Микита Франко – Почти 15 лет (страница 7)
«Ваши дети могут разместиться здесь…» или «В соседнем квартале средняя школа, вашим детям будет удобно добираться». Каждый раз, когда она произносила что-то подобное, сердце Льва делало кульбит: «Ого!». И ведь ей, шестидесятилетней даме с волосами цвета моркови, даже не приходилось пересиливать себя, чтобы это говорить. Может, переезд и правда того стоил?
Когда она ушла, Лев тут же подлетел к Славе:
- Ты слышал, что она говорила?
- Про школу в соседнем квартале?
- Нет! Она говорила «ваши дети». Твои и мои. Наши. Понимаешь?
- А-а, - смекнул Слава. И тут же сказал, будто ничуть не удивленный: - Ну, конечно, это само собой.
Лев разулыбался от подступившего счастья. Слава, обхватив его за талию, прижал к себе, шепнул: «Добро пожаловать в новую жизнь» и нежно прикоснулся губами к его губам.
- Фу-у-у-у! – послышалось с правой стороны. Это Ваня выглянул из своей новой комнаты. – Не целуйтесь!
Оборвав поцелуй, Лев засмеялся в Славины губы:
- Почти как дома.
- Мы дома, - просто ответил Слава.
Лев почувствовал болезненный укол от его слов, но ничего возражать не стал.
Почти 15 лет. Слава [6]
Они должны были уехать раньше, гораздо раньше: Слава рассчитывал на конец 2017-го года, самое позднее – начало 2018-го, но план всё время сдвигался в будущее. Сначала из-за Мики: он саботировал переезд, но беда была даже не в этом. Он саботировал
Когда тринадцатилетний Мики вернулся из школы бледный, как мертвец, с покрасневшими глазами и трясущимися руками, врачебное чутье Льва безошибочно диагностировало падение артериального давления (и тонометр подтвердил предварительный диагноз), но родительская эмпатичность Славы чутко уловила причину: паническая атака. Он знал, что нужно делать, он читал книги по воспитанию, а потому поступил так, как в них велели: отвёл сына к психотерапевту.
И узнал от той, что у него
Примерно в таких эпитетах о Мики отзывались специалисты:
Последняя характеристика особенно повеселила Славу: а то он был не в курсе.
Он задал психотерапевту всего один вопрос: как быть с Канадой?
- Не сейчас, - категорически ответила она. – Он в очень расшатанном состоянии.
Слава кивнул.
- А что его так… расшатало?
Арина Васильевна долго молчала, и Слава понял, что она пытается сформулировать что-то
- Трудно сказать. Он мало говорит о семье, — наконец произнесла она. – А когда я спрашиваю почему, отвечает: «Потому что меня научили об этом не разговаривать».
Слава горько усмехнулся и ещё раз вспомнил момент, в который должен был
- Замкнутый мальчик, - заключила она.
Слава слышал об этом уже в сотый раз.
Вернувшись домой, он сообщил Льву, что Канада переносится на неопределенный срок, потому что психика Мики разваливается на глазах, и Лев не очень искренне ответил:
- Жаль.
Слава так и не понял, о чём была эта реплика: о Канаде или их сыне?
Лев несерьёзно воспринимал происходящее с Мики, слова про панические атаки и повышенную тревожность звучали для него как: «Бла-бла-бла, он не хочет ходить в школу и делать уроки». У них было разное виденье того, как помочь сыну: Слава был за психотерапию, Лев – за таблетки, Слава был за поддержку и уступки («Хорошо, можешь не идти сегодня в школу, если тяжело»), Лев – за преодоление себя, Слава считал, что Мики нужно учиться заботиться о себе, Лев считал, ему нужно учиться заботиться о других («И тогда некогда будет утопать в своих надуманных проблемах»). Слава считал, что любой человек имеет право на переживания, Лев делил проблемы на «настоящие» (куда входили только радикальные события: мор, глад, война и смерть) и на «это вообще не проблемы».
Именно Льву пришла идея о собаке, это и значило: «Учиться заботиться о других». Слава не возражал: идея казалась безобидной, но принесла больше проблем, чем пользы. Мики сделался ещё несчастней, чем был, а половину забот о Сэм всё равно выполнял Слава. Потом место Сэм занял Ваня.
Слава не любил так об этом думать: будто они подменили идею о собаке идеей о младшем брате. Вообще-то, всё было немного не так.
