, он отключил звонок. Он хотел объяснить Льву, что они не могут быть вместе, потому что не умеют быть вместе, но чем дольше с ним говорил, тем хуже себя чувствовал. При сближении его любовь начинала беспокоиться – а вдруг он опять уйдет?

Почти 15 лет. Лев [55]

Он ненавидел выходные.

Выходные девять дней подряд он ненавидел больше всего.

Он не пил: от одной мысли о пятидесяти граммах виски на дне бокала к горлу подступала тошнота. То ли результат кодирования, то ли самовнушения.

Он не работал: желающих набрать дежурств в праздничные дни и заработать в два раза больше денег и без него хватало. А как спать, если не работаешь и не пьёшь?

Никак. Оно стало к нему возвращаться. Приходило, как раньше, внезапно, сковывало тело, внушало животный ужас, заставляя поверить, что сердце вот-вот остановиться, а потом исчезало, словно ничего не было – растворялось во тьме, бросая один на один со страхом. После себя оно оставляло ощущение скованности в руках и ногах и привкус крови во рту. Настоящей крови не было.

Так Лев снова перестал спать. И начал разговаривать.

Со Славой созванивались поздно – как правило, во втором часу, когда нужно было забираться под одеяло, а Лев был готов заниматься чем угодно, лишь бы не подходить к постели. Тогда-то он и придумал эти звонки посреди ночи с вопросом: «Ну что, как там Мики?». Славин голос действовал успокаивающе – за исключением… за исключением некоторых моментов.

Например, когда говорил: «Я всё ещё люблю тебя». Тогда, конечно, становилось не до сна в любом случае. А потом он говорил, что вместе они не будут, потому что им друг от друга на самом деле плохо (а Лев все эти годы думал, что хорошо), и быстро отключал вызов, словно убегая от разговора.

Лев снова оставался один. А быть одному, когда тебе сказали такое, почему-то страшнее.

В следующую ночь, начав с формальных вопросов о детях, они снова перешли к выяснению отношений – к этой самой непонятной, самой невыносимой для Льва дилемме: как можно любить друг друга, но при этом делать друг друга несчастными. Слава опять попытался улизнуть, потянувшись к красной трубке отключения звонка, но Лев, уловив этот порыв, остановил его: - Пожалуйста, не бросай трубку.

Слава замер.

- Но мне пора. Нужно доделать проект.

- Дай мне пять минут, - попросил Лев. – Всего лишь пять. Я хочу кое-что сказать. Хорошо?

Слава кивнул: хорошо.

Лев не планировал говорить ничего особенного. Все его мысли даже мыслями назвать было нельзя: так, обрывки ощущений, клочки отдельных фраз, которые, собери между собой, а всё равно не поймешь, что он там имеет в виду.

Наверное, что-то вроде:

Я не понимаю, почему у нас не получается быть счастливыми друг с другом, но я хочу этого больше всего на свете. Рядом с тобой я чувствую себя нормальным. Рядом с тобой я хочу жить обычной жизнью и делать обычные вещи, рядом с тобой меня волнует наша семья, будущее, дети… Когда я один, я хочу напиться и сдохнуть. Меня ничего не волнует, когда я один. И мне очень жаль, что самая здоровая, самая нормальная версия меня, кажется тебе такой пугающей. Ведь на самом деле я еще хуже. Я думаю об этом всё время: я ведь хуже, чем ты думаешь, а ты и так не думаешь ничего хорошего, так насколько же я ужасен на самом деле?

Не хочу быть ужасным.

Не хочу быть ужасным.

Не хочу быть ужасным.

- Слава, - повторил Лев, так и не придумав, что сказать.

- Да? Я слушаю.

- Я уже несколько дней не сплю.

Он нахмурился:

- Почему?

- У меня… не получается.

- Просто бессонница?

Лев пожал плечами:

- Наверное. Вроде того.

- Принимал что-нибудь снотворное?

Чувствуя искреннее беспокойство в голосе Славы, глядя на чуть сведенные брови и посерьезневший взгляд, Лев не осмелился соврать ему. Или просто не захотел.

Он сказал:

- На самом деле, это не совсем бессонница.

- А что это?

- Кошмар наяву, - негромко ответил Лев. – Сонный паралич. Слышал о нём?

- Слышал, - Слава подался вперед, ближе к камере. – И у тебя эта хрень?

- Да.

- Давно?

- Несколько месяцев. Я из-за этого начал пить… Чтобы лучше спать. А потом много работал. Чтобы уставать и… тоже лучше спать.

Слава покивал:

- А теперь праздники, ты не пьёшь и не работаешь. Тебе хуже.

- Да.

Подумав, Слава уточнил:

- Больше ничего не помогает?

- Помогает.

- Что?

- Ты.

- Я? – он улыбнулся.

Лев смущенно опустил глаза. Тяжело было рассказывать, как он смотрел его любимые мультфильмы в гостиной, как обнимал выкраденную из шкафа футболку, как через запах и ощущения пытался внушить самому себе, что супруг рядом, и только тогда оно к нему не приходило.

Слава, не дождавшись пояснений, вдруг предложил:

- Хочешь я побуду с тобой?

Тогда уже Лев улыбнулся: