Микита Франко – Почти 15 лет (страница 37)

- Водка.

- Ну ахренеть, - выдохнул он на русском.

Тахир наклонился к нему и жарко прошептал в самое ухо:

- Ты очень напряжен. Расслабься.

Медленно отстранившись, он задержал своё лицо возле лица Льва, как для поцелуя, но вместо этого перехватил губами трубочку из его коктейля и отпил, не сводя взгляда со Льва. Внизу живота сладко заныло.

К тому моменту, как Лев допил коктейль до конца, произошёл целый ряд приятных изменений: педики перестали его раздражать, а флиртующие мужчины начали веселить. На него накатывала волнующая радость каждый раз, когда кто-то подсаживался за соседний стул и начинал делать комплименты. Вчера это казалось ему омерзительным, но сегодняшнему Льву было странно то омерзение: комплименты – это ведь так приятно.

Как только кто-то из мужчин сокращал между ними расстояние или пытался коснуться Льва, Тахир, смеясь, мягко вмешивался, приговаривая на английском:

- Стоп, стоп, стоп, мальчики. Он – мой.

Произнеся это, он покровительственно клал руку ему на плечо и сжимал.

После коктейля с гренадином последовал ещё один, другой – из колы, текилы, рома и водки. Тахир поставил его передо Львом, а тот начал пить, напрочь забыв про все свои «нельзя». В голову ударило сильнее, чем от «Ширли» с водкой, пространство искривилось и в голове загудело. Лица окружающих размылись, как на испорченной линзе, и Лев выхватывал только отдельные: те, что приближались к нему вплотную.

Были мужчины, много мужчин, они что-то говорили, спрашивали, сменяли друг друга, хохотали большими ртами. Кто-то сказал в самое ухо, что ему, наверное, плохо. Лев закивал: из всего, что происходило, он смог осознать только эту фразу. И он, этот мужчина, сказал: - Тебе нужно умыться.

Лев опять кивнул: звучало как то, что ему действительно необходимо сделать. Он начал подниматься из-за барной стойки и чуть не упал – его подхватили под руку, и он удержался.

В туалете, где в двух из трёх кабинок занимались сексом, он долго стоял над включенным краном, смачивал руку в холодной воде, а потом брызгал на своё лицо. Трезвел ровно на полсекунды, а потом опять проваливался в пьяную бездну. Мужчина, который вывел Льва в туалет, стоял рядом, наблюдая за его действиями, и говорил: - Ты так прогресса не достигнешь.

Но Лев не понимал, что он пытается ему сказать, потому что вместо слов слышал только кашу, слепленную из отдельных букв.

Мужчина развернул его к себе, и Лев удивился, что ему пришлось поднять взгляд, чтобы на него посмотреть: он привык, что обычно все ниже его ростом, а не выше. Но этот был выше, на полголовы: мощный, как викинг, и рыжий, как ирландец, со жгуче-оранжевой щетиной под цвет волос. Он заглянул Льву в глаза и произнёс: - Не липни к этому бармену.

- Что? – переспросил Лев, всё ещё не улавливая смысл.

- Бармен, - четко проговорил мужчина. – Не ходи с ним никуда. Он тебя спаивает.

- Ясно, - кивнул Лев.

Он просто так это сказал. На самом деле, нихрена ему было не ясно.

Мужчина, вздохнув, предложил:

- Давай я отвезу тебя домой?

- Зачем? – мигнул Лев.

- Здесь не безопасно для тебя.

Что-то мелькнуло в светлых глазах – что-то, что Лев прочитал как недоброе – и он отшатнулся от викинга. Сказал, покачав головой:

- Нет, я не поеду.

- Точно? – мягко переспросил мужчина.

- Точно.

Лев, оттеснив его, спешно вернулся за барную стойку. Последнее, что он запомнил о том вечере: как Тахир поставил перед ним новый бокал с коктейлем и, подмигнув, снова сказал:

- За счет заведения.

Почти 15 лет. Слава [26]

Слава следил за блуждающим взглядом Вани, пытался встретиться с сыном глазами, но светло-карие стекляшки – пустые до ощущения озноба на коже – ускользали от него, смотрели мимо, будто Славы в палате не было. Или Вани в ней не было. Скорее, Вани.