Слава всегда знал, что усыновит ребёнка, он придумал это, когда в девятом классе старшеклассников отвезли в детский дом в рамках благотворительного проекта: они должны были поздравлять сирот с Новым годом и раздавать им подарки. Слава на всю жизнь запомнил отрешенные, остекленевшие глаза детей, которые прекрасно понимали, что благополучные детишки с мамами и папами приехали их пожалеть. Слава на тот момент не очень разбирался в жизни, но на интуитивном уровне ощутил, сколько в этом замысле было глупости, непродуманности, жестокости.
Но именно это событие связало его с детскими домами навсегда: сначала самой идеей об усыновлении, потом – волонтёрской помощью (настоящей, а не жалостливой), а ещё через десяток лет – Ваней.
В детском доме Слава вёл кружок по рисованию – бесплатно, на добровольных началах. Ваня никогда не брал в руки карандаши и краски, но иногда заходил в кабинет, садился за свободную парту и молча наблюдал за процессом. Пару раз Слава пытался втянуть его в общее дело, но мальчик только качал головой.
Перед Новым годом, как правило, поступало задание «свыше»: нарисовать стенгазету, и ребята, склонившись над общим ватманом, вырисовывали ёлочки, снеговиков и дедов морозов. В один из таких декабрьских дней Ваня снова тихонечко зашел в кабинет – постоять рядом.
Это был первый раз, когда они со Славой заговорили о чём-то, кроме: «Хочешь порисовать?» (отрицательное качание головой в ответ).
Слава в тот день был заметно уставшим: накануне сдавал проект и всю ночь не спал. Маша, прелестная девочка, сразу с пятью выпавшими зубами в переднем ряду, шепеляво спросила:
- Вы не вышпались?
- Не выспался, - признался Слава. – Работал.
- Вам надо кофе попить, - посоветовал кто-то из ребят со знанием дела. – Кофе бодрит.
- Да, - поддержали идею другие. – У нас в буфете есть кофе, воспиталки пьют, значит, и вам продадут.
Слава не был фанатом кофе из столовых: Лев, замороченный на кофеварении в турках, приучил его к «благородным» напиткам. Но тогда, ведомый неясным сочувствием к одинокому мальчику, который всегда стоит в стороне никем незамеченный, Слава вытащил сто рублей из кармана, посмотрел на Ваню и попросил: - Можешь, пожалуйста, купить мне кофе? Ты же не рисуешь. Скажешь, что для меня.
Ребята присвистнули. Ваня замер, не решаясь взять деньги. После секундной паузы раздался хор насмешливых голосов:
- Не давайте, утащит!
- Да, сбежит как обычно и на шоколадку потом потратит!
- Ванёк у нас вор!
Но Слава, будто не слыша их, смотрел Ване прямо в глаза. Мальчик негромко спросил:
- Не боитесь, что сворую?
- Ты у меня ничего не воровал. Почему я должен так про тебя думать? – спокойно ответил Слава.
Ваня взял купюру и вышел из кабинета. Через десять минут вернулся с водой в бумажном стаканчике, пакетиком «три в одном» и сдачей. Ребята начали исходить на едкость, мол, не спрятал ли где лишние пять рублей, а Слава, сложив мелочь в карман (не пересчитывая), кивнул Ване: - Большое спасибо.
Тем же вечером, когда Слава уходил, Ваня выбежал за ним – без куртки, в одной футболке и спортивных шортах – крича:
- Не уходите! Заберите меня!
Слава, удивленный, обернулся, а Ваня вцепился в него мёртвой хваткой: как будто никогда не отпустит. Его оттаскивали два охранника и три воспитателя, пока он кричал, захлёбываясь от слёз.
Уходить было невыносимо. С того события прошло больше года, прежде чем Ваня попал в их семью.
Весь персонал детского дома подбивал Славу на усыновление: «Он вас так полюбил! Так к вам привязался! Почему вы боитесь? У вас ведь уже есть ребёнок!». Слава мрачно отшучивался: «Потому и боюсь». Они совершенно не справлялись с Мики.
Тем не менее, он хотел его забрать – потом, когда станет лучше – а потому изучил о Ване всю доступную информацию, собранную по слухам и случайным разговорам персонала. Вырисовывалась следующая картина: родители и происхождение неизвестны, будучи новорожденным, мальчик был подкинут в подъезд. Имя и фамилию ему придумали в больнице, и до того банальные, что Слава посочувствовал фантазии работников – Ваня Смирнов.
- Почему его не забрали? – спрашивал Слава. – На младенцев же очереди выстраиваются.
- Здоровье, - коротко отвечал персонал.
- А что не так?
- Врачебная тайна.
Обрадованный строгим соблюдением прав ребёнка, Слава прекратил эти расспросы.
Много позже он узнал, что речь шла о ВИЧ.