Слава вздыхал, брал ладонь сына в свою руку и сжимал её. Ваня начинал двигать пальцами в ответ, и это было самым радостным, самым обнадеживающим моментом дня. Спустя десять дней почти круглосуточных, изматывающих дежурств возле Ваниной постели, он наконец-то чувствовал от сына хоть какую-то отдачу. Это напомнило ему, как он общался с Мики, когда тот был младенцем: Слава любил подходить к кроватке, вкладывать палец в маленькую ладошку и Мики хватался за него в ответ. Это всего лишь рефлекс, но Слава тогда об этом не знал и так много вкладывал в этот жест…

Смарт-часы на Славиной руке мигнули и на экране выскочило сообщение от Макса: «Подойди, пожалуйста, к дверям реанимации». Слава, озадаченный неожиданной просьбой, выпустил Ванину ладонь из своей и выглянул из палаты. Коридор пустовал, и он зашагал к выходу из отделения. Макс сидел на мягком диване в блоке для гостей и, заметив Славу, поднялся ему навстречу.

- Ты что здесь делаешь? – спросил Слава, подходя ближе.

- Принёс тебе апельсиновый сок, - сказал Макс, улыбнувшись. – И… поесть.

- Поесть? – удивился Слава.

Макс быстро заговорил:

- Да, ты здесь с девяти утра, каждые полчаса я тебя спрашивал, где ты, и ты всё время был здесь, сейчас три часа дня, ты отсюда не выходил, значит, ты не ел минимум шесть часов, но я думаю, что ты из тех извращенцев, которые не завтракают по утрам, курят на голодный желудок, и спят меньше пяти часов в сутки…

Слава, слушая его, начинал улыбаться, и Макс закивал:

- Я угадываю по всем пунктам, да? В общем, я принёс тебе поесть.

Слава кивнул, увлекая Макса к креслам.

- А что там?

- Овощи на гриле, - ответил Макс, сбрасывая с плеч рюкзак и расстегивая большой отдел. – Я не стал нести ничего другого, вдруг ты веган… Мы вроде это не обсуждали.

Он вытащил контейнер для еды, передал его Славе, и тот, устроившись в мягком кресле, открыл крышку. Внутри контейнера было три отдела: в одном аккуратно сложенная картошка, порезанная ребристым ножом, в другом – такая же морковь, в третьем – красный перец. Славу напрягла рекламная аккуратность в сортировке, он подумал: «Психопатично», и уточнил: - Почему ты всё разложил по цветам?

- По видам овощей, - поправил Макс.

- Да. Почему?

Тот пожал плечами:

- Хотел сделать для тебя красиво.

- Для себя бы так не сделал?

- Нет, себе – лень.

Слава хмыкнул, распаковывая пластиковую вилку:

- Это утешает. Кстати, я не веган.

Он наколол хрустящую картошку на зубчики, откусил. Почувствовал, как пряный вкус с жаром растекся по языку и прикрыл глаза – он очень давно не ел. Очень давно.

- Спасибо, - улыбнулся он Максу. – Это вкусно.

Тот приподнял уголки губ в полуулыбке и, придвинувшись ближе, спросил:

- Как Ваня?

Слава вздохнул:

- Пока не реагирует на меня.

- Но это же нормально?

- Вроде нормально.

- А как ты?

Слава подумал о вчерашнем звонке Льву, когда они с Мики, узнав долгожданную новость о Ване, проигнорировали разницу в часовых поясах и позвонили в ночной Новосибирск прямо с больничной парковки. В тот момент Слава заметил всё и сразу: и мелькнувшее пятно на шее, когда Лев наклонился, чтобы зажечь лампу, и широкие зрачки, глядящие мимо камеры, и припухшие от поцелуев губы. Через силу договорив со Львом, Слава вышел из машины, чтобы ненароком не выплеснуть эмоции на Мики, а потом долго стоял у автомата с напитками, силясь понять: почему его вообще это задело? Его потряхивало от досады, разочарования, злости, ревности, прошибало на слёзы… Он снова и снова спрашивал себя: почему?

Макс спросил то же самое. Задумавшись, Слава перестал жевать, и Макс напомнил ему:

- Ешь.

Усмехнувшись, Слава послушно дожевал и произнёс